Слепой убийца.

Следственный отдел гудел. Громкое убийство Фёдора Астапова, нефтяного магната с сомнительным прошлым, всколыхнуло город. Тело нашли в его собственном кабинете: один точный удар тонким лезвием в область сердца и вскрытый сейф, из которого исчезли не только наличные, но и векселя на баснословную сумму.

Роман Витальевич Фрейдин, засунув руки в карманы своего безупречно сидящего пиджака, расхаживал по кабинету Анны Николаевны, рассматривая фотографии с места преступления. На его лице, украшенном свежей царапиной на щеке — результат неудачного знакомства с соседским котом, — блуждала двусмысленная улыбка.

– Рома, прекрати паясничать, – устало произнесла Анна, массируя виски. – У нас главный подозреваемый в допросной. Виктор Орлов. Его отпечатки на ручке двери, его трость нашли в прихожей, и у них с Астаповым была назначена встреча за полчаса до предполагаемого времени смерти. Мотив? Месть за поглощение активов десять лет назад.

– Трость, говоришь? – Фрейдин прищурился, поднося снимок ближе к глазам. – Как неосмотрительно для человека, который привык просчитывать каждый шаг, опираясь лишь на слух и интуицию. Тебе не кажется, Анечка, что это слишком… кинематографично? Злодей оставляет свой атрибут на месте казни. Прямо «Шерлок Холмс», начальные классы.

– Он слепой, Рома! – сорвалась на крик Анна. – Возможно, он просто в спешке её выронил, когда понял, что натворил.

– Или когда понял, что его подставили, – парировал Фрейдин, резко разворачиваясь. – Пойду пообщаюсь с нашим «немезидой». Давно хотел посмотреть, как выглядит человек, который видит мир иначе.

Допросная встретила Фрейдина тишиной и запахом дорогого парфюма с нотками кедра и кожи. Виктор Орлов сидел идеально прямо. Его каштановые волосы с легкой проседью были безупречно зачесаны назад. Черные очки скрывали глаза, но само выражение лица — холодное, застывшее в маске ледяного спокойствия — внушало трепет. Он был в темно-сером пальто, накинутом на плечи, несмотря на тепло в помещении.

Фрейдин не спешил начинать разговор. Он придвинул стул, нарочито громко скрипнув ножками по линолеуму, и сел напротив.

– Вы любите производить впечатление, Виктор, – начал Роман, разглядывая холеные руки собеседника, покоящиеся на коленях. – Этот костюм, эта выправка… Вы ведь знаете, что выглядите как классический злодей из фильмов нуар?

Орлов слегка повернул голову на звук голоса. Его губы тронула едва заметная, горькая усмешка.

– А вы, должно быть, тот самый консультант-психолог, о котором так много шума, – голос Орлова был глубоким, ровным, лишенным всяких эмоций. – Роман Фрейдин. Человек, который играет в карты с судьбой и верит, что может прочитать мысли по движению зрачков. Жаль, что в моем случае ваш метод даст осечку. Мои зрачки вам ничего не скажут.

– О, не прибедняйтесь, – Фрейдин подался вперед, сокращая дистанцию. – Тело говорит гораздо громче глаз. Ваше дыхание, ритм пульса на шее, то, как вы сжали пальцы при упоминании «шума». Вы напуганы, Виктор. Но не полицией. Вы напуганы тем, что кто-то оказался умнее вас и разыграл эту партию без вашего участия.

Орлов замолчал. В комнате повисла тяжелая пауза. Фрейдин поймал себя на мысли, что его не просто интригует это дело — его интригует сам мужчина напротив. В Орлове чувствовалась какая-то надломленная сила, эстетика разрушенного, но всё еще величественного замка. Это было странное, почти интимное любопытство. Роману хотелось коснуться этих холодных рук, чтобы проверить, действительно ли они сделаны из мрамора.

– Астапов был подонком, – наконец произнес Орлов. – Но я бы не стал марать об него руки. Убийство — это слишком вульгарно. Я предпочитаю финансовое удушение. Это длится дольше и приносит больше удовлетворения.

– Согласен, – кивнул Фрейдин, забавляясь. – Кровь плохо отстирывается от кашемира. Но следствие видит факты: вы зашли в дом, вышли через десять минут, а через пятнадцать горничная нашла труп. Сейф пуст. Где деньги, Виктор?

– Если бы я знал, где деньги, я бы сейчас не сидел здесь и не слушал ваши дилетантские рассуждения о моей психологии, – Орлов резко подался вперед, и Фрейдин почувствовал исходящий от него холод. – Я пришел к нему, потому что он обещал вернуть документы. Но когда я вошел в кабинет, там уже пахло смертью. Металлический запах крови ни с чем не перепутать. Я споткнулся о его ноги, выронил трость и… ушел. Потому что знал, что слепому человеку в комнате с трупом никто не поверит.

– И вы решили, что бегство — лучший вариант? – Фрейдин прищурился. – Как по-детски.

– Это был расчет, – отрезал Орлов. – Который, признаю, не оправдался.

Фрейдин встал и начал медленно обходить Орлова кругом. Он видел, как напряглись плечи мужчины, как он прислушивается к каждому шороху подошв Романа. Это была игра. Опасная, будоражащая.

– Знаете, что мне в вас нравится, Виктор? – негромко произнес Фрейдин, остановившись прямо за спиной Орлова. Он почти касался дыханием его затылка. – Ваша честность в собственной жестокости. Вы не пытаетесь казаться святым. Но вы и не убийца. Убийца — человек хаоса или страсти. А вы — человек порядка. В вашем мире смерть Астапова сейчас — это лишняя переменная, которая портит всё уравнение.

Орлов замер. Фрейдин заметил, как дрогнул кадык на его шее.

– Вы слишком много на себя берете, Фрейдин, – прошептал Орлов. – Моя симпатия к порядку не делает меня невиновным в глазах закона.

– Но делает в моих, – Роман вернулся на свое место. – Я докажу, что вас подставили. Не потому, что я такой добрый самаритянин. Просто мне не нравится, когда кто-то пытается использовать следствие как декорацию для своего дешевого спектакля. И… мне не нравится, когда такие интересные люди, как вы, тратят время в камере.

Орлов поднял голову, словно пытаясь «увидеть» Фрейдина сквозь черноту очков.

– Почему вы это делаете? – спросил он тише. – Вы ведь меня совсем не знаете.

Фрейдин улыбнулся — на этот раз искренне, хотя в его глазах всё еще плясали циничные искорки.

– Считайте это профессиональным интересом. Или азартом игрока. Вы — самая сложная карта в этой колоде, Виктор. А я люблю выигрывать с плохой рукой на руках.

Выйдя из допросной, Фрейдин столкнулся с Анной.

– Ну что? Расколол? – с надеждой спросила она.

– Он чист, Аня. Как лист бумаги, на котором кто-то другой нарисовал карикатуру, – Фрейдин на ходу поправил манжеты. – Ищи того, кто знал о его визите. Кто-то из окружения Астапова. Кто-то, кто знал, что Орлов слеп и не сможет описать убийцу, даже если столкнется с ним в дверях.

– Рома, у нас улики! – воскликнула Анна, идя следом.

– Улики — это декорации! – бросил он через плечо. – А мне нужно найти режиссера. И, кстати, распорядись, чтобы ему принесли нормальный чай. Он не переносит ту бурду, которую вы называете напитком.

Оставшись в коридоре один, Фрейдин на секунду прислонился к стене. Его сердце билось чуть быстрее обычного. Это было странно. Он привык манипулировать, привык видеть людей насквозь, но Орлов… Орлов был как закрытая книга с тиснением золотом. Красивая, недоступная и манящая.

Роман вспомнил, как близко он стоял к нему. Запах кедра всё еще стоял в ноздрях. «Осторожнее, Рома, – подумал он про себя, – психологи не должны влюбляться в подозреваемых. Это дурной тон».

Но Фрейдин никогда не отличался хорошими манерами.

***

Через три дня следствие зашло в тупик, ровно до того момента, пока Фрейдин не «нашел» (а точнее, не спровоцировал на ошибку) молодого помощника Астапова. Тот, решив, что Орлов уже надежно заперт, попытался обналичить один из векселей через подставное лицо.

Когда Орлова выпускали из-под стражи, Фрейдин ждал его у входа в управление. Вечер был прохладным, шел мелкий дождь. Орлов вышел, уверенно опираясь на свою возвращенную трость. Несмотря на несколько дней в камере, он выглядел безупречно.

– Вас подвезти, Виктор? – Фрейдин прислонился к своей машине, наблюдая за тем, как слепой замирает, узнав голос.

– Вы настойчивы, Роман Витальевич, – Орлов медленно подошел ближе. – Справедливость восторжествовала, злодей пойман. Зачем вы здесь?

– Хотел убедиться, что вы не затаили обиду на систему, – Фрейдин открыл дверцу автомобиля. – И… возможно, пригласить вас на партию в покер. Я знаю, звучит иронично, но поверьте, вы будете удивлены тем, как много можно выиграть, не видя карт.

Орлов остановился в шаге от него. Дождь блестел на его темных очках.

– Вы странный человек, Фрейдин. Вы ищете в людях свет там, где его давно нет.

– Я ищу истину, – мягко поправил Роман. – А истина в том, что вы мне интересны. Не как дело, а как… личность.

Орлов молчал долго, прислушиваясь к шуму города и дыханию человека перед ним. Затем он едва заметно кивнул.

– Хорошо. Но учтите, я не люблю проигрывать.

– О, в этом мы с вами похожи, – улыбнулся Фрейдин, помогая ему сесть в машину.

Когда он закрывал дверь, его пальцы на мгновение коснулись плеча Орлова. Тот не отстранился. Для Романа это было ценнее любого признания. Впереди была долгая ночь, тихий разговор и игра, в которой ставки были гораздо выше, чем просто деньги.

Фрейдин сел за руль, чувствуя, как внутри разливается азартное тепло. Он знал, что этот человек еще не раз заставит его сердце пропустить удар. И, пожалуй, это было самое интересное расследование в его жизни.