что нам делать?

Дождь барабанил по крыше старого склада с такой силой, будто пытался проломить шифер и смыть всё то безумие, что разыгралось внутри. В воздухе пахло железом, сыростью и чем-то неуловимо сладким — запахом страха, который Йоичи вдыхал с каким-то болезненным наслаждением.

Ян стоял у стены, тяжело дыша. Его куртка была запачкана грязью, а на щеке красовалась свежая ссадина. Он смотрел на Йоичи, и в его глазах плескался коктейль из непонимания, ужаса и странного, не поддающегося логике влечения.

– Йоичи, остановись, – голос Яна дрогнул, но он не отступил. – Это уже не смешно. Оливер... он же просто хотел помочь.

Йоичи медленно повернул голову. Его обычно бледное, кроткое лицо сейчас казалось фарфоровой маской. Огромные глаза, всегда полные робости и желания спрятаться от мира, теперь светились пугающей решимостью. В руке он сжимал тяжелый кухонный нож, с лезвия которого медленно стекали густые капли.

– Помочь? – голос Йоичи прозвучал непривычно низко, без тени привычного заикания. – Он хотел забрать тебя, Ян. Он смотрел на тебя так, будто имел на это право. Он касался твоего плеча. Он смеялся над твоими шутками слишком громко.

– Он мой друг! – выкрикнул Ян, делая шаг вперед. – Мы все друзья, Йоичи! Оливер серьезный парень, он просто заботился о тебе, потому что ты всегда такой... такой тихий.

Йоичи издал короткий, сухой смешок, от которого у Яна по спине пробежал холодок.

– Тихий. Робкий. Маленький Йоичи, которого нужно защищать, – парень сделал шаг навстречу Яну, и тот невольно вжался в стену. – Ты всегда защищал меня, Ян. Даже когда сам случайно обижал своими словами. Помнишь, как ты сказал, что я «слишком мягкий для этого мира»? Ты извинился потом, принес мне тот дурацкий шоколад... Но ты был прав. Я слишком мягкий. Поэтому мне пришлось стать тверже. Ради нас.

В этот момент из тени ящиков послышался приглушенный стон и скрежет металла. Оливер, израненный, но всё ещё живой, пытался подняться, опираясь на перевернутый стол. Его лицо было залито кровью, но взгляд оставался жестким и целеустремленным.

– Ян... уходи, – прохрипел Оливер, кашляя. – Он сумасшедший. Он убил Марка и Лену... они просто были рядом. Беги, пока можешь.

Ян замер. Реальность обрушилась на него ледяным душем. Марк и Лена. Его друзья, с которыми он еще вчера планировал поездку за город. Их больше нет. И всё это сделал этот хрупкий мальчик, который всегда краснел, когда к нему обращались по имени.

– Ты... ты сделал это? – прошептал Ян, глядя на Йоичи с нескрываемым ужасом.

Йоичи остановился в паре шагов от Яна. Его взгляд смягчился, став почти нежным.

– Они мешали, Ян. Они забирали твое время. Твое внимание. А Оливер... Оливер был самым опасным. Он видел меня насквозь. Он понимал, что я никогда не отпущу тебя.

– Ты болен, – Ян попытался оттолкнуть Йоичи, но тот оказался неожиданно сильным.

Йоичи схватил Яна за запястье, и в этот момент между ними пробежал тот самый странный электрический разряд, который они оба почувствовали еще несколько часов назад, когда всё только началось. Это было нечто первобытное, темное и притягательное. Ян почувствовал, как его собственное сердце предательски ускорило ритм. Несмотря на весь ужас ситуации, часть его души — та самая, общительная и открытая — вдруг почувствовала себя абсолютно «увиденной». Никто и никогда не желал его так сильно, как это сломленное существо перед ним.

– Пусти его! – Оливер, собрав последние силы, бросился на Йоичи.

Он был выше и физически крепче, даже несмотря на раны. Оливер всегда был настойчивым, всегда шел до конца. Он обхватил Йоичи за плечи, пытаясь повалить его на пол, выбить нож.

– Ян, беги! – крикнул Оливер, вцепляясь в запястье психопата.

Но Ян не сдвинулся с места. Он смотрел, как двое его знакомых борются в пыли и крови. В его голове что-то щелкнуло. Обычный парень Ян, который всегда старался быть «своим в доску», вдруг осознал, что мир, который он знал, рухнул. И в этом новом, разрушенном мире, только один человек смотрел на него как на центр вселенной.

Йоичи извернулся с кошачьей ловкостью. Его застенчивость окончательно сгорела в огне безумия, обнажив нечто древнее и хищное.

– Ты не заберешь его, – прошипел Йоичи, вонзая нож в плечо Оливера.

Оливер вскрикнул, но не отпустил. Он ударил Йоичи кулаком в лицо, разбивая тому губу. Йоичи отлетел назад, тяжело дыша.

– Ян, помоги мне! – Оливер протянул руку к другу, истекая кровью. – Мы выберемся, мы вызовем полицию...

Ян посмотрел на Оливера. Серьезный, правильный Оливер. Он всегда знал, как поступить правильно. Он был воплощением порядка. А потом Ян перевел взгляд на Йоичи. Тот сидел на полу, вытирая кровь с подбородка, и в его глазах не было раскаяния — только бесконечная, пугающая преданность.

– Ты ведь любишь меня, Ян? – тихо спросил Йоичи, игнорируя присутствие умирающего друга. – Ты ведь чувствуешь это? То, что произошло между нами в коридоре... когда я признался, а ты не оттолкнул. Ты ведь встал на мою сторону.

Ян вспомнил тот момент. Час назад, когда Йоичи впервые показал ему тела, Ян впал в ступор. Но вместо того чтобы бежать, он остался. Он защитил Йоичи, когда Оливер впервые попытался на него напасть, решив, что это какая-то ошибка, что Йоичи просто напуган. Это «странное что-то» было признанием их общей тьмы.

– Я... – Ян сглотнул. – Я не хотел, чтобы кто-то умирал.

– Но они уже мертвы, – Йоичи поднялся на ноги, его движения были плавными, почти танцующими. – Остался только он. Тот, кто всегда стоял между нами. Тот, кто говорил тебе, что я тебе не пара.

Йоичи подошел к Оливеру, который уже не мог подняться. Оливер смотрел на Яна с немым вопросом, с надеждой, которая медленно угасала.

– Прости, Оливер, – голос Яна был едва слышным. – Но он прав. Ты всегда был слишком правильным.

Ян сделал шаг назад, давая Йоичи пространство. Это было молчаливое согласие. Приговор.

Йоичи улыбнулся — впервые за вечер это была не робкая полуулыбка, а сияющий оскал торжества. Он опустился на колени рядом с Оливером.

– Спи спокойно, – прошептал он.

Всхлип Оливера оборвался резко. В тишине склада остался только шум дождя и тяжелое дыхание двух выживших.

Йоичи поднялся, отбрасывая окровавленное оружие в сторону. Он выглядел опустошенным, но в то же время обновленным. Его иная сторона, та, что пряталась за слоями застенчивости и страха, теперь полностью контролировала его тело.

Он подошел к Яну и осторожно взял его за руки. Его ладони были липкими и теплыми.

– Теперь только мы, – сказал Йоичи, заглядывая Яну в глаза. – Навсегда. Никто больше не обидит тебя, никто не встанет между нами.

Ян смотрел на свои руки, испачканные кровью друзей через прикосновение Йоичи. Он должен был чувствовать отвращение. Он должен был кричать. Но вместо этого он почувствовал странное, извращенное облегчение. Ему больше не нужно было быть «обычным парнем». Ему больше не нужно было извиняться за свои случайные слова.

– Ты безумен, Йоичи, – тихо произнес Ян, накрывая ладони парня своими.

– Ради тебя — да, – ответил тот, прижимаясь лбом к плечу Яна. – Ты ведь не бросишь меня теперь? После всего, что я сделал для нас?

Ян закрыл глаза. Он представил, что их ждет впереди: вечные бега, тени, шепоты и эта неразрывная, кровавая связь, которая теперь была крепче любых клятв.

– Нет, – Ян обнял Йоичи, чувствуя, как того бьет мелкая дрожь. – Я не брошу тебя.

Йоичи всхлипнул, возвращаясь к своему привычному образу хрупкого мальчика, нуждающегося в защите. Но Ян теперь знал правду. Под этой оболочкой скрывался монстр, который уничтожил всё ради него. И, как ни странно, Ян чувствовал, что этот монстр — единственное, что ему теперь нужно.

– Пойдем отсюда, – сказал Ян, увлекая Йоичи к выходу. – Скоро рассвет.

Они вышли под проливной дождь, оставляя позади прошлое, трупы друзей и свои прежние жизни. На улице было холодно, но они не чувствовали холода. Между ними пульсировала та самая странная энергия, темная и густая, как кровь на полу склада.

Йоичи крепко сжимал руку Яна, боясь отпустить хотя бы на секунду. Он знал, что Ян может случайно обидеть его снова, может сказать что-то резкое или холодное. Но теперь Йоичи знал и другое: Ян всегда извинится. А если нет — Йоичи просто напомнит ему, на что он готов пойти, чтобы они остались вместе.

Навеки.

Дождь смывал следы с их обуви, но он не мог смыть то, что запечатлелось в их душах. Обычный парень и его тихий убийца исчезли в предрассветном тумане, связанные тайной, которую не в силах был постичь ни один живой человек.

– Ян? – позвал Йоичи, когда они отошли достаточно далеко.

– Да?

– Ты ведь любишь меня больше, чем их?

Ян остановился и посмотрел на бледное лицо парня, чьи глаза снова стали кроткими и полными надежды. Он наклонился и коротко поцеловал Йоичи в лоб.

– Больше всех на свете, Йоичи.

И это была правда, ставшая их единственным законом. В этом новом мире, который они создали на костях своих друзей, не было места для других. Только для них двоих и для красного шепота тишины, который теперь всегда будет преследовать их в темноте.