...

Лязг металла всё ещё отдавался в ушах Рин, хотя с того памятного боя в Питере прошли месяцы. Тогда, на пыльном полу тренировочного зала, она поняла одну простую истину: сила без гибкости — это просто груда камней, а опыт без хладнокровия — прямой путь в травмпункт.

Сейчас, стоя в просторном тренировочном центре UA, она чувствовала то же самое липкое напряжение. Но на этот раз на неё смотрели не только одноклассники из курса управления, но и «золотая молодежь» из 1-А. Те самые будущие герои, чьи имена завтра будут греметь из каждого телевизора.

– Повтори, что ты сказала, – голос Ястреба, третьего в рейтинге героев, был обманчиво мягким.

Рин расправила плечи. Черные волосы до лопаток слегка качнулись, а зеленые глаза, такие же, как у её дяди Хизаши Ямады, смотрели прямо и дерзко. Бледная кожа в свете ламп казалась почти прозрачной, но в позе девушки не было и капли слабости.

– Я сказала: хоть вас с закрытыми глазами, сэнсэй, – четко произнесла она, не отводя взгляда.

По залу пронесся коллективный вздох. Бакуго Кацуки, стоявший неподалеку, презрительно фыркнул, а Мидория Изуку судорожно начал что-то искать в своих записях, бормоча под нос: «Курс управления... Хизаши Рин... причуда Авиопластика... производство...».

– Смело, – Ястреб усмехнулся, поправляя свои очки. – Шота, ты это слышал? Твои подопечные из 1-А могли бы поучиться уверенности у этой леди.

Айзава, стоявший в тени у стены, лишь сильнее закутался в свой шарф. Его сонный взгляд зацепился за Рин. Он знал, чья она племянница. Он знал, что за этой «агрессивной зашуганностью», как выразился Мик, скрывается нечто гораздо более опасное, чем просто подростковый бунт.

– Хизаши, – спокойно произнес Сотриголова. – Ты понимаешь, что он герой номер три? Его скорость за гранью твоего восприятия.

– Я понимаю, что если я его коснусь, мне больше не придется посещать эти бесполезные уроки, – парировала Рин. – Моя задача в будущем — управлять такими, как они. Как я смогу давать им команды, если сама не знаю, как устроена драка с лучшими из лучших?

Ястреб спрыгнул с невысокого помоста, его огромные красные крылья слегка затрепетали, поднимая легкий ветерок.

– Ладно, малявка. Давай так: причуды запрещены для всех. Чистое рукопашное. Если продержишься минуту или сможешь нанести мне хотя бы один чистый удар — ты свободна от моих занятий до конца семестра. Но если проиграешь...

– То я буду тренироваться в два раза усерднее, – закончила за него Рин.

Она вышла в центр круга, который непроизвольно образовали ученики. В её голове промелькнули кадры из прошлого: холодные улицы Петербурга, тяжелые тренировки с Александром, тени в переулках и хруст костей. Здесь всё было иначе — чисто, легально, ярко. Но инстинкты остались прежними.

– Начали, – коротко бросил Айзава.

Ястреб не стал ждать. Он двигался плавно, как хищная птица, даже без использования крыльев. Его первый выпад был пробным — быстрый джеб в сторону головы. Рин не отпрянула назад, как ожидали многие. Она сделала короткий шаг в сторону, пропуская кулак мимо уха, и одновременно с этим попыталась подсечь опорную ногу героя.

– Ого, хорошая реакция! – Кейго легко подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе.

Рин чувствовала, как в висках начинает пульсировать знакомая боль. Её причуда «Авиопластика» требовала колоссальной концентрации, и хотя сейчас использовать её было нельзя, мозг по привычке просчитывал плотность воздуха в помещении. Она видела потоки, видела, как крылья Ястреба создают завихрения.

– Вы слишком много болтаете, – прошипела она, уходя от очередного захвата.

Она двигалась как ртуть. Годы в мафиозных структурах научили её не побеждать красиво, а выживать эффективно. Её стиль был грязным, резким, лишенным геройского лоска. Когда Ястреб попытался сократить дистанцию для захвата, она резко присела и ударила локтем снизу вверх, целясь в солнечное сплетение.

Герой успел заблокировать удар ладонью, но сила столкновения заставила его брови удивленно поползти вверх.

– А ты не промах, – он перехватил её руку, собираясь провести болевой прием.

В этот момент сердце Рин пропустило удар. Она вспомнила тот кристалл на ноге, ту боль в боку и предательство Сергея. «Никогда больше», — пронеслось в голове.

Она не стала вырываться. Вместо этого она использовала инерцию его рывка, подалась вперед и, извернувшись всем телом, нанесла удар коленом в корпус. Ястреб был вынужден отпустить её, чтобы не получить травму.

– Тридцать секунд, – бесстрастно объявил Айзава.

Класс 1-А наблюдал за этим с открытыми ртами. Урарака зажала рот руками, а Каминари шепотом спросил у Киришимы:

– Это точно девочка из курса управления? Она дерется так, будто хочет его прикончить!

Рин тяжело дышала. Пот заливал глаза, но она не отвлекалась. Она знала: Ястреб играет. Он дает ей шансы. Ей это было не нужно. Ей нужна была победа, честная или нет — неважно.

Она сделала вид, что споткнулась. Классическая уловка, на которую такой профи, как Кейго, не должен был купить. Но Рин добавила в это движение каплю истинного отчаяния, которое он, как опытный боец, считал.

Ястреб шагнул вперед, протягивая руку, чтобы завершить поединок, и в этот момент Рин взорвалась. Она не просто ударила — она вложила в этот выпад всю свою злость на судьбу, на смерть отца, на назойливость дяди и на этот дурацкий переезд.

Её кулак врезался точно в защитный блок Ястреба, но следом за этим она, используя захват за его форменную куртку, нанесла резкий удар головой в область плеча. Это было неожиданно и по-уличному грубо.

– Стоп! – крикнул Айзава.

Ястреб стоял, слегка покачиваясь, и потирал плечо. На его лице сияла широкая, искренняя улыбка.

– Ну и ну. Шота, ты видел? Она меня боднула!

Рин отступила, вытирая лицо краем спортивной футболки. Её трясло от адреналина.

– Удар был? – сухо спросила она.

– Был, – признал Ястреб, подходя ближе. – И не один. Слушай, а ты уверена, что хочешь на курс управления? С такими навыками тебе место на передовой. Ты дерешься... специфично. Как будто от этого зависит твоя жизнь.

– В моем мире от этого всегда зависела жизнь, – Рин посмотрела на него своими холодными зелеными глазами. – Могу я идти?

– Иди, – кивнул Кейго. – Слово героя. Больше я тебя на эти занятия не потащу. Но если передумаешь — мои двери всегда открыты.

Рин не стала дожидаться продолжения комплиментов. Она подхватила свою сумку и быстрым шагом направилась к выходу. Ей нужно было смыть с себя этот день.

В коридоре её нагнал Айзава.

– Рин, подожди.

Она остановилась, но не обернулась.

– Твой дядя просил присмотреть за тобой, – тихо сказал Сотриголова. – Но я вижу, что ты сама можешь присмотреть за кем угодно. Только помни: здесь не Питер. Здесь не нужно убивать, чтобы тебя услышали.

– Я помню, – бросила она через плечо. – Но старые привычки умирают последними.

Выйдя из здания академии, Рин подставила лицо прохладному вечернему ветру. Япония была другой. Воздух здесь был иным — менее плотным, менее пропитанным гарью и старыми тайнами. Она глубоко вдохнула, концентрируясь.

Перед её лицом воздух начал дрожать. Медленно, дюйм за дюймом, он уплотнялся, превращаясь в прозрачную, почти невидимую розу. Лепестки были острыми, как бритва. Авиопластика — её дар и её проклятие.

Она сжала кулак, и воздушный цветок рассыпался, превратившись в обычный порыв ветра.

Дома её ждал Ямада. Он наверняка уже знал о случившемся — новости в UA разлетались быстрее звука.

– О, Рин-тян! – голос Сущего Мика донесся с кухни, как только она открыла дверь квартиры. – Я слышал, ты сегодня уделала Ястреба! Это было просто... YEAAAH!

Рин закатила глаза, снимая кроссовки.

– Я его не уделала, дядя. Я просто заставила его признать, что я слишком проблемная для его уроков.

– Это в нашей породе! – Ямада высунулся из кухни, размахивая поварешкой. – Слушай, я тут пытался приготовить что-то русское... как это... борщ? Но он почему-то получился оранжевым.

Девушка подошла к плите и заглянула в кастрюлю. Запах был странным, но вполне съедобным. В груди снова кольнуло то самое чувство — тепло, к которому она никак не могла привыкнуть.

– Это не борщ, дядя Хизаши. Это какое-то преступление против кулинарии.

– Эй! Я старался! – он рассмеялся, и его смех, такой громкий и живой, заполнил всю комнату.

Рин села за стол, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Она смотрела на этого странного, шумного человека, который был так похож на её отца внешне, но так отличался внутренне. Её отец никогда не улыбался ей просто так. Он никогда не пытался готовить для неё.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За что? – удивился Ямада.

– За то, что не спрашиваешь, где я научилась так драться.

Мик на мгновение замер. Его взгляд стал серьезным, почти как у Айзавы.

– Рин, прошлое — это просто история, которую мы уже прочитали. Сейчас ты здесь. И в этой главе ты — студентка UA, моя племянница и человек, который заслуживает спокойного ужина. Даже если борщ оранжевый.

Рин впервые за долгое время улыбнулась не горько, а по-настоящему.

– Ладно, давай свой «оранжевый борщ». Но завтра готовлю я. И никаких возражений.

Ночь опустилась на Токио, укрывая город неоновым одеялом. Где-то там, в России, Александр сейчас, вероятно, разбирался с очередным должником мафии. А здесь, в маленькой уютной квартире, молодая девушка с причудой уплотнения воздуха пыталась начать всё с чистого листа.

Она знала, что впереди еще много трудностей. Класс 1-J, интриги управления, возможные встречи с прошлым... Но сегодня она одержала маленькую победу. И дело было вовсе не в Ястребе.

Она победила свой страх быть собой.

Засыпая в ту ночь, Рин не слышала лая бездомных собак или визга тормозов. Ей снился шум моря у берегов Японии и голос отца, который в её сне почему-то хвалил её за хорошую оценку по японскому.

Мир менялся. И, возможно, в этом мире для Хизаши Рин было место не только в тени, но и под ярким солнцем, которое так любил её неугомонный дядя.

– Спокойной ночи, папа, – прошептала она в темноту, прежде чем окончательно погрузиться в сон.

А на тумбочке рядом с кроватью лежала старая, потрепанная книга по эзотерике, корешок которой был бережно подклеен новым, прозрачным скотчем. Начало новой истории было положено.