Вечер в клубе

Гул ночного клуба «Асфодель» давил на виски, смешиваясь с едким запахом дорогого парфюма, пота и разлитого алкоголя. Для Чон Чонгука этот звук давно перестал быть музыкой. Это был шум надвигающейся катастрофы, ежедневный аккомпанемент к его медленному разрушению. В шестнадцать лет мир должен был пахнуть свежей выпечкой и школьными тетрадями, но для Чонгука он пропах унижением.

Он поправил воротник тонкой шелковой рубашки, которая едва прикрывала ключицы. Кожа под тканью всё еще горела от грубых прикосновений предыдущего «гостя» VIP-ложи. Чонгук старался не думать о том, что его тело стало разменной монетой в бесконечной битве за жизнь матери. Счета из клиники росли быстрее, чем он успевал их оплачивать, а в «Асфоделе» платили щедро — если ты был готов позволить тем, у кого есть власть, делать с собой всё, что угодно.

– Чонгук, в пятую ложу принеси «Шато Марго», – бросил администратор, даже не глядя на парня. – И приведи себя в порядок. Вид у тебя такой, будто тебя по канаве тащили.

Чонгук сглотнул ком в горле и кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. В этом месте у него не было голоса, только функция.

Когда он вошел в пятую ложу, атмосфера там разительно отличалась от остального клуба. Здесь не было громкого смеха или вульгарных жестов. В полумраке, окутанном дымом дорогой сигары, сидел мужчина. Его присутствие ощущалось физически — тяжелая, властная аура альфы, которая заставляла инстинкты омеги сжиматься в комок.

Ким Тэхён. Глава корпорации «К-Групп». Человек, чье имя произносили с благоговением в деловых кварталах и с ужасом — в залах суда. Ему было тридцать пять, и каждый год его жизни был отпечатан в его взгляде: холодном, расчетливом и пугающе справедливом.

Чонгук дрожащими руками поставил поднос на столик. Бутылка слегка звякнула о хрусталь бокала.

– Простите, господин, – прошептал он, опуская голову так низко, что челка закрыла глаза.

Тэхён не ответил сразу. Он медленно перевел взгляд с бокала на юношу. Его глаза сузились, сканируя хрупкую фигуру, синяки на тонких запястьях, которые Чонгук пытался скрыть рукавами, и тусклый блеск в глазах, свойственный тем, кто уже перестал надеяться.

– Сколько тебе лет? – Голос Тэхёна был низким и ровным, как рокот приближающейся грозы.

– Шестнадцать, господин, – ответил Чонгук, чувствуя, как внутри всё переворачивается от страха. Обычные клиенты не спрашивали про возраст, их интересовали только услуги.

Тэхён слегка наклонился вперед, и запах сандала — чистый, благородный, без примеси дешевых ароматизаторов — заполнил легкие Чонгука.

– Ты не должен быть здесь, – констатировал Тэхён. – Твой запах... он почти исчез за этим химическим смрадом клуба. Почему ты здесь?

Чонгук почувствовал, как к горлу подступают слезы. Он ненавидел жалость, но этот мужчина не жалел его. Он задавал вопросы так, будто проводил аудит убыточного предприятия.

– Моя мать... ей нужно лечение. В клинике сказали, что если я не внесу депозит до конца недели, её выпишут. А она не может... она не выживет без аппаратов.

Тэхён молчал долго. Он смотрел на Чонгука, и в этом взгляде не было похоти, которую парень привык видеть у местных посетителей. Это был взгляд оценщика, который внезапно нашел редкий артефакт в груде мусора.

– Я знаю, кто ты, Чон Чонгук, – произнес Тэхён, заставив парня вздрогнуть. – Я знаю, что здесь с тобой делают. Те, кто считает, что деньги дают право на всё.

Он встал, и Чонгук невольно отступил на шаг, упираясь спиной в холодную стену. Тэхён был значительно выше, его плечи казались бесконечно широкими в идеально скроенном пальто.

– У меня есть предложение, – Тэхён подошел вплотную, но не коснулся его. – Я полностью оплачу лечение твоей матери. Лучшие врачи, отдельная палата, любые медикаменты. Я закрою все твои долги и вытащу тебя из этого места сегодня же.

Сердце Чонгука пропустило удар. Это звучало как сказка, как чудо, о котором он молился каждую ночь, забиваясь в угол своей каморки.

– Взамен на что? – голос Чонгука сорвался. – Что я должен буду делать?

– Ты будешь принадлежать мне, – Тэхён произнес это без тени эмоций, словно зачитывал пункт контракта. – Ты переедешь в мой дом. Ты будешь спать только со мной. Больше никто и никогда не коснется тебя без моего разрешения. Ты станешь моей исключительной собственностью.

Чонгук замер. «Собственность». Это слово должно было напугать, но после того, как его тело месяцами использовали все, у кого в кармане водились лишние купюры, предложение Тэхёна казалось спасением. Один хозяин вместо сотен. Один альфа, который, по крайней мере, выглядел как человек, знающий цену достоинству.

– Вы... вы правда поможете маме? – Чонгук поднял на него полные надежды глаза.

– Мое слово не подлежит сомнению, – отрезал Тэхён. – Если ты согласен, мы уходим сейчас. Завтра утром твоя мать будет переведена в центральный госпиталь.

– Я согласен, – выдохнул Чонгук, даже не дав себе времени на раздумья. – Пожалуйста, заберите меня отсюда.

Тэхён кивнул. Он достал телефон, набрал короткий номер и произнес всего пару слов:

– Подготовьте машину. И свяжитесь с администрацией «Асфоделя». Контракт Чон Чонгука аннулирован. Я выкупаю его полностью.

Когда они выходили из клуба, Чонгук чувствовал на себе завистливые и удивленные взгляды персонала. Он шел на полшага позади Тэхёна, глядя в его широкую спину. Холодный ночной воздух обжег легкие, и Чонгуку впервые за долгое время показалось, что он может дышать.

Машина Тэхёна была под стать владельцу — черный бронированный седан, внутри которого царила тишина и запах дорогой кожи. Когда они тронулись, Чонгук прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как огни ночного города сливаются в разноцветные полосы.

– Ты выглядишь истощенным, – голос Тэхёна нарушил тишину. – В моем доме есть правила, Чонгук. Первое из них — ты должен заботиться о своем здоровье. Я не терплю небрежности.

– Да, господин, – послушно ответил Чонгук.

– Не называй меня так, – Тэхён слегка нахмурился. – Вне деловой обстановки называй меня по имени. Или Тэхён-ши.

– Хорошо... Тэхён-ши.

Особняк Кима находился в элитном районе, скрытый от посторонних глаз высокими стенами и густой зеленью. Внутри всё было выдержано в строгом, минималистичном стиле. Никакой лишней роскоши, только функциональность и безупречный вкус.

Тэхён провел его на второй этаж и открыл дверь в одну из комнат.

– Это твоя спальня. Здесь есть всё необходимое. Прими ванну и ложись спать. Завтра к десяти приедет врач, чтобы осмотреть тебя.

– Осмотреть меня? – испуганно переспросил Чонгук. – Но я... я в порядке.

– Ты не в порядке, – Тэхён подошел ближе, и на этот раз он протянул руку, коснувшись кончиками пальцев подбородка юноши. – У тебя синяки на шее и руках. Ты дрожишь, хотя здесь тепло. Мне нужно знать, какой ущерб нанесли твоему телу те подонки, прежде чем я начну процесс твоего восстановления.

Чонгук сглотнул. В этом жесте не было нежности, но была какая-то странная, суровая забота. Тэхён смотрел на него не как на игрушку, а как на ценный ресурс, который требует ремонта.

– Спасибо, – тихо сказал Чонгук.

– Не благодари, – Тэхён убрал руку. – Я не альтруист, Чонгук. Я купил твою преданность и твое тело. И я намерен получить то, за что заплатил, в лучшем виде. Отдыхай.

Дверь закрылась, и Чонгук остался один. Он оглядел комнату: огромная кровать с белоснежным бельем, панорамные окна, мягкий ковер. Это было так далеко от грязных подсобок клуба, что казалось сном.

Он зашел в ванную, включил горячую воду и долго стоял под струями, пытаясь смыть с себя ощущение чужих рук. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда. Тэхён был строгим, возможно, даже жестоким в своей справедливости, но он обещал безопасность. И для Чонгука, который прошел через ад, эта золотая клетка казалась раем.

Утром его разбудил тихий стук в дверь. Горничная принесла завтрак и чистую одежду — простые, но невероятно качественные вещи из мягкого хлопка. Чонгук оделся, чувствуя, как ткань приятно ласкает кожу, лишенную привычного раздражения от синтетики.

Врач, пожилой бета с добрыми глазами, осмотрел его быстро и профессионально. Он не задавал лишних вопросов, только делал пометки в планшете.

– Вам нужно усиленное питание и покой, молодой человек, – сказал он, закрывая сумку. – Господин Ким очень серьезно относится к предписаниям. Я выпишу витамины и мазь от гематом.

Когда врач ушел, Чонгука позвали в кабинет Тэхёна. Альфа сидел за массивным столом, просматривая документы. На нем была простая черная рубашка с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья.

– Садись, – Тэхён указал на кресло напротив. – Твоя мать переведена. Операция назначена на послезавтра. Лучший хирург страны уже занимается её делом.

Чонгук почувствовал, как с души свалился огромный камень. Он не смог сдержать всхлипа и закрыл лицо руками.

– Эй, – голос Тэхёна прозвучал чуть мягче. – Я сказал, что решу это. Не нужно этих эмоций.

– Я просто... я не знаю, как вас отблагодарить, – прошептал Чонгук сквозь пальцы.

– Ты уже знаешь как, – напомнил Тэхён, вставая из-за стола. Он подошел к Чонгуку и положил руку ему на плечо. – С этого дня ты принадлежишь мне. Ты будешь учиться, заниматься своим здоровьем и быть готовым, когда я позову тебя.

Чонгук кивнул, преданно глядя на своего спасителя. Он еще не понимал, что значит быть собственностью такого человека, как Ким Тэхён. Он не знал, что за этой справедливостью скрывается абсолютный контроль, не терпящий возражений.

– А теперь иди в сад, – распорядился Тэхён. – Тебе нужен свежий воздух. Я приду к тебе вечером.

Вечер наступил быстрее, чем Чонгук ожидал. Он сидел на террасе, кутаясь в теплый плед, когда услышал шаги. Тэхён сел в соседнее кресло, от него пахло лесом и дождем.

– Тебе здесь нравится? – спросил альфа, глядя на закат.

– Здесь очень красиво. И тихо.

– Тишина — это то, чего не хватает в нашем мире, – Тэхён повернулся к нему. – Завтра я пришлю к тебе портного. Тебе нужен гардероб, соответствующий твоему новому статусу.

– Моему статусу? – удивился Чонгук. – Но я ведь просто...

– Ты мой омега, – перебил его Тэхён. – И неважно, как ты им стал. Любой, кто увидит тебя рядом со мной, должен понимать, что ты под моей защитой. И что ты стоишь очень дорого.

Чонгук опустил глаза. В этих словах была правда, от которой становилось и спокойно, и тревожно одновременно. Тэхён не обещал ему любви, он обещал порядок.

– Иди ко мне, – приказал Тэхён.

Чонгук послушно встал и подошел к нему. Альфа притянул его к себе, усаживая на свои колени. Чонгук замер, ожидая привычной грубости, но Тэхён лишь уткнулся носом в его шею, вдыхая едва уловимый аромат омеги.

– Ты пахнешь молоком и страхом, – прошептал Тэхён. – Скоро это изменится. Ты будешь пахнуть мной.

Рука альфы легла на талию Чонгука, собственнически сжимая. В этом жесте была такая уверенность и сила, что Чонгук невольно расслабился, прислоняясь лбом к плечу Тэхёна.

– Я буду послушным, – пообещал он тихим, почти неслышным голосом.

– Я знаю, – Тэхён приподнял его лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – У тебя нет другого выбора, Чонгук. Но поверь, это лучший выбор, который ты сделал в своей жизни.

В ту ночь Чонгук впервые за долгое время спал без кошмаров. Ему не снились липкие руки и грязные деньги. Ему снился сандаловый лес, в котором было прохладно, спокойно и совершенно безопасно. Он еще не знал, что эта безопасность имеет свою цену, и что Ким Тэхён никогда не отдает то, что считает своим.

Дни потекли размеренно. Тэхён был строг: он следил за тем, что Чонгук ест, какие книги читает, во сколько ложится спать. Иногда он вызывал его к себе в кабинет просто для того, чтобы Чонгук сидел рядом, пока альфа работает. Это было странное сосуществование — между господином и слугой, между владельцем и его драгоценным приобретением.

Но каждый раз, когда Чонгук видел отчеты из больницы, где его матери становилось лучше, он понимал, что готов на всё. Даже если это означало стать живым украшением в холодном доме великого Ким Тэхёна.

Однажды вечером, когда Тэхён вернулся позже обычного, он выглядел уставшим и раздраженным. Чонгук встретил его в холле, как и было велено.

– Подойди сюда, – бросил Тэхён, снимая пиджак.

Чонгук подошел, чувствуя исходящую от альфы тяжелую энергию. Тэхён резко притянул его к себе, впиваясь в губы требовательным, властным поцелуем. Это не было лаской, это было утверждением прав собственности. Чонгук ответил, как мог, стараясь следовать за движениями старшего.

Когда Тэхён отстранился, его глаза потемнели.

– Сегодня ты будешь в моей спальне, – произнес он, и в его голосе не было вопроса.

Чонгук лишь кивнул, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он знал, что этот момент настанет. И, к своему удивлению, он не чувствовал того ужаса, который испытывал в «Асфоделе». С Тэхёном всё было иначе. Это была не грязь. Это была сделка, скрепленная честью и силой.

Поднимаясь по лестнице вслед за альфой, Чонгук бросил последний взгляд на сад за окном. Его старая жизнь сгорела в огнях ночного клуба, а новая только начиналась здесь, в тени человека, который стал его спасителем и его тюремщиком в одном лице. И, закрывая дверь в спальню Тэхёна, Чонгук понял, что больше никогда не захочет возвращаться назад.