Ах

Хёнджин стоял в пустом холодном коридоре, прислушиваясь к звуку поворачивающегося ключа в замочной скважине. Этот звук всегда вызывал у него смешанное чувство паники и тягучего, липкого ожидания. Ему было всего пятнадцать, но мир за пределами этой квартиры давно перестал для него существовать. Мать ушла несколько лет назад, не оставив даже записки, и с тех пор его жизнь превратилась в личный ад, приправленный странным, болезненным обожанием.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Минхо. Он выглядел безупречно, как и всегда: дорогой костюм, идеально уложенные волосы и этот взгляд — властный, пронизывающий насквозь, не оставляющий места для секретов. Минхо не просто вошел в дом, он занял всё пространство собой.

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как по ногам пробегает сквозняк. На нем была только объемная белая рубашка Минхо, которая едва доходила до середины бедра. Нижнего белья не было. Папа позаботился о том, чтобы у Хёнджина не осталось выбора. Все его трусики были сожжены или выброшены, кроме одних — тех самых, которые Минхо сейчас носил во внутреннем кармане пиджака, как трофей, чтобы чувствовать запах своего «сына» в течение рабочего дня.

– Почему ты стоишь так далеко? – Голос Минхо прозвучал низко и сухо.

Он бросил ключи на тумбочку и медленно двинулся навстречу подростку. Хёнджин не шелохнулся, хотя колени мелко дрожали. Рубашка была слишком короткой, и при каждом шаге ткань терлась о чувствительную кожу, напоминая о его наготе.

– Я ждал тебя, папочка, – прошептал Хёнджин, опуская голову.

Минхо остановился в шаге от него. От него пахло морозным воздухом и дорогим парфюмом. Он протянул руку и грубо схватил Хёнджина за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты выполнил мое распоряжение? – Минхо сузил глаза, скользя взглядом вниз по стройным ногам. – Я не хочу видеть на тебе лишних тряпок. Ты должен быть доступен для меня в любую секунду.

– Да, папа... – Хёнджин прикусил губу. – Я всё выкинул, как ты и сказал.

Минхо усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего доброго. Он медленно провел ладонью по бедру Хёнджина, задирая край рубашки выше, пока пальцы не коснулись нежной плоти. Хёнджин вздрогнул, его дыхание сбилось. Он уже чувствовал, как внутри всё начинает плавиться от этого простого жеста.

– Хороший мальчик, – пробормотал Минхо, усиливая хватку. – Моя маленькая шлюшка. Ты ведь знаешь, что это наказание за твое поведение на прошлой неделе? Ты слишком долго смотрел на того парня в магазине.

– Я не хотел, правда, – Хёнджин зажмурился, чувствуя, как пальцы Минхо настойчиво пробираются между его бедер. – Пожалуйста, папочка.

– Пожалуйста, что? – Минхо притянул его вплотную к себе, так что Хёнджин почувствовал твердость его тела через ткань костюма. – Пожалуйста, накажи тебя еще сильнее? Или, может быть, ты хочешь, чтобы я проверил, насколько ты готов меня встречать?

Минхо не дождался ответа. Он резко развернул Хёнджина спиной к себе и прижал к холодной стене коридора. Одной рукой он удерживал его за шею, а другой бесцеремонно проник под рубашку.

– Ты совсем мокрый, – констатировал Минхо с холодным удовлетворением. – Тебе нравится, когда я забираю твою одежду? Нравится стоять здесь в таком виде, зная, что я могу сделать с тобой что угодно?

– Да... – выдохнул Хёнджин, вжимаясь лбом в обои. – Мне нравится принадлежать тебе.

Минхо ввел два пальца внутрь, заставляя Хёнджина вскрикнуть и прогнуть спину. Движения старшего были резкими, властными, не терпящими возражений. Он исследовал его так, будто проверял сохранность личного имущества.

– Твоя киска такая податливая, – прошептал Минхо ему на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Ты же знаешь, что никто больше никогда не коснется тебя здесь? Ты — моя собственность. Моя маленькая грязная тайна.

– Только твой, – всхлипнул Хёнджин, чувствуя, как экстаз смешивается со страхом.

Минхо вытащил пальцы и развернул Хёнджина к себе. Его взгляд был темным, полным тяжелого вожделения, которое он даже не пытался скрывать. Он достал из кармана те самые шелковые трусики, которые забрал утром, и провел ими по лицу Хёнджина.

– Твой запах сводит меня с ума весь день, – произнес Минхо, и в его голосе впервые прорезалась опасная хрипота. – Иди в спальню. Встань на колени у кровати и жди. Я приду через пять минут, и если ты посмеешь прикрыться этой рубашкой, наказание будет вдвое длиннее.

Хёнджин кивнул, едва удерживаясь на ногах. Он знал, что эти пять минут будут самыми долгими в его жизни, но он также знал, что за дверью спальни его ждет то единственное, ради чего он продолжал дышать в этом доме — абсолютная, сокрушительная власть Минхо над каждым его вдохом.

– Иди, – скомандовал Минхо, хлопая его по бедру.

Хёнджин послушно побрёл вглубь квартиры, чувствуя на своей спине тяжелый, раздевающий взгляд отца. Он знал, что сегодня сна не будет. Будут только руки Минхо, его приказы и бесконечное ощущение того, что он — лишь вещь в руках искусного кукловода. И эта мысль заставляла его сердце биться в безумном ритме.