Добро сильнее зла

В гостиной Гриффиндора было необычайно тихо для субботнего вечера. Золотистые отблески камина плясали на стенах, выхватывая из темноты решительное лицо Вити Пхакина. Он сидел в глубоком кресле, вертя в руках палочку из остролиста. Шрам в виде молнии на его лбу слегка подергивался — признак того, что мысли юноши были далеки от учебников по трансфигурации.

Витя, лучший ловец школы и надежда магической Британии, чувствовал, как груз ответственности давит на плечи. Прошло два года с того момента, как на кладбище в Литтл-Хэнглтоне возродилось истинное зло. Смерть Седрика всё еще стояла у него перед глазами, а предательство Питера Петтигрю жгло сердце сильнее любого проклятия.

– Опять ты зарылся в свои думы, Витя, – раздался мягкий голос.

Настя Самодаева присела на подлокотник его кресла. Её голубые глаза светились неподдельным беспокойством, а темные волосы рассыпались по плечам. Витя невольно улыбнулся — только она могла вытащить его из бездны самокопания.

– Я просто думаю о том, что сказал Дамблдор, – ответил Витя, поправляя очки. – Крестражи. Это единственный путь. Но иногда мне кажется, что я просто хочу найти Петтигрю и заставить его ответить за всё. За родителей, за Сириуса, за те двенадцать лет, что этот крысеныш провел в вашем доме.

– Месть — это ловушка, – Настя накрыла его ладонь своей. – Ты сильнее этого. Ты лучший дуэлянт поколения, Витя. Не позволяй ненависти диктовать тебе условия.

В этот момент в проеме портретной галереи появился Дима Самодаев, брат Насти и лучший друг Вити. Он выглядел взбудораженным, его высокая худощавая фигура буквально излучала нервную энергию.

– Ребята, вы не поверите! – Дима тяжело опустился на диван напротив. – Новиков опять ошивается возле кабинета Снейпа. И у него такой вид, будто он только что проглотил золотой снитч. Гордый, заносчивый... ну, то есть, еще более заносчивый, чем обычно.

Витя нахмурился. Ваня Новиков, его давний враг со Слизерина, в последнее время стал вести себя подозрительно. Слухи о том, что он принял Метку, расползались по школе, как ядовитый туман.

– Он играет в опасные игры, – сухо заметил Витя. – Если он действительно примкнул к Пожирателям, Хогвартс больше не в безопасности.

– Амалия говорит, что видела его в библиотеке в запретной секции, – добавил Дима, бросив взгляд на вошедшую в гостиную Амалию Якобсон.

Беловолосая староста факультета подошла к ним, прижимая к груди охапку свитков. Её черные глаза внимательно изучили присутствующих. Несмотря на свою скрытую зависть к талантам Вити, она бесконечно уважала его силу.

– Он ищет что-то конкретное, – произнесла Амалия, поправляя значок старосты. – Что-то, связанное с защитными барьерами. Витя, тебе стоит быть осторожнее. Снейп придирается к тебе на каждом уроке, но я видела, как он смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься. В его глазах... это не ненависть. Это страх за тебя.

Витя горько усмехнулся.

– Снейп ненавидит меня за то, что я похож на отца, и любит за то, что у меня глаза матери. Это странный коктейль, Амалия. Он называет меня высокомерным, хотя сам не упускает случая уколоть. Но сейчас не до него.

Витя поднялся, его спортивное телосложение и уверенная осанка выдавали в нем лидера, готового к бою.

– Мы должны сосредоточиться на тренировках. Настя, на следующей игре по квиддичу нам нужна идеальная координация. Дима, ты на воротах должен быть стеной. Война уже здесь, и Хогвартс — её передовая.

Несколько недель спустя, во время рождественских каникул, когда Витя гостил у Самодаевых, тишина зимней ночи была разорвана криками и вспышками заклинаний. Пожиратели смерти, ведомые Беллатрисой Лестрейндж, атаковали дом.

– Настя, назад! – крикнул Витя, когда стена гостиной разлетелась в щепки.

Из темноты выскочил огромный оборотень, оскалив клыки. Настя застыла, не успевая выхватить палочку. Витя среагировал мгновенно.

– Экспекто Патронум! – Огромный серебристый олень вырвался из его палочки, отбрасывая тварь назад.

Следом за оборотнем в пролом вошла Беллатриса. Её безумный смех резал слух.

– Мальчик-который-выжил пришел поиграть? – пропела она, вскидывая палочку. – Круцио!

Витя почувствовал, как воля сжимается в кулак. Он уже испытывал это заклятие и научился сопротивляться боли. Он не упал. Вместо этого он сделал шаг вперед, его карие глаза пылали яростью.

– Сентенция Фламма! – выкрикнул он заклинание собственного изобретения.

Струя ослепительно белого пламени, не имеющего ничего общего с темной магией, но обладающего сокрушительной силой, ударила в сторону Беллатрисы. Она едва успела отскочить, её лицо исказилось от удивления. Дом начал загораться, но Витя, не теряя концентрации, взмахнул палочкой, и потоки воды из ниоткуда начали тушить огонь, одновременно создавая щит вокруг Насти и Димы.

– Уходи, Беллатриса, – прошипел Витя на змеином языке, сам того не замечая. – Или этот дом станет твоей могилой.

Она отступила, исчезая в черном вихре трансгрессии, но её смех еще долго эхом отдавался в ушах. Витя тяжело дышал, опустив палочку. Настя подбежала к нему, обнимая так крепко, как только могла.

– Ты спас нас... снова, – прошептала она.

– Я всегда буду защищать тебя, – ответил он, целуя её в макушку.

Прошли годы. Война закончилась на руинах Хогвартса, где Витя Пхакин, наследник Гриффиндора, исполнил пророчество. Волендеморт пал, превратившись в прах, а Питер Петтигрю нашел свой конец, так и не получив прощения.

Витя стоял на платформе 9 и 3/4, глядя на алый паровоз. Рядом с ним стояла Настя, всё такая же красивая, с легкой сединой в темных волосах. Дима и Амалия, которые всё-таки поженились после долгих лет взаимных упреков и ревности, провожали своих детей.

К Вите подошел высокий молодой человек с копной непослушных волос — Тедди Люпин, его крестник.

– Дядя Витя, ты правда думаешь, что я справлюсь в Гриффиндоре? – спросил Тедди, нервно поправляя галстук.

Витя улыбнулся, вспоминая Римуса и Сириуса.

– Ты сын храбрейших людей, Тедди. И ты мой крестник. В тебе течет магия, которой гордился бы сам Гриффиндор.

Витя Пхакин стал великим человеком. Он не просто занял пост Министра магии, он реформировал отдел мракоборцев и на несколько лет возглавил Хогвартс, став самым молодым директором в истории. Но самым важным для него было не признание и не титулы.

Глядя на своих детей — маленького Василия, названного в честь отца, и Елену, унаследовавшую глаза бабушки, — он понимал, что победа была не в уничтожении врага, а в сохранении того, что любишь.

Даже Ваня Новиков, прошедший через суды и искупление, прислал ему письмо в день назначения на пост Министра. В нем было всего три слова: «Ты победил, Пхакин». И в этих словах больше не было яда.

Витя поправил очки, взял Настю за руку и улыбнулся уходящему поезду. Мальчик, который выжил, стал человеком, который научил мир жить заново.