Мой жеребец

Вечер в Петербурге выдался душным, тяжелым, пропитанным запахом асфальта и выхлопных газов. В кабинете Алексея Фомина, обставленном с тем холодным изяществом, которое могут позволить себе только люди с очень большими деньгами и очень специфической репутацией, горел приглушенный свет. Фома сидел в глубоком кожаном кресле, задумчиво вертя в пальцах стакан с дорогим виски.

Напротив него, сгорбившись на краю дивана, сидел Павел Семенов. Вид у мента был, мягко говоря, подавленный. В их странной, выходящей за рамки закона и морали дружбе, Паша всегда был тем, кто нуждался в защите, даже если сам этого не признавал. Фома знал о Семенове всё — включая его самые интимные секреты, которые Паша тщательно скрывал за маской сурового оперативника.

– Паш, ну ты чего кислый такой? – Фома отставил стакан и подался вперед. – Опять Михайлов тебя в отделе достает? Или в постели что-то не клеится?

Семенов тяжело вздохнул и поднял взгляд. В его глазах читалась смесь обиды и безысходности.

– Леш, ты же знаешь... – Паша запнулся, подбирая слова. – Андрей, он... он доминирует. Всегда. И дело даже не в характере. Я чувствую себя каким-то недоделанным рядом с ним. У него всё такое... внушительное. А я? Ну что я могу ему предложить, кроме своей покорности?

Фома понимающе кивнул. Он знал о физиологических особенностях друга, о его скромных размерах, которые развили в Семенове комплекс вечного пассива. Паша привык подчиняться, привык быть вторым номером, и это постепенно съедало его изнутри.

– Значит так, Паша, – Фома встал и прошелся по кабинету. – Хватит рефлексировать. Ты мужик или где? Тебе нужно почувствовать власть. Настоящую, грубую власть. И я, кажется, знаю, как тебе помочь.

– О чем ты? – Семенов недоверчиво прищурился.

– У меня в спортзале подрабатывает один парень, – Фома хищно улыбнулся. – Зовут Макс. Лысый, гора мышц, бодибилдер. Настоящий качок. Но есть у него одна особенность — он обожает подчиняться. У него такая задница, Паш, что любой фитнес-тренер обзавидуется. Круглая, твердая, как камень, но податливая для того, кто знает, что с ней делать.

Павел сглотнул, воображая описанную картину.

– И что? Ты думаешь, я с ним справлюсь? С моими-то данными?

– В этом-то и соль, – Фома подошел к двери и нажал кнопку селектора. – Пригласи Максима в малый зал. И позови Михайлова, он как раз должен был заехать.

Через пятнадцать минут они оказались в закрытом помещении, скрытом от посторонних глаз. Это была комната отдыха при спортзале Фомина, оборудованная по последнему слову техники для специфических утех. В центре комнаты, освещенный яркими лампами, стоял Макс.

Он действительно был впечатляющим. Огромный, с рельефными мышцами, покрытыми тонким слоем масла, которое подчеркивало каждый изгиб его тела. Его лысая голова блестела, а широкие плечи едва умещались в пространстве между тренажерами. Но когда он повернулся спиной, Семенов невольно задержал дыхание. Его задница была идеальной — два мощных полушария, туго обтянутые короткими спортивными шортами.

– Знакомься, Паша, это твой проект на сегодня, – Фома ухмыльнулся, пропуская вперед вошедшего Андрея Михайлова.

Андрей, высокий, статный, с уверенностью во взгляде, сразу оценил обстановку. Он подошел к Семенову и положил руку ему на плечо.

– Фома сказал, у нас сегодня необычный вечер, – голос Михайлова был низким и вибрирующим. – Решил попрактиковаться в доминировании, Паш?

Семенов чувствовал, как краснеют его уши.

– Я... я не уверен.

– А ты не сомневайся, – Фома подошел к Максу и хлопнул его по мощному бедру. – Макс, сегодня ты в полном распоряжении Павла. Делай всё, что он скажет.

Бодибилдер послушно кивнул и, не говоря ни слова, опустился на колени, упираясь руками в пол. Его огромная спина напряглась, а ягодицы стали еще более выразительными.

– Видишь, Паш? – прошептал Михайлов ему на ухо. – Он ждет. Ему не важно, какого размера твой член. Ему важна твоя воля. Но сегодня мы пойдем дальше.

Андрей достал из шкафчика банку с густой смазкой и коробку с латексными перчатками.

– Ты когда-нибудь пробовал фистинг, Паша? – спросил Фома, прислонившись к стене. – С таким гигантом, как Макс, это лучший способ показать, кто здесь главный. Твоя рука войдет в него глубже, чем любой член. Ты почувствуешь его изнутри, каждую мышцу, каждый спазм.

Семенов почувствовал странный прилив адреналина. Страх сменился азартом. Он медленно натянул перчатку, слушая, как латекс щелкает на запястье. Михайлов помог ему обильно смазать руку.

– Давай, Паша, – подбодрил Андрей. – Покажи ему, на что способен питерский мент.

Павел подошел к Максу сзади. Качок тяжело дышал, его кожа пахла потом и дорогим парфюмом. Семенов прикоснулся к его ягодицам, поражаясь их плотности.

– Раздвинь их, – скомандовал Паша, и сам удивился твердости своего голоса.

Макс послушно развел ноги шире, подставляя свой анус. Семенов начал медленно, палец за пальцем, проникать внутрь. Он чувствовал, как мощный сфинктер качка сопротивляется, а затем медленно сдается под напором.

– Хорошо, – прошептал Фома, наблюдая за процессом с нескрываемым интересом. – Теперь сожми руку в кулак, Паш. Плавно, не торопись.

Михайлов стоял рядом, его рука легла Семенову на поясницу, направляя и поддерживая.

– Ты чувствуешь это? – спросил Андрей. – Ты сейчас владеешь этим телом. Он полностью твой.

Павел чувствовал. Его рука по локоть погружалась в горячее, пульсирующее нутро бодибилдера. Макс издал приглушенный стон, в котором смешались боль и экстаз. Его огромные мышцы на спине ходили ходуном, но он не двигался с места, принимая всё, что делал с ним Семенов.

В этот момент Паша впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему сильным. Его маленький член, который всегда был источником неуверенности, сейчас не имел значения. Он доминировал над этим голиафом, он заставлял его стонать и дрожать.

– Вот так, Пашенька, – Михайлов прижался к его спине, его собственный внушительный орган уперся в ягодицы Семенова. – Ты молодец. Ты настоящий зверь.

Фома подошел ближе, положив руку на плечо Андрея.

– Ну что, Паш, чувствуешь разницу? – спросил он с усмешкой. – Размер — это не всё. Власть — вот что главное.

Семенов продолжал двигать рукой внутри Макса, слушая ритмичные всхлипы качка. В комнате повисло тяжелое, густое напряжение. Андрей начал медленно раздевать Павла, не прерывая его процесса с бодибилдером.

– Теперь, когда ты взял свое, – прошептал Михайлов, – я возьму свое. Но теперь ты знаешь, что ты можешь быть сверху, Паш. Ты можешь всё.

Вечер продолжался долго. В тусклом свете закрытого зала три мужчины и их покорный гигант слились в едином ритме, где границы между законом и преступлением, силой и слабостью окончательно стерлись. Семенов больше не чувствовал себя ущербным. Он чувствовал себя частью этой странной, порочной, но такой необходимой ему силы.

Когда всё закончилось, и изнуренный, но удовлетворенный Макс растянулся на матах, Фома налил всем еще по одной.

– Ну что, Паш? – спросил он, глядя на друга. – Придешь еще в спортзал?

Семенов, расслабленно откинувшись на плечо Михайлова, лишь молча кивнул. Он знал, что этот вечер изменил в нем что-то навсегда. И Андрей, сжимая его руку, понимал это лучше всех.