Лицемерие стинта

Утро в квартире Максима началось не с запаха свежесваренного кофе, а с едкого привкуса меди во рту и звона в ушах. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь незадернутые шторы, казались колючими и неуместными. В воздухе висело напряжение, которое копилось неделями, и сегодня оно наконец детонировало.

– Ты просто невыносим, Максим! – крик Нели сорвался на хрип. – Ты вечно в своих стримах, в своих делах, а я здесь как декорация!

Стинт стоял у окна, сжимая подоконник так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его русые волосы были всклокочены, а в глазах читалась усталость, смешанная с глухим раздражением.

– Неля, хватит, – глухо отозвался он, не оборачиваясь. – Мы обсуждали это сто раз. Это моя работа.

– Работа? – она подлетела к нему, разворачивая за плечо. – Игнорировать меня сутками – это тоже часть контента?

Слова хлестали больнее плети. Перепалка вспыхнула с новой силой, переходя в ту стадию, когда аргументы заканчиваются и остается только чистая, концентрированная ярость. Воздух в тесной кухне стал слишком плотным.

– Да пошел ты! – выкрикнула Неля, и прежде чем Максим успел что-то ответить, раздался резкий, сухой хлопок.

Голова Максима дернулась в сторону. Щеку обожгло огнем. Несколько секунд в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Максим медленно повернул голову обратно, глядя на девушку исподлобья. В его взгляде что-то надломилось. Это не была злость, это было холодное, расчетливое «обиделся», которое у Максима всегда принимало уродливые формы.

– Вон из кухни, – прошептал он.

– Что? – Неля отступила на шаг, испугавшись выражения его лица.

– Уйди с глаз моих, – повторил он, разворачиваясь и направляясь в сторону ванной.

Он заперся. Внутри него все клокотало. «Она ударила меня. Она действительно это сделала», – пульсировало в висках. Взгляд Максима упал на угол, где после недавнего ремонта труб остался строительный мусор, который он все никак не мог вынести. Среди обрезков пластика и плитки лежал кусок тяжелой металлической арматуры, оставленный рабочими.

Рассудок помутился. В этот момент он не был тем веселым парнем с трансляций, над чьими шутками смеялись тысячи. Он был загнанным в угол зверем, который решил, что лучшая защита – это нападение.

Максим вышел из ванной так тихо, что Неля, стоявшая спиной к нему в коридоре и пытавшаяся натянуть кроссовки, даже не обернулась. Она всхлипывала, ее плечи дрожали.

– Неля, – позвал он тихим, лишенным эмоций голосом.

Она начала поворачиваться, но не успела. Тяжелый металл описал короткую дугу. Глухой звук удара о затылок показался Максиму самым громким звуком в мире. Девушка обмякла и рухнула на пол, как тряпичная кукла.

Мир вокруг Максима замер. Он смотрел на арматуру в своей руке, потом на неподвижное тело Нели. Кровь медленно пропитывала ее светлые волосы.

– Неля? – он опустился на колени, трясущимися руками коснулся ее шеи. Пульс был. Слабый, неровный, но был.

Осознание содеянного обрушилось на него ледяным душем. Паника – липкая, тошнотворная паника – сдавила горло. Если он вызовет скорую, его заберут. Карьера, жизнь, репутация – всё исчезнет. Ему нужно было время. Нужно было спрятать ее, пока он не решит, что делать дальше.

В их старой девятиэтажке был технический подвал, о котором мало кто знал. Доступ туда был только у жильцов первого этажа, но Максим давно заприметил, что замок на одной из секций сломан. Действуя в состоянии аффекта, он завернул Нелю в старый плед, молясь, чтобы в подъезде никого не оказалось.

Спуск по лестнице казался вечностью. Каждый шорох за дверью соседей заставлял сердце Максима пропускать удар. Наконец, он оказался в сыром, пахнущем плесенью подвале. Он уложил ее на старый матрас, валявшийся в углу, оставил рядом бутылку воды и пачку галет, которые схватил на кухне.

– Прости, – прошептал он, закрывая тяжелую дверь на ржавый засов. – Мне просто нужно подумать.

Вернувшись в квартиру, он судорожно начал отмывать пол. Руки дрожали так сильно, что он едва удерживал тряпку. Ему нужен был свидетель. Ему нужна была алиби-версия. Ему нужен был Илья.

***

Илья Мазеллов сидел в своей квартире, лениво перебирая струны гитары. Рядом на диване Ксюша Коба что-то увлеченно печатала в телефоне, периодически закидывая ноги на его колени.

– Илюш, ты видел, что Стинт сегодня не выложил сторис? – спросила она, не отрываясь от экрана. – Обычно он с утра уже что-то постит.

– Может, дрыхнет, – отозвался Илья, прижимая струны. – У него вчера стрим был до трех ночи.

В этот момент телефон Ильи завибрировал на журнальном столике. На экране высветилось фото Максима.

– О, легок на помине, – Илья усмехнулся и нажал на прием, поставив на громкую связь. – Здорово, русый! Чего не спишь?

– Илья... – голос Максима в трубке дрожал так сильно, что Мазеллов мгновенно подобрался. Ксюша тоже отложила телефон, прислушиваясь.

– Макс? Ты чего? Что случилось?

– Илья, она пропала, – Максим всхлипнул, и это звучало пугающе искренне. – Мы поссорились утром, я ушел в ванную, а когда вышел... ее нет. Вещи на месте, телефон здесь, а ее нет. Дверь была приоткрыта.

Илья нахмурился, переглянувшись с Ксюшей. Та уже вскочила с дивана, ее лицо выражало крайнюю степень тревоги.

– В смысле пропала? Может, к подругам ушла? – Илья старался сохранять спокойствие.

– Нет, ты не понимаешь! – Максим почти кричал. – Она никогда не уходит без телефона. И кроссовки... одна здесь лежит, в коридоре. Как будто ее... я не знаю, Илья, мне страшно. Приезжай, пожалуйста. Я не знаю, что делать, звонить в полицию или ждать...

– Тише, тише, – Илья уже натягивал толстовку. – Никуда не звони пока. Мы сейчас будем. Ксюш, собирайся, едем к Максу.

***

Через двадцать минут Илья и Ксюша уже стояли на пороге квартиры Стинта. Максим выглядел ужасно: бледный, с красными глазами, он постоянно потирал руки, словно пытался согреться.

– Господи, Макс, на тебе лица нет, – Ксюша прошла в квартиру, оглядываясь. – Где это произошло?

– В коридоре, – Максим указал рукой на место, где еще недавно была кровь. Теперь там было неестественно чисто. – Мы орали друг на друга, я... я просто хотел побыть один. Заперся в ванной. А потом тишина. Резкая такая.

Илья прошел в комнату, заглянул на кухню.

– И ты ничего не слышал? Ни борьбы, ни крика?

– В том-то и дело, – Максим сел на диван, обхватив голову руками. – Только хлопок двери. Я думал, она просто выскочила в подъезд покурить или остыть. Но прошел час, два... Я оббежал весь район, Илья. Ее нигде нет.

Ксюша подошла к Максиму и положила руку ему на плечо.

– Макс, давай успокоимся. Может, она у соседей? Или... Илья, надо проверить камеры в подъезде, если они есть.

– В этой развалюхе камер нет, – буркнул Илья, подходя к окну. – Слушай, Макс, если она ушла без телефона, далеко уйти не могла. Ты говоришь, дверь была приоткрыта?

– Да, – Максим кивнул, не поднимая глаз.

– Странно всё это, – Илья потер подбородок. – Неля не из тех, кто сбегает босиком в истерике. Она скорее бы тебе всю посуду перебила, чем просто исчезла.

– Она меня ударила, – вдруг сказал Максим, и в его голосе прорезалась странная нотка. – Дала пощечину. Сильно.

Ксюша ахнула.

– И что ты сделал?

– Ничего, – Максим поднял на нее взгляд, в котором плескалась тщательно отрепетированная обида. – Я просто ушел. Обиделся. Мне было больно не от удара, а от того, что она... ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – вздохнул Илья. – Ладно, давай еще раз. Позвони ее родителям, аккуратно спроси, не объявлялась ли. Ксюш, посмотри в ванной и в спальне, может, она записку оставила?

Максим внутренне сжался, когда Ксюша направилась в сторону ванной. Он всё вымыл, но паранойя шептала, что он мог пропустить каплю, волосок, какой-то след борьбы.

– Тут чисто, – крикнула Ксюша из глубины квартиры. – Но, Макс, почему у тебя в коридоре так сильно пахнет хлоркой?

Сердце Максима пропустило удар.

– Я... я пролил моющее средство, когда пытался прибраться, – быстро нашелся он. – Руки тряслись, хотел отвлечься на уборку, пока ждал ее.

Илья подошел к другу и сел рядом.

– Макс, мы ее найдем. Слышишь? Сейчас обзвоним больницы. Если через пару часов не найдется – идем в полицию.

– Нет! – слишком резко выкрикнул Максим. – В смысле... давайте подождем. Неля ненавидит полицию, если она просто ушла к подруге переждать ссору, она мне этого не простит.

Илья прищурился. В поведении друга было что-то неправильное. Максим всегда был эмоциональным, но сейчас его реакции казались какими-то... ломаными. Слишком много слов, слишком много лишних движений.

– Ладно, – медленно произнес Илья. – Подождем. Но если к вечеру ее не будет – я сам позвоню знакомым ребятам, пусть пробьют по биллингу ее симку.

– Она оставила телефон дома, Илья, – напомнил Максим, чувствуя, как ловушка начинает захлопываться.

– Точно, – Илья встал и подошел к Ксюше, которая стояла у входной двери, рассматривая замок. – Что там, Ксю?

– Замок цел, – прошептала она так, чтобы Максим не слышал. – Илья, посмотри на коврик. Он сдвинут. И на стене... видишь эти мелкие брызги? Это не похоже на моющее средство.

Илья внимательно посмотрел туда, куда указывала девушка. На обоях, почти у самого пола, виднелись крошечные, почти незаметные темные точки. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Макс, – Илья обернулся, его голос стал ниже. – А ты точно выходил на улицу ее искать?

– Да, конечно, – Максим встал, его лицо приняло защитное выражение. – А что?

– Твои кроссовки, – Илья указал на обувь Максима, стоявшую у двери. – Они абсолютно чистые. А на улице сегодня ночью был дождь, там грязи по колено.

В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Максим почувствовал, как капля пота скатилась по позвоночнику. Он понял, что совершил слишком много ошибок. Но отступать было поздно.

– Я переобулся, Илья, – Максим сделал шаг вперед, стараясь придать голосу твердость. – Что за допрос? Вы пришли мне помочь или меня обвинять?

– Мы хотим найти Нелю, – твердо сказала Ксюша, отходя ближе к Илье. – Макс, если что-то случилось... если вы подрались и она упала, просто скажи. Мы поможем.

– Ничего не случилось! – сорвался на крик Максим. – Она просто ушла! Ушла, понимаете?!

В этот момент где-то глубоко внизу, под перекрытиями старого дома, раздался глухой, едва слышимый звук. Как будто что-то тяжелое упало на бетонный пол. Все трое замерли, прислушиваясь.

– Что это было? – прошептала Ксюша, бледнея.

– Соседи, наверное, – Максим быстро подошел к ним, пытаясь оттеснить от двери. – Тут звукоизоляция никакая. Слушайте, ребят, мне правда надо прийти в себя. Может, вы поедете домой? Я позвоню, как только она объявится.

Илья посмотрел другу прямо в глаза. Он видел в них не горе, а первобытный, животный страх. Страх человека, который загнан в угол.

– Нет, Макс, – тихо сказал Илья, незаметно сжимая кулак. – Мы никуда не поедем. Ксюш, спустись к консьержке, спроси, не видела ли она, как Неля выходила. А я пока побуду здесь с Максимом.

– У нас нет консьержки, – огрызнулся Максим.

– Тогда я просто пройдусь по этажам, – Ксюша уже потянулась к ручке двери.

– Не надо! – Максим преградил ей путь. – На улице опасно, мало ли кто там бродит.

Илья почувствовал, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Он знал Максима много лет, они прошли через сотни стримов, поездок и вечеринок. Но сейчас перед ним стоял незнакомец.

– Макс, отойди от двери, – голос Ильи прозвучал как приказ.

– Илья, не лезь, – Максим тяжело дышал. – Это наши с Нелей дела. Мы сами разберемся.

– «Разберемся»? – Илья сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Где она, Макс? Где Неля?

– Я не знаю!

– Лжешь! – Илья схватил его за грудки, встряхивая. – У тебя руки в хлорке, на обоях кровь, а ты несешь какую-то чушь про пощечину! Что ты с ней сделал?

– Я ничего не хотел! – Максим вдруг обмяк, его голос сорвался на рыдания. – Она ударила меня... я просто хотел, чтобы она замолчала. Она упала... Илья, я испугался!

Ксюша вскрикнула, закрыв рот руками.

– Где она? – Илья почти кричал ему в лицо. – Она жива?

– В подвале, – прошептал Максим, сползая по стенке. – Внизу. Я оставил ей еду... я не знал, что делать.

Илья оттолкнул его и выскочил на лестничную клетку. Ксюша бросилась за ним.

– Ксюха, звони в скорую! Быстро! – крикнул Илья, перепрыгивая через ступеньки.

Они бежали вниз, в темноту подвальных помещений. Максим остался сидеть на полу в своей идеально чистой квартире, глядя на свои руки, которые теперь, казалось, навсегда пропахли металлом и хлоркой.

В подвале было холодно. Илья выбил хлипкую дверь одной из секций, ориентируясь на слабый стон. В углу, на грязном матрасе, лежала Неля. Она была в сознании, но ее взгляд был блуждающим, а лицо – мертвенно-бледным.

– Неля! Господи, Неля! – Ксюша упала рядом с ней на колени, снимая свою куртку, чтобы укрыть подругу. – Тише, тише, мы здесь.

– Максим... – прошептала девушка, пытаясь сфокусировать взгляд. – Он... он ударил меня.

– Мы знаем, маленькая, мы знаем, – Илья аккуратно взял ее за руку. – Сейчас приедут врачи. Всё будет хорошо.

Сверху, из открытого окна подъезда, донесся звук сирен. Синий и красный свет начал ритмично окрашивать серые стены девятиэтажки.

Илья вышел в коридор подвала, прислонившись лбом к холодной стене. Он слышал, как наверху хлопают двери машин, как звучат тяжелые шаги полицейских. Мир, который они строили годами – их дружба, их веселые стримы, их общая жизнь – рухнул в одно утро.

Вскоре полицейские вывели Максима из подъезда. На нем были наручники. Он не сопротивлялся, он вообще казался пустым, словно из него вынули хребет. Он мельком взглянул на Илью, стоявшего у входа, но Илья отвернулся.

Когда Нелю увозила скорая, Ксюша подошла к Илье и крепко обняла его. Ее трясло.

– Как он мог, Илья? – шептала она в его плечо. – Как он мог так поступить с ней? С нами?

Илья не ответил. Он смотрел на окна квартиры Стинта, где всё еще горел свет. Там, за закрытыми дверями, осталась история их дружбы, закончившаяся так страшно и нелепо.

– Обиделся, – только и смог произнести Илья, вспоминая слова Максима. – Он просто на всех обиделся.

Этой ночью стримов не было. Соцсети молчали. А в старой девятиэтажке на окраине города в подвале осталась лежать забытая пачка галет – нелепая попытка искупить то, что искупить было невозможно.