Ах

В доме на окраине города всегда царила удушающая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов в прихожей. Для Хёнджина этот звук стал своего рода метрономом, отсчитывающим время до момента, когда тяжелый ключ повернется в замочной скважине. Ему было пятнадцать, и его мир сузился до размеров этой квартиры и воли одного человека.

Мать ушла так давно, что её образ стерся, оставив после себя лишь горький привкус брошенности. Теперь единственной константой в жизни Хёнджина был Минхо. Его отец. Его хозяин. Его личный бог и палач в одном лице.

Хёнджин стоял в холле, нервно переминаясь с ноги на ногу. Холодный воздух из приоткрытого окна заставлял кожу покрываться мурашками. На нем была только объемная белая футболка, едва доходящая до середины бедра. Ничего больше.

Минхо распорядился об этом еще неделю назад. Он собрал всё нижнее белье Хёнджина в большую корзину и вынес на задний двор, где лично сжег, оставив лишь одни шелковые трусики. Те самые, которые теперь всегда лежали в нагрудном кармане его пиджака — как трофей, как напоминание о том, что его сын принадлежит ему полностью, до каждой капли своего естества.

Послышался скрежет металла. Хёнджин выпрямился, сложив руки перед собой. Дверь распахнулась, впуская в дом запах морозного вечера и дорогого парфюма Минхо.

Минхо вошел неспешно. Его взгляд, тяжелый и властный, мгновенно просканировал фигуру подростка, задерживаясь на обнаженных ногах.

– Ты послушный мальчик, Хёнджин, – голос Минхо прозвучал низко, вибрируя в самом воздухе. – Подошел к двери вовремя.

– Здравствуй, папочка, – прошептал Хёнджин, опуская глаза.

Минхо бросил портфель на консоль и шагнул вплотную. От него веяло силой и неоспоримым авторитетом. Он протянул руку, грубо приподнимая подбородок Хёнджина, заставляя того смотреть прямо в глаза.

– Ты помнишь, что я сказал утром? – Минхо сузил глаза. – О том, как ты должен меня встречать?

– Помню, – Хёнджин почувствовал, как щеки обдает жаром. – Без ничего снизу. Чтобы ты мог видеть... всё.

Минхо усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего доброго. Это была хищная гримаса удовлетворенного охотника. Он медленно опустил руку ниже, проводя ладонью по животу Хёнджина, намеренно задевая краем футболки нежную кожу.

– Посмотрим, насколько ты был прилежен в моё отсутствие, – Минхо резко схватил ткань футболки и задрал её до самой талии.

Хёнджин вздрогнул, но не посмел отстраниться. Его тело, привыкшее к подобному обращению, предательски отозвалось на грубость. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным под этим пристальным, раздевающим взглядом.

– Ты течешь, – констатировал Минхо, глядя на то, как блестит интимная зона подростка. – Опять думал о том, как я буду тебя наказывать?

– Да, папочка, – выдохнул Хёнджин, не в силах лгать.

Минхо резко сократил расстояние, прижимая Хёнджина спиной к холодной стене. Его рука, жесткая и уверенная, легла прямо между бедер мальчика.

– Моя маленькая шлюшка совсем не умеет держать себя в руках, – прошептал он прямо в губы Хёнджина. – Тебе нравится, когда я так тебя называю?

– Нравится, – Хёнджин зажмурился,