Минхо

Школьные коридоры всегда пахли одинаково: смесью хлорки, пыли и дешёвого парфюма, которым альфы пытались скрыть свой резкий, подавляющий запах. Для Хёнджина этот коктейль запахов был сродни яду. Он был единственным омегой в классе, и это было его проклятием. Каждый день, переступая порог школы, он чувствовал себя ланью, добровольно зашедшей в логово голодных волков.

Хёнджин прижал учебники к груди, стараясь казаться как можно меньше, почти прозрачным. Его длинные светлые волосы закрывали лицо, но это не помогало. Альфы чувствовали его. Они чувствовали его сладкий, едва уловимый аромат персика, который пробивался даже сквозь самые сильные блокаторы.

– О, смотрите-ка, наша принцесса соизволила явиться, – раздался грубый голос у окна.

Хёнджин вздрогнул. Это был Чанбин, один из тех, кто никогда не упускал возможности толкнуть его в плечо или оставить синяк на тонком запястье. Но Хёнджин даже не поднял глаз. Он знал, что если не реагировать, то, возможно, сегодня всё закончится быстрее.

– Что молчишь, куколка? – Чанбин преградил ему путь, упираясь рукой в стену. – Сегодня ты выглядишь особенно... аппетитно. Неужели течка близко?

– Оставь меня, – прошептал Хёнджин, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного страха.

– А если не оставлю? Что ты сделаешь? Поплачешь? – Альфа наклонился к его шее, шумно втягивая носом воздух.

– Чанбин, отойди от него. Ты его пугаешь раньше времени.

Этот голос Хёнджин узнал бы из тысячи. Глубокий, бархатистый и пропитанный такой уверенностью, что у всех присутствующих в радиусе десяти метров подгибались колени. Ли Минхо. Главный кошмар и одновременно единственный человек, на которого Хёнджин не смел даже злиться.

Минхо медленно шел по коридору, засунув руки в карманы брюк. Его взгляд, острый, как лезвие бритвы, был прикован к Хёнджину. Остальные альфы расступились, признавая его лидерство. В этом классе Минхо был законом.

– Ликс, иди в класс, – бросил Минхо, не глядя на своего друга, который стоял чуть поодаль. – А ты, Хёнджин-и, задержись.

Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал холод. Когда Минхо называл его по имени с этой вкрадчивой интонацией, это никогда не предвещало ничего хорошего.

Минхо подошел вплотную. От него пахло горьким шоколадом и чем-то металлическим, опасным. Он протянул руку и аккуратно, почти нежно, заправил прядь волос Хёнджина ему за ухо. Его пальцы были ледяными.

– Ты сегодня дрожишь сильнее обычного, – прошептал Минхо, наклоняясь к самому уху омеги. – Тебе не нравится наше внимание?

– Вы... вы просто издеваетесь, – выдохнул Хёнджин, зажмуриваясь.

– Издеваемся? – Минхо усмехнулся, и в этой усмешке было столько неприкрытой пошлости, что Хёнджину захотелось провалиться сквозь землю. – Нет, малыш. Мы просто берем то, что принадлежит нам по праву. Ты здесь один. Один маленький, беззащитный омега среди двадцати голодных альф. Ты правда думал, что мы будем играть с тобой в шахматы?

Минхо резко схватил Хёнджина за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его зрачки были расширены, а в глубине глаз плясали искры чего-то темного и необузданного.

– Знаешь, о чем я думал весь прошлый урок? – Минхо провел большим пальцем по нижней губе Хёнджина, слегка оттягивая её вниз. – Я думал о том, как красиво ты будешь смотреться, если я разложу тебя прямо на парте учителя. Как ты будешь выгибаться и просить еще, когда я...

– Замолчи! – Хёнджин попытался вырваться, но хватка Минхо была стальной.

– Тише, – прошипел Минхо, и его голос стал жестким. – Ты забыл свое место? Ты здесь для нашего удовольствия. И если я захочу, я возьму тебя прямо здесь, в коридоре, и никто даже слова не скажет. Наоборот, они будут стоять и смотреть, дожидаясь своей очереди.

Хёнджин почувствовал, как к глазам подступают слезы. Это была правда. Учителя закрывали на это глаза, а другие ученики просто боялись связываться с компанией Минхо. В этой элитной школе статус альфы значил всё. Омега был лишь трофеем, игрушкой для снятия стресса.

– Пожалуйста, Минхо... не надо, – всхлипнул Хёнджин.

– "Пожалуйста, Минхо", – передразнил его альфа, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. – Мне нравится, как звучит моё имя из твоих уст. Ладно, сегодня я добрый. Иди на урок. Но после школы... ты пойдешь со мной в раздевалку. И не вздумай сбежать, Хёнджин. Ты же знаешь, я найду тебя везде.

Минхо отпустил его так резко, что Хёнджин едва не упал. Альфа развернулся и, не оборачиваясь, пошел в сторону кабинета, оставив Хёнджина стоять в пустом коридоре, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Весь учебный день прошел для Хёнджина как в тумане. Он не слышал слов учителей, не видел косых взглядов одноклассников. В его голове пульсировала только одна мысль: раздевалка. Он знал, что там происходит. Он уже был там несколько раз, и каждый раз оставлял там частичку своей души, превращаясь в пустую оболочку.

Когда прозвенел последний звонок, Хёнджин замер. Класс быстро опустел, и только Минхо медлил, собирая вещи. Он бросил на Хёнджина короткий взгляд и кивнул на дверь.

– Жду через пять минут. Опоздаешь – накажу лично.

Хёнджин плелся по коридору, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Каждое движение давалось с трудом. Когда он подошел к тяжелой двери спортзала, его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот проломит ребра.

В раздевалке было душно. Там уже собралось несколько человек: Чанбин, Феликс и еще пара альф из их компании. Они сидели на скамейках, переговариваясь и смеясь, но замолчали, как только Хёнджин вошел.

– А вот и наша звезда, – ухмыльнулся Чанбин, потирая руки. – Минхо сказал, сегодня мы можем не сдерживаться.

Хёнджин прижался спиной к закрытой двери, ища глазами Минхо. Тот стоял в углу, прислонившись к шкафчику, и небрежно крутил в руках зажигалку.

– Подойди сюда, – скомандовал Минхо.

Хёнджин на ватных ногах пересек комнату. Альфы вокруг него начали смыкать круг, создавая удушливую атмосферу доминирования.

– Сними рубашку, – тихо произнес Минхо, глядя ему прямо в глаза.

– Минхо, здесь же... все смотрят, – дрожащим голосом произнес Хёнджин.

– Именно, – Минхо сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. – Я хочу, чтобы они видели, какой ты красивый. И я хочу, чтобы они знали, что я первый.

Он протянул руку и сам начал расстегивать пуговицы на школьной рубашке Хёнджина. Его движения были неторопливыми, почти издевательскими. Когда ткань соскользнула с плеч, обнажая бледную, покрытую мурашками кожу, в раздевалке повисла тяжелая тишина.

– Посмотрите на него, – голос Минхо стал хриплым. – Идеальный.

Минхо провел ладонью по груди Хёнджина, заставляя того вздрогнуть и выдохнуть рваный стон.

– Ты ведь хочешь этого, Хёнджин-и? – прошептал он, склоняясь к его соску. – Ты ведь так сильно хочешь, чтобы тебя наконец-то приручили? Твоё тело говорит "да", даже если твой рот пытается лгать.

– Я... я не... – Хёнджин закинул голову назад, чувствуя, как внутри него начинает просыпаться та самая омежья природа, которую он так старательно подавлял. Запах Минхо дурманил, лишал воли.

– Ты такой грязный омега, – продолжал Минхо, его губы теперь касались ключицы Хёнджина, оставляя яркие отметины. – Тебе нравится, когда на тебя смотрят десятки глаз, пока я делаю с тобой это. Ты ведь кончаешь только от одной мысли об этом, признайся.

Другие альфы начали издавать одобрительные выкрики, кто-то подошел ближе, касаясь бедер Хёнджина. Омега чувствовал себя загнанным зверем, но в то же время странное, извращенное тепло начало разливаться по его животу.

– Пожалуйста, – выдохнул Хёнджин, сам не зная, о чем просит: о пощаде или о том, чтобы всё это наконец началось.

– Пожалуйста, что? – Минхо резко схватил его за волосы, заставляя смотреть на остальных. – Скажи им. Скажи им всем, чего ты хочешь. Скажи, что ты хочешь, чтобы каждый из них взял тебя сегодня.

– Я... я хочу... – Хёнджин задохнулся от собственной смелости и стыда. – Я хочу, чтобы вы...

– Громче! – рявкнул Минхо, и Хёнджин почувствовал, как по его ногам потекла первая влага.

– Я хочу, чтобы вы меня трахнули! Все! Пожалуйста! – выкрикнул он, срываясь на рыдания.

Минхо победно улыбнулся и посмотрел на своих друзей.

– Вы слышали его. Но помните, – он снова перевел взгляд на Хёнджина, и в этом взгляде была бездна, – он мой. Сначала я выверну его наизнанку, а потом вы сможете забрать то, что останется.

Минхо толкнул Хёнджина на скамейку и начал расстегивать свой ремень. Хёнджин закрыл глаза, отдаваясь во власть своего кошмара, который в этот момент казался ему единственным спасением. Он знал, что завтра он снова будет ненавидеть себя, снова будет прятать синяки под одеждой, но сейчас... сейчас в этом душном помещении, под взглядами похотливых альф, он чувствовал себя по-настоящему живым.

– Смотри на меня, – приказал Минхо, нависая над ним. – Я хочу видеть, как твои глаза закатываются, когда я буду внутри.

И Хёнджин смотрел. Он смотрел в эти темные, порочные глаза своего мучителя, понимая, что он навсегда связан с этим человеком невидимой нитью боли и наслаждения. Раздевалка наполнилась звуками тяжелого дыхания и плотскими шлепками, а за окном медленно догорал закат, окрашивая мир в кроваво-красный цвет. В этом классе не было места нежности. Здесь была только сила, инстинкты и один сломленный омега, который нашел свой рай в самом сердце ада.