Ненавижу тебя всем сердцем

Холод мраморного пола просачивался сквозь тонкую ткань домашней рубашки, заставляя Чонгука дрожать. В этом огромном особняке, который больше напоминал склеп, не существовало понятия тепла. Здесь всё было подчинено строгому порядку, нарушить который означало подписать себе смертный приговор. Чонгук знал это лучше, чем кто-либо другой. Его шестнадцатилетняя жизнь никогда не была похожа на сказку: сначала побои родителей, считавших его лишь обузой, а теперь — законный брак с человеком, чьё имя заставляло содрогаться даже самых влиятельных людей Кореи.

Ким Тэхён вошёл в комнату бесшумно, но атмосфера мгновенно изменилась. Воздух стал тяжёлым, пропитанным ароматом дорогого табака и горького сандала. Это был запах опасности.

— Подними голову, — раздался низкий, лишённый всяких эмоций голос.

Чонгук сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Его руки, скованные за спиной тяжёлыми цепями, онемели. Попытка побега три дня назад закончилась крахом у самых ворот поместья. Тэхён не кричал, когда его привели обратно. Он просто смотрел, и этот взгляд был страшнее любых криков.

— Я сказал, посмотри на меня, — повторил альфа, и в его голосе прорезались стальные ноты.

Чонгук медленно поднял взгляд. Его лицо было бледным, под правым глазом расцветал желтоватый синяк — след от «приветствия» Тэхёна в день поимки.

— Простите меня, господин Ким, — прошептал омега, и его голос сорвался.

Тэхён подошёл ближе, носком лакированного ботинка приподнимая подбородок юноши. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодное любопытство хищника, наблюдающего за агонией жертвы.

— Ты думал, что сможешь уйти? — Тэхён усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. — После того, как твои родители продали тебя мне, чтобы расплатиться с долгами? Ты принадлежишь мне, Чонгук. Каждая клетка твоего тела, каждый твой вдох.

— Я просто... я хотел увидеть небо, — всхлипнул Чонгук, не в силах больше сдерживать слёзы. — Здесь так темно.

Тэхён резко наклонился, хватая его за волосы и заставляя выгнуться.

— Небо? — прошипел он прямо в губы омеги. — Твоё небо теперь — этот потолок. Твоё солнце — я. И если я решу, что ты заслуживаешь тьмы, ты будешь жить в ней вечно.

Он оттолкнул Чонгука, и тот упал на бок, жалобно звякнув цепями. Тэхён отошёл к столу, налил себе виски и сделал глоток, словно ничего не произошло.

— Ты пропустил ужин вчера, — заметил альфа, разглядывая жидкость в бокале. — И сегодня утром тоже не прикоснулся к еде. Ты пытаешься объявить голодовку?

— У меня нет аппетита, — тихо ответил Чонгук, сжимаясь в комок на холодном полу.

— Мне плевать на твой аппетит, — Тэхён поставил бокал на стол с глухим стуком. — Ты должен быть здоровым, чтобы выполнять свои обязанности. Если ты не съешь всё, что тебе принесут через десять минут, я прикажу кормить тебя через зонд. Ты ведь этого не хочешь?

Чонгук вздрогнул. Он знал, что Тэхён не шутит. Этот человек никогда не бросал слов на ветер.

— Нет, господин, — выдохнул он.

— Хорошо.

Тэхён подошёл к двери и нажал на кнопку интеркома.

— Принесите еду в малую гостиную. И снимите с него кандалы. На сегодня наказание окончено.

Через несколько минут вошли двое охранников. Они молча освободили запястья Чонгука, которые уже успели покрыться кровавыми ссадинами. Омега едва сдержал стон облегчения, когда металл перестал впиваться в кожу.

— Иди за мной, — бросил Тэхён, даже не оглянувшись.

Чонгук поднялся на дрожащих ногах. Голова кружилась, а в желудке была пустота, но страх гнал его вперёд. Он следовал за широкой спиной мужа, глядя на безупречные линии его дорогого пиджака. Трудно было поверить, что под этой оболочкой лоска скрывается настоящий монстр.

В малой гостиной уже был накрыт стол. Аромат горячего супа и мяса на мгновение одурманил Чонгука, но стоило ему встретиться взглядом с Тэхёном, как чувство голода сменилось тошнотой.

— Садись и ешь, — приказал альфа, указывая на стул напротив себя.

Чонгук послушно сел, взяв в руки палочки. Его пальцы дрожали так сильно, что он едва мог удержать их.

— Почему ты такой слабый? — вдруг спросил Тэхён, внимательно наблюдая за ним. — Твой отец говорил, что ты выносливый. Что тебя можно бить часами, и ты не издашь ни звука.

Чонгук замер, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Отец... он часто проверял это, — тихо ответил он, не поднимая глаз от тарелки.

— И ты всё равно остался таким... нежным? — Тэхён произнёс последнее слово с явным отвращением. — В моём мире нежность — это болезнь. Она делает тебя уязвимым.

— Я не выбирал, каким мне быть, — Чонгук набрался смелости и поднял взгляд. — Вы можете бить меня, можете запирать в подвале, но вы не заставите меня стать таким же холодным, как вы.

В комнате повисла звенящая тишина. Чонгук похолодел, осознав, что только что сказал. Он приготовился к удару, к тому, что Тэхён сейчас вскочит и снова швырнёт его на пол. Но альфа лишь прищурился.

— Смело, — констатировал он. — Глупо, но смело. Ты думаешь, твоя доброта — это щит? Нет, Чонгук. Это мишень. И я буду стрелять в неё до тех пор, пока от твоей «нежности» не останется даже пепла.

Тэхён поднялся, подошёл к Чонгуку и положил руку ему на плечо. Хватка была железной, пальцы больно впились в ключицу.

— Ешь, — прошептал он ему на ухо. — Тебе понадобятся силы. Завтра мы едем на благотворительный вечер. Ты должен выглядеть идеально. Никаких следов слёз, никаких жалобных взглядов. Ты — украшение дома Ким. И если ты опозоришь меня хоть одним жестом, наказание за побег покажется тебе детской игрой.

— Я понял, господин, — прошептал омега, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Тэхён ушёл, оставив Чонгука одного в огромной, залитой искусственным светом комнате. Юноша посмотрел на свои израненные запястья и горько усмехнулся. Ему было всего шестнадцать, а он уже чувствовал себя глубоким стариком, чья жизнь подошла к концу.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и боли, всё ещё теплился крошечный огонек. Чонгук не знал, надолго ли его хватит, но он обещал себе: Ким Тэхён может сломать его тело, но он никогда не получит его душу.

***

На следующее утро слуги принесли Чонгуку костюм. Это был шедевр портновского искусства из тончайшего чёрного шелка, расшитый серебряными нитями. Но для Чонгука эта одежда была лишь очередной формой рабства.

Его долго приводили в порядок: гримировали синяки, укладывали волосы, брызгали духами, которые перекрывали его собственный естественный запах лесных ягод. Когда он вышел в холл, Тэхён уже ждал его.

Альфа выглядел безупречно в своём тёмно-синем костюме. Он окинул Чонгука оценивающим взглядом, задерживаясь на бледном лице.

— Неплохо, — равнодушно бросил он. — Подойди сюда.

Чонгук подошёл. Тэхён достал из кармана бархатную коробочку, открыл её и вынул оттуда колье из белого золота с массивным сапфиром.

— Повернись, — скомандовал он.

Чонгук подчинился. Холодный металл коснулся кожи шеи, и щелчок замка прозвучал как звук закрывающегося капкана.

— Теперь все будут знать, чей ты, — произнёс Тэхён, разворачивая его к себе.

Его ладонь легла на шею омеги, большой палец медленно провёл по нижней губе. На мгновение Чонгуку показалось, что в глазах Тэхёна промелькнуло что-то, кроме жестокости, но это видение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Помни о правилах, Чонгук, — напомнил Тэхён, его голос снова стал ледяным. — Улыбайся. Молчи. И не отходи от меня ни на шаг.

— Да, господин Ким, — отозвался юноша, опуская ресницы.

Машина плавно тронулась с места, унося их в мир фальшивого блеска и скрытой злобы. Чонгук смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Сеула, мечтая лишь об одном — чтобы этот вечер закончился как можно скорее.

Прием проходил в одном из самых дорогих отелей города. Когда они вошли в зал, разговоры на мгновение стихли. Все взгляды были прикованы к паре: самому влиятельному альфе страны и его юному, невероятно красивому мужу.

— Ким Тэхён! Какая встреча! — К ним подошёл пожилой мужчина с цепким взглядом. — А это, должно быть, твой супруг? Прекрасный выбор.

— Благодарю, господин Пак, — Тэхён вежливо кивнул, плотнее прижимая Чонгука к своему боку. Его рука лежала на талии омеги так крепко, что это граничило с болью. — Чонгук, поздоровайся.

— Здравствуйте, — тихо произнёс Чонгук, выдавливая из себя подобие улыбки.

— Какой скромный мальчик, — усмехнулся Пак. — Тэхён, ты всегда умел выбирать лучшие экземпляры.

Слово «экземпляр» больно резануло по ушам. Чонгук почувствовал, как внутри него закипает тихая ярость, но он лишь крепче сжал кулаки, пряча их в складках дорогого пиджака.

Вечер тянулся бесконечно. Тэхён обсуждал дела, сделки и политику, а Чонгук стоял рядом, выполняя роль красивой декорации. Ноги ныли от непривычной обуви, а голова раскалывалась от шума и обилия запахов чужих альф.

— Мне нужно... мне нужно выйти на воздух, — прошептал Чонгук, когда Тэхён на минуту замолчал.

Тэхён посмотрел на него сверху вниз, его глаза сузились.

— Ты хочешь снова попытаться сбежать? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, клянусь, — Чонгук прижал руку к груди. — Мне просто плохо. Здесь слишком много людей. Пожалуйста.

Тэхён несколько секунд изучал его лицо, словно пытаясь найти признаки лжи.

— У тебя пять минут, — наконец сказал он. — Я пришлю за тобой охрану, если ты не вернёшься вовремя. Иди на балкон, там никого нет.

Чонгук кивнул и почти бегом бросился к стеклянным дверям. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Он подошёл к перилам и глубоко вдохнул, глядя на огни ночного города.

— Почему всё так? — прошептал он в пустоту. — За что мне это?

— Потому что мир несправедлив, малыш, — раздался сзади незнакомый голос.

Чонгук резко обернулся. В тени колонны стоял молодой человек, на вид чуть старше самого Чонгука. Его одежда была не такой дорогой, как у гостей в зале, а в глазах читалось сочувствие.

— Кто вы? — испуганно спросил Чонгук.

— Это неважно, — незнакомец сделал шаг вперёд. — Я видел, как он обращается с тобой. Тэхён — чудовище. Ты не должен быть с ним.

— У меня нет выбора, — Чонгук покачал головой, отступая назад.

— Выбор есть всегда, — незнакомец протянул ему маленькую записку. — Возьми это. Если решишься... если тебе действительно понадобится помощь, приди по этому адресу. Мы помогаем таким, как ты.

Чонгук дрожащей рукой взял бумажку и быстро спрятал её в карман брюк. Сердце бешено колотилось.

— Уходи, — прошептал он. — Он убьёт тебя, если увидит здесь.

Незнакомец кивнул и исчез в тени так же быстро, как и появился. Чонгук остался один, прижимая руку к карману, где лежал его маленький шанс на спасение.

Когда он вернулся в зал, Тэхён уже ждал его у входа.

— Ты задержался на минуту, — заметил альфа, хватая его за локоть. — Что ты там делал?

— Просто дышал, — ответил Чонгук, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Там было очень красиво.

Тэхён пристально посмотрел на него, и Чонгуку показалось, что альфа видит его насквозь.

— Поехали домой, — резко бросил Тэхён. — Мы здесь закончили.

Всю дорогу обратно они молчали. Тэхён смотрел в окно, а Чонгук сжимал в кармане записку, которая жгла ему пальцы. Он понимал, что это может быть ловушкой, но в то же время это была первая искра надежды за долгие месяцы.

Когда они вошли в особняк, Тэхён не отпустил его в спальню, как обычно. Он завёл его в свой кабинет и запер дверь.

— Раздевайся, — приказал он.

Чонгук замер.

— Что? Зачем?

— Я видел, как ты прятал что-то в карман на балконе, — Тэхён подошёл к нему вплотную, его аура стала подавляющей. — Ты думал, я не замечу? Я вижу всё, Чонгук. Каждое твоё движение.

Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Это... это просто бумажка, — пролепетал он.

— Дай её мне, — Тэхён протянул руку.

Чонгук медлил, и это было его ошибкой. Тэхён сам полез в его карман, выуживая записку. Он быстро пробежал глазами по тексту, и его лицо исказилось от ярости.

— «Помощь таким, как ты»? — прорычал он, скомкав бумагу и бросая её в камин. — Ты всё-таки не оставляешь попыток предать меня?

— Я ничего не делал! — закричал Чонгук, когда Тэхён схватил его за воротник рубашки. — Он сам подошёл! Я даже не знаю, кто это!

— Мне плевать! — Тэхён швырнул его на диван. — Ты мой, Чонгук. И если я увижу, что ты хоть на секунду посмотрел в сторону другого, я уничтожу и его, и тебя.

Он начал расстегивать ремень, и Чонгук понял, что сегодня наказание будет гораздо страшнее, чем цепи в подвале.

— Пожалуйста, Тэхён, — взмолился он, забиваясь в угол дивана. — Не надо... я больше не буду, обещаю!

— Обещания омеги ничего не стоят, — Тэхён навис над ним, блокируя все пути к отступлению. — Тебе нужно напомнить, кому ты принадлежишь. Боль — лучший учитель.

Той ночью стены кабинета слышали крики и мольбы, которые так и остались без ответа. Тэхён был безжалостен, выплескивая всю свою ярость и собственничество на хрупкое тело юноши.

Когда всё закончилось, и Тэхён ушёл, оставив Чонгука лежать на полу среди обрывков дорогого шелка, омега не плакал. У него просто не осталось слёз. Он смотрел на догорающие угли в камине, где сгорела его последняя надежда.

Но внутри, под грудой боли и унижения, маленькое семя бунта, посеянное незнакомцем на балконе, не погибло. Оно лишь глубже пустило корни.

«Я выживу», — подумал Чонгук, закрывая глаза. — «Я выживу, чтобы увидеть, как твоя империя рухнет, Ким Тэхён».

В ту ночь в золотой клетке что-то окончательно сломалось, но это был не Чонгук. Это была его вера в то, что доброта может спасти мир. Теперь он знал: чтобы победить монстра, нужно самому стать немного чудовищем. И он был готов учиться.