...

Аэропорт Нарита встретил их влажной духотой и бесконечным гулом голосов. Хизаши Рин, поправляя лямку тяжелого рюкзака, коротко кивнула своим парням, давая понять, что пора двигаться. Десятый геройский класс из России выглядел внушительно: рослые, плечистые, в основном парни, среди которых Рин, со своей короткой стрижкой «под горшок», россыпью пирсинга в ушах и в свободном худи, смотрелась как их предводитель, но никак не как единственная девушка в коллективе.

Её причуда, «Авиопластика», уже слегка поддавливала на виски — привычка постоянно сканировать плотность воздуха вокруг стала второй натурой.

– Так, оболтусы, – Рин перешла на русский, обращаясь к своим. – Планы изменились. Самолёт опоздал на три часа, так что вместо душа и мягких коек в общежитии Юэй мы едем сразу на полигон. У кого проблемы с японским — держитесь за мной или Антоном. Поняли?

– Поняли, босс! – отозвался хор басов.

Дядя Ямада, он же Сущий Мик, обещал встретить их в академии. Рин улыбнулась, вспоминая его эксцентричные звонки по видеосвязи. Он был единственным, кто мог перекричать её мысли.

Когда их автобус затормозил у тренировочного центра Юэй, класс 2-А ещё заканчивал теоретические занятия. Рин быстро распределила всех по раздевалкам. Её собственный геройский костюм — высокотехнологичный комбинезон серого цвета с укреплёнными пластинами и открытыми ладонями для лучшего манипулирования воздухом — был абсолютно бесполым. В сочетании с её манерой двигаться и резким взглядом зелёных глаз, она окончательно сливалась с мужской частью своей делегации.

Совместная тренировка прошла на удивление бодро. Японские студенты были техничны, но её ребята брали напором и нестандартным использованием причуд. Рин столкнулась в спарринге с парнем, чьи волосы напоминали красно-белый леденец, и едва успела возвести воздушный щит, когда он обрушил на неё волну льда.

После боя, когда все, тяжело дыша, потянулись к выходу, Рин перехватил дядя.

– Рин-ча-а-ан! – Мик буквально взлетел над землёй, его голос ударил по барабанным перепонкам, как таран. – Ты выросла! Стала такой крутой! Е-е-е-е!

– Дядя Хизаши, потише, – поморщилась она, чувствуя, как в ушах начинает звенеть.

К счастью, подоспевший Айзава-сенсей одним взглядом стёр причуду коллеги, погрузив коридор в благословенную тишину. Рин благодарно кивнула угрюмому учителю и, попрощавшись, направилась к раздевалкам. Усталость навалилась свинцовым грузом. В голове шумело, а перед глазами плыли цветные пятна — типичный побочный эффект от перенапряжения «Авиопластики».

Она подошла к двери с красной табличкой, уже предвкушая прохладный душ. Пальцы только коснулись ручки, как сзади раздался яростный рык.

– Эй, ты! Урод из обмена!

Прежде чем Рин успела обернуться, чья-то железная хватка вцепилась ей в воротник костюма. Мир перевернулся. Её с силой дернули назад, протащили несколько метров и буквально вшвырнули в соседнюю дверь — мужскую раздевалку.

Рин не успела сгруппироваться и жестко приземлилась на кафельный пол. Локоть пронзила острая боль.

– Ты, долбоёб, совсем офигел? Всю женскую раздевалку рассмотреть решил?! – Голос Кацуки Бакуго, пропитанный чистой яростью, грохотал над ней.

Рин сидела на полу, ошарашенно глядя на свои ладони. Голова гудела так сильно, что она на мгновение забыла, как дышать. Перед ней стоял взбешённый блондин, его ладони искрились, а взгляд обещал скорую расправу.

– К-Кацуки, это не… она же… – раздался откуда-то из угла тонкий, срывающийся голос Мидории.

– Заткнись, Деку! – рявкнул Бакуго, не сводя глаз с «нарушителя». – Этот придурок ломился к девчонкам! Я его проучу!

– Бро, резковато! Видно же, парень растерялся! – Киришима, стоявший неподалеку с полотенцем на шее и голым торсом, попытался разрядить обстановку, но подходить ближе не спешил.

Рин медленно подняла голову. В ушах всё ещё звенело после криков дяди, а теперь ещё и этот взрывной парень добавил децибел. Она видела, как к ней подскочили ещё двое. Один с жёлтыми волосами и глуповатой ухмылкой, а второй — совсем коротышка с фиолетовыми шарами на голове.

– Слушай, чел, – Каминари присел на корточки рядом с ней, заговорщицки подмигнув. – Мы тебя не осуждаем, честно. Ну, расскажи, ты успел что-нибудь увидеть?

– Да-да! – Минета закивал так интенсивно, что едва не свалился. – Там Яойорозу уже переодевалась? А Ашидо? Какие они вблизи?

Рин почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она не была неженкой — в её классе шутки были и пожёстче, но ситуация перешла границы разумного. Она была старостой, она была гостьей, и, в конце концов, она была девушкой, которую только что швырнули на пол в мужской раздевалке и обвинили в извращениях.

Бакуго в это время отвлекся на Каминари, собираясь отвесить ему подзатыльник за «тупость». Это был идеальный момент.

Рин резко поднялась на ноги. Она была ниже Бакуго, но сейчас казалась выше за счёт той ледяной уверенности, что исходила от неё. Она не стала ничего объяснять.

Размахнувшись, она отвесила Бакуго хлёсткую, звонкую пощёчину.

В раздевалке воцарилась гробовая тишина. Даже Мидория перестал бубнить под нос и замер с открытым ртом. Кацуки медленно повернул голову обратно, его глаза сузились до щелочек, а на щеке отчетливо проступало красное пятно.

– Пошёл ты, – чётко, с идеальным японским произношением произнесла Рин.

Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из мужской раздевалки. Её плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Она вошла в женскую половину, где ученицы 2-А уже вовсю обсуждали тренировку.

При виде Рин, которая выглядела так, будто только что вышла из эпицентра взрыва, девушки замолчали.

– Рин-сан? Что случилось? – Урарака обеспокоенно подошла к ней. – Мы слышали крик Бакуго за стеной…

Рин молча дошла до скамейки, рухнула на неё и закрыла лицо руками. Тихий, усталый выдох вырвался из её груди.

– Ваш Бакуго — идиот, – глухо произнесла она сквозь пальцы. – Он решил, что я парень, который подглядывает за вами, и зашвырнул меня к парням.

Девушки замерли. Первой отреагировала Мина Ашидо, чьи глаза округлились от возмущения.

– Он что?! Да он совсем берега попутал!

– Рин-тян, прости его, пожалуйста, – Момо Яойорозу подошла и осторожно положила руку ей на плечо. – Кацуки бывает… импульсивным. Но это переходит все границы.

– Я не обиделась, – ответила Рин, поднимая голову. В её глазах не было слёз, только безграничная усталость. – Меня часто путают. Но день был слишком длинным для таких приключений. А мне ещё расселение контролировать.

Вечер в общежитии обещал быть тихим, но класс 2-А решил иначе. Рин сидела в общей гостиной с Идой, обсуждая списки комнат и график дежурств, когда к ней начали подходить.

Первым был Мидория. Он был красным, как спелый помидор, и постоянно кланялся.

– Рин-сан, простите, что не вмешался сразу! Я… я был в шоке, и я хотел сказать, но Каччан такой громкий… Пожалуйста, примите мои извинения!

– Всё нормально, Мидория, – мягко улыбнулась она. – Ты единственный, кто пытался что-то сказать.

Затем подошли Серо и Тодороки. Шото просто коротко кивнул, признавая, что ситуация была «недостойной героя», а Серо неловко почесал затылок.

– Слушай, мы правда не знали. Ты круто дерешься, и костюм… в общем, извини, что так вышло.

Даже Ида, который в момент инцидента уже ушёл, узнав подробности от Джиро, примчался извиняться за весь класс как староста.

– Это недопустимое поведение для студента Юэй! Я обязательно проведу беседу с Бакуго-куном! – громко рубил воздух руками Тэнъя.

Самым эпичным было появление Каминари и Минеты, которых буквально за уши притащили Джиро и Мина.

– Извиняйся, живо! – шипела Кьёка, втыкая разъём наушника в бок Денки.

– Прости-и-и-и! – взвыли оба, согнувшись в три погибели. – Мы не хотели обидеть! Мы думали, ты свой в доску!

Рин только рассмеялась, глядя на эту процессию. Киришима, стоявший чуть поодаль, поднял большой палец вверх.

– Ты крутая, Рин! Та пощёчина была мужественной! То есть… ну, ты поняла!

Единственным, кто не подошёл, был Бакуго. Он сидел в самом дальнем углу гостиной, отвернувшись от всех и делая вид, что очень увлечен своим телефоном. Однако Рин заметила, что он подозрительно притих. Каждый раз, когда кто-то из его друзей подходил к ней, он раздражённо цыкал и дёргал плечом, но не проронил ни одного проклятья в её сторону.

Когда суета улеглась, и её одноклассники наконец разошлись по комнатам, Рин вышла на балкон, чтобы подышать ночным воздухом. Тишина Японии отличалась от российской — она была более влажной и наполненной стрекотом насекомых.

– Эй.

Она обернулась. В дверях стоял Бакуго. Он не смотрел на неё, взгляд был устремлен куда-то в сторону деревьев.

– Слушаю, – спокойно ответила Рин.

– Ты… – он запнулся, и на его лице проступило выражение, будто он съел лимон. – Ты неплохо блокировала лёд Половинчатого сегодня.

Рин приподняла бровь. Это было максимально близко к извинению, на которое был способен Кацуки Бакуго.

– Спасибо. Ты тоже неплохо взрываешь всё вокруг, – ответила она в тон ему.

Бакуго фыркнул, развернулся и пошёл прочь, но у самой двери бросил через плечо:

– Завтра на тренировке не надейся на поблажки, Подушка Воздушная.

Рин улыбнулась, глядя ему в спину.

– Подушка? – прошептала она. – Ну ладно, Взрывная Истеричка. Посмотрим, кто кого.

Впереди было ещё несколько дней выходных и совместных занятий. И, судя по всему, скучать ей точно не придётся. Языковой барьер оказался самой меньшей из её проблем, но, возможно, именно это и делало геройскую академию таким интересным местом.