...

Зона не прощает слабости, но она обожает странности. На Армейских складах к Василисе Рощиной привыкли так же, как к вечному туману или треску счетчика Гейгера. Для кого-то она была Бесей, для своих — Бесом, а для долговых патрулей, что порой сталкивались с ней в «ничейных» зонах — Ведьмой. Прозвище приклеилось намертво, и Василиса носила его с небрежным изяществом, иногда картинно шепча вслед уходящим бойцам в черных комбинезонах невнятные проклятия. Пусть боятся. Страх в Зоне — это отличный предохранитель.

Выглядела она так, будто время для неё остановилось где-то между выпускным балом и первым курсом университета. Рыжие волосы, вечно растрепанные, падали на плечи ярким пламенем, а зеленые глаза смотрели на мир с такой пугающей глубиной, какая бывает только у тех, кто видел изнанку бытия. Миниатюрная, худая, в легком комбинезоне, обвешанная костяными и керамическими ножами — она казалась легкой добычей. До тех пор, пока не вскидывала свою бесшумную пневматику. Иглы, смазанные её особым составом, отправляли к праотцам любого мутанта быстрее, чем тяжелая пуля калибра 7.62.

Она шла по Зоне так, словно та была её личным садом. Никаких болтов, никаких детекторов. Она просто чувствовала ритм аномалий, обходя «карусели» и «трамплины» по какой-то одной ей ведомой траектории. Говорили, что она в «Свободе» с самого основания. Говорили, что она была здесь еще до того, как Зона обрела свои нынешние границы. На вопросы о возрасте она лишь скалилась, называя то «три года», то «девяносто».

Когда северные территории начали «задыхаться» от нехватки людей и участившихся прорывов, Лукаш вызвал её к себе. Задача была проста: провести группу усиления на «Янов».

Путь, который у обычного отряда занял бы неделю с неизбежными потерями, под руководством Беси сократился до одного светового дня. Она вела их тропами, которые не были отмечены ни на одной карте ПДА. Тени Рыжего леса расступались перед ней, а кровососы, чье дыхание ощущали на затылках новички, так и не решились напасть.

К вечеру они уже входили в гермоворота станции «Янов».

Локи, лидер местной ячейки «Свободы», ждал их, прислонившись к косяку своей импровизированной резиденции. Увидев Василису, он расплылся в широкой улыбке, в которой читалось не только облегчение, но и искреннее тепло.

– Беся! Рыжая ты бестия, живая! – Локи шагнул навстречу, едва не сбив её с ног медвежьими объятиями.

– Не дождешься, Локи, – она легко отстранилась, поправляя ремень своей пневматики. – Привела тебе пополнение. Все целые, даже штаны не обмочили.

– Ну, с тобой-то... – он хмыкнул, жестом приглашая её внутрь. – Пойдем, отметим приезд. Ты здесь два года не показывалась, я уж думал, ты в Центр ушла насовсем.

Вечер прошел за разговорами и легкой выпивкой. Василиса ценила Локи — он был из тех немногих, кто не пытался выведать её секреты, принимая её странности как должное. Но спать ей не хотелось. Зона на севере пахла иначе — острее, холоднее, злее.

Ранним утром она ушла с разведгруппой в сторону Рыжего леса, просто чтобы размяться. Вернулись они только к сумеркам, усталые, но довольные: нашли пару новых лазеек в обход «жарок».

Вечерний «Янов» гудел. Сталкеры разных мастей теснились за столиками, деля хабар и байки. Василиса сидела в компании Локи и дядьки Яра. Воздух был пропитан запахом дешевого табака, оружейного масла и тушенки.

– Хорошо идем, – Яр поправил очки, довольно щурясь. – С твоими тропами, Бесь, мы тут быстро порядок наведем.

Василиса лениво обвела взглядом зал. Её внимание задержалось на противоположной стороне станции, где традиционно кучковались долговцы. У них всегда всё было по линейке: спины прямые, лица кислые, дисциплина до тошноты.

И тут её взгляд замер. Среди черных комбинезонов выделялась фигура офицера. Что-то в развороте плеч, в том, как он держал кружку, в жесткой линии челюсти показалось ей до боли, до дрожи знакомым.

– А это кто? – спросила она, кивнув в сторону долгового стола. Голос её стал сухим и ломким.

Локи удивленно приподнял бровь, проследив за её взглядом.

– Бесь, ну ты что? Не видишь, что полковник?

Василиса раздраженно дернула плечом, не сводя глаз с мужчины.

– Тьфу... Да погоны я уже рассмотрела. Можно побольше информации, которую я не смогу и сама сказать?

– Ну... Допустим, Шульга это, – начал Локи, понизив голос. – Командир местного отряда «Долга». Мужик суровый, идейный до мозга костей. С ним лучше не задираться, он шуток не понимает. Мы тут с ними в хрупком мире живем, так что ты свои «ведьминские» штучки придержи.

Шульга. Костя.

Василиса почувствовала, как внутри что-то перевернулось, словно сработала старая, забытая ловушка. Костя. Константин Рощин. Её старший брат. Человек, который когда-то был для неё целым миром — и светом, и тьмой, и защитой, и грехом.

Мир Зоны был огромен, но пути в нем всегда сходились в одной точке. Если это действительно он, то ирония судьбы выходила за все рамки разумного. Девочка-ведьма из анархистской «Свободы» и образцовый офицер «Долга», карающий за любое отступление от устава.

Она вспомнила их старый дом на окраине маленького городка. Вспомнила запах полыни в заброшенном саду, где они прятались от родителей. Ей было тринадцать, ему — шестнадцать. Те жаркие летние ночи, когда границы дозволенного стирались, оставляя лишь лихорадочный шепот и прикосновения, от которых кружилась голова. Это была их тайна, их личная Зона отчуждения задолго до того, как они оказались здесь.

Василиса усмехнулась, и этот оскал заставил Локи поежиться.

– Шульга, значит... – пробормотала она, чувствуя, как на губах закипает азарт.

– Эй, Бесь, ты чего? – Яр обеспокоенно коснулся её руки. – Только не говори, что ты решила его сглазить прямо сейчас.

– Нет, Яр, – она медленно поднялась из-за стола, поправляя куртку. – Сглазить — это слишком просто. Я пойду, поздороваюсь. Старые знакомые, знаешь ли.

– Какие еще знакомые? – Локи попытался поймать её за рукав, но она ускользнула. – Беся, стой! Ты же знаешь их правила!

Она не слушала. Её шаги были бесшумными, как у кошки. Она шла через зал, и сталкеры инстинктивно расступались, чувствуя исходящую от неё странную, вибрирующую энергию.

Долговцы за столом напряглись. Двое бойцов синхронно положили руки на рукояти пистолетов, увидев приближающуюся «свободовку». Но Шульга лишь коротко кивнул им, приказывая оставаться на местах. Он почувствовал её взгляд еще раньше, чем она подошла.

Василиса остановилась в двух шагах от него. На таком расстоянии она видела мелкие шрамы на его лице и седину, тронувшую виски. Он повзрослел, заматерел, стал похож на гранитную скалу, но это были те же глаза. Тот же взгляд, который когда-то смотрел на неё в темноте спальни.

– Здравия желаю, господин полковник, – произнесла она с неприкрытой издевкой, склонив голову набок. – Не узнаете старых друзей? Или устав запрещает помнить тех, с кем делили одну постель... еще до того, как надели эту пафосную форму?

За столом воцарилась мертвая тишина. Сталкеры вокруг замерли, боясь пропустить хоть слово. Лицо Шульги осталось непроницаемым, лишь желваки на скулах едва заметно дрогнули.

– Рощина, – голос его был низким, ровным, как гул трансформатора. – Я думал, ты давно сгинула в какой-нибудь «воронке».

– Как видишь, Зона меня любит больше, чем тебя, Костя, – она сделала еще шаг вперед, игнорируя рычание его подчиненных. – А может, она просто знает, что я еще не закончила свои дела.

Шульга медленно встал. Он был намного выше её, массивен и опасен, но Василиса даже не моргнула. Она знала, что под этим слоем брони и дисциплины бьется сердце того самого мальчишки, который когда-то клялся ей в вечной верности среди зарослей полыни.

– У нас здесь нейтральная территория, – сухо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Но моё терпение имеет границы. Уходи к своим, «свободная».

– Ой, как официально! – Василиса звонко рассмеялась, и этот смех прозвучал в тишине бара как звон разбитого стекла. – А помнишь, как ты называл меня в тринадцать? «Моя маленькая ведьма». Кажется, пророчество сбылось.

Она подалась вперед, почти касаясь губами его уха, и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Если это действительно ты, Костя... то ты ведь не будешь против освежить в памяти наше прошлое? Зона большая, а ночи здесь очень длинные. И никакие уставы не спасут тебя от того, что у нас в крови.

Она отстранилась, одарив его своей самой лучезарной и одновременно пугающей улыбкой.

– Рада была повидаться, полковник. Еще увидимся. Обязательно.

Василиса развернулась на каблуках и легкой походкой направилась обратно к своему столику, оставив за спиной онемевших долговцев и своего брата, который смотрел ей вслед так, словно увидел призрака.

Локи и Яр смотрели на неё с немым вопросом.

– Что это было, Бесь? – наконец выдавил Локи.

– Семейная сцена, – она небрежно махнула рукой и потянулась к своей кружке. – Мир тесен, Локи. Особенно в Зоне.

Она сделала глоток, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Игра началась. И она знала, что Костя — её строгий, правильный брат — не сможет устоять. Потому что Зона не только убивает. Она возвращает то, что должно быть скрыто навсегда.

А Василиса всегда умела ждать. Ведьмы вообще народ терпеливый.