В плену любви

В огромном зеркале холла отражался человек, которого боялся весь Сеул, и Ким Тэхён прекрасно это знал. В свои двадцать один он обладал не только внешностью падшего ангела, но и тяжёлым, властным взглядом, унаследованным от отца — главы крупнейшей корпорации страны. Идеально скроенный костюм-тройка подчёркивал его широкие плечи, а аура сильного омеги подавляла любого, кто осмеливался подойти слишком близко.

Тэхён поправил запонку и бросил взгляд на часы. Сегодняшний благотворительный вечер был лишь предлогом. Настоящая причина, по которой он согласился потратить три часа своей жизни на светские беседы, сейчас наверняка пряталась где-нибудь в углу банкетного зала, надеясь остаться незамеченным.

– Машина подана, господин Ким, – негромко произнёс секретарь, склонив голову.

Тэхён ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул и вышел из особняка, чувствуя, как внутри привычно сжимается пружина предвкушения.

Чон Чонгук. Имя, которое он шептал по ночам с самого детства. Чонгук был его полной противоположностью: мягким, добрым, светлым. И, к глубокому сожалению Тэхёна, Чонгук до смерти его боялся.

В банкетном зале было душно от запахов дорогих парфюмов и фальшивых улыбок. Тэхён вошёл, и толпа инстинктивно расступилась, образуя коридор. Он не искал взглядом партнёров по бизнесу. Его глаза сканировали пространство, пока не остановились на фигуре у фуршетного стола.

Чонгук выглядел очаровательно в своём светло-голубом пиджаке. Он что-то увлечённо рассказывал стайке омег, жестикулируя тонкими пальцами. Но стоило ему почувствовать на себе тяжёлый, собственнический взгляд, как улыбка мгновенно сползла с его лица.

Тэхён направился прямо к нему.

– Чонгук-и, – голос Тэхёна прозвучал низко, почти как рычание, хотя он старался придать ему мягкости. – Давно не виделись.

Чонгук вздрогнул, его плечи напряглись, а глаза округлились от плохо скрываемого испуга. Он сделал крошечный шаг назад, едва не задев стол.

– Тэхён-сси... – пробормотал он, опуская взгляд на свои лакированные туфли. – Добрый вечер.

– Почему ты не смотришь на меня? – Тэхён подошёл вплотную, нарушая все границы личного пространства. От него пахло дорогим деревом и чем-то острым, властным. – Разве я так страшен сегодня?

– Нет, что ты, – Чонгук сглотнул, и Тэхён проследил за движением его кадыка. – Просто... здесь очень много людей.

– Тебе всегда было неуютно в толпе, – Тэхён протянул руку и аккуратно поправил воротник пиджака Чонгука. Его пальцы намеренно задержались на нежной коже шеи, чувствуя, как бешено бьётся пульс младшего. – Пойдём на террасу. Там свежо.

– Я... я обещал другу вернуться через минуту, – попытался возразить Чонгук, но его голос дрогнул.

Тэхён слегка наклонился к его уху, обжигая дыханием.

– Твой друг подождёт. А я ждать не люблю. Ты же знаешь.

Чонгук послушно пошёл следом, словно кролик, загипнотизированный удавом. На террасе было прохладно, шум вечеринки доносился лишь приглушённым гулом. Ночной Сеул раскинулся внизу россыпью огней, но Тэхён смотрел только на омегу перед собой.

– Ты избегаешь моих звонков, – начал Тэхён, облокачиваясь на перила. – И моих приглашений на ужин.

– У меня было много учёбы, – тихо ответил Чонгук, не поднимая головы. – Подготовка к экзаменам отнимает всё время.

– Ложь, – Тэхён резко сократил расстояние между ними, заставляя Чонгука прижаться спиной к холодному камню балюстрады. – Ты боишься меня. До сих пор. С того самого дня в старшей школе, когда я избил того альфу, который посмел до тебя дотронуться.

Чонгук вскинул глаза, и в них блеснули слёзы.

– Ты чуть не убил его, Тэхён! В тебе столько ярости... Я каждый раз смотрю на тебя и вижу не того мальчика, с которым мы играли в песочнице, а человека, который может разрушить чью-то жизнь одним щелчком пальцев.

– Я защищал то, что принадлежит мне! – Тэхён ударил ладонью по перилам, отчего Чонгук вскрикнул. – Ты с самого детства мой, Чонгук. Ты просто ещё не осознал этого.

– Я не вещь, чтобы принадлежать тебе, – голос Чонгука окреп, хотя руки всё ещё дрожали. – Ты пугаешь меня своей силой. Твоя корпорация, твои деньги, твоё влияние... Всё это душит.

Тэхён замер. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось от боли, которую он тут же скрыл за маской холодного безразличия. Он медленно протянул руку и коснулся щеки Чонгука. На этот раз младший не отстранился, лишь зажмурился.

– Если бы ты только знал, – прошептал Тэхён, – что вся эта империя не имеет смысла, если в ней нет тебя. Я строю стены вокруг себя, чтобы никто не мог причинить мне вред, но для тебя я всегда оставлял дверь открытой. А ты только и делаешь, что пытаешься её запереть с другой стороны.

– Потому что я не знаю, кто ты на самом деле, – Чонгук открыл глаза, и в них Тэхён увидел не только страх, но и странную, щемящую нежность. – Ты прячешься за своей властью, Тэхён. Ты стал монстром, которого сам же и выдумал.

Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

– В этом мире либо ты монстр, либо тебя съедят. Я выбрал первый вариант, чтобы иметь возможность защитить тебя.

– От кого? – Чонгук сделал шаг вперёд, оказываясь в опасной близости. – Единственный, от кого мне нужно защищаться — это ты сам. Ты не даёшь мне дышать.

Тэхён молчал долго, вглядываясь в черты лица, которые он знал наизусть. Каждую родинку, каждый изгиб губ. Он любил этого человека так сильно, что эта любовь порой пугала его самого. Она была тёмной, густой и тяжёлой, как смола.

– Хорошо, – наконец сказал Тэхён, отступая. – Если моё присутствие так невыносимо, я уйду. Но помни одну вещь, Чонгук.

Он развернулся, собираясь уйти, но остановился у самого выхода.

– Ты можешь бежать от меня сколько угодно. Можешь прятаться за учёбой, друзьями или другими людьми. Но когда тебе станет по-настоящему страшно, когда мир вокруг тебя начнёт рушиться — ты позовёшь именно меня. И я приду. Потому что мой страх потерять тебя гораздо сильнее твоего страха перед моей силой.

Тэхён вышел, оставив Чонгука одного на террасе. Тот стоял, обхватив себя руками, и смотрел вслед уходящему наследнику корпорации Ким. В воздухе всё ещё витал аромат древесины и власти, и Чонгук, вопреки собственному разуму, глубоко вдохнул его, чувствуя, как сердце предательски пропускает удар.

Он боялся Ким Тэхёна. Боялся его могущества и его неконтролируемых чувств. Но ещё больше он боялся того, что однажды Тэхён действительно перестанет за ним следовать.

– Сумасшедший, – прошептал Чонгук в пустоту ночи, и по его щеке скатилась одинокая слеза. – Ты просто сумасшедший.

А внизу, в чёрном лимузине, Тэхён сжимал кулаки так, что белели костяшки. Он знал, что этот раунд проигран, но война за сердце Чон Чонгука только начиналась. И в этой войне Ким Тэхён не собирался принимать капитуляцию.

– Господин Ким? – осторожно спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида. – Куда едем?

Тэхён посмотрел на освещённое окно террасы, где всё ещё виднелся силуэт омеги.

– Домой, – коротко бросил он. – И распорядись, чтобы завтра в университет Чона доставили те цветы, которые он любит. Анонимно.

– Будет исполнено.

Тэхён откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Он подождёт. Он умел ждать годами. В конце концов, всё самое ценное в этом мире достаётся тем, кто обладает силой удержать это в своих руках. А силы Тэхёну было не занимать.

Главное было не сломать Чонгука в процессе. Но это была самая сложная задача из всех, что когда-либо стояли перед будущим главой империи Ким. Ведь любовь в его понимании всегда была сродни захвату, а Чонгук был той единственной крепостью, которую нельзя было взять штурмом. Только добровольной сдачей.

– Ты всё равно будешь моим, – тихо пообещал он темноте салона. – Даже если мне придётся стать для тебя всем миром, чтобы ты перестал его бояться.

Машина плавно тронулась с места, унося Тэхёна в ночь, оставляя за собой шлейф власти, богатства и невысказанной боли, которую мог почувствовать только один человек во всём Сеуле. Человек, который сейчас стоял на террасе и смотрел на красные габаритные огни уезжающего автомобиля, чувствуя странную пустоту в груди.