Ах ох боже

Стены заброшенного торгового центра пахли пылью, старой бумагой и безнадежностью. Хёнджин прижался спиной к холодному бетону, стараясь дышать через раз. В этом мире тишина была его единственным союзником. Когда три года назад вирус «Пустого гнезда» выкосил почти всё население омег, мир альф сошел с ума. Города превратились в охотничьи угодья, где инстинкты заменили закон, а редкий, почти сказочный запах омеги стал ценнее золота и самой жизни.

Хёнджин был последним. По крайней мере, так говорили слухи, которые он подслушивал, прячась в вентиляционных шахтах и подвалах. Он научился подавлять свой естественный запах химикатами, грязью и страхом, но сегодня удача, кажется, решила от него отвернуться.

– Черт, – прошептал он, чувствуя, как в горле пересохло.

Ему нужно было выйти. Запасы еды иссякли, а жажда начала сводить с ума. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая разбитые витрины в кроваво-красный цвет. Хёнджин натянул капюшон поглубже, проверил нож на поясе и осторожно ступил на разбитый тротуар.

Улица казалась пустой, но воздух был тяжелым. Запах альф здесь повсюду — резкий, агрессивный, перенасыщенный тестостероном. Без омег их природа начала гнить изнутри, превращая мужчин в хищников, которые не знают покоя.

Хёнджин двигался вдоль теней, его сердце колотилось в ритме тревожного марша. Он почти добрался до старого склада, где, по его расчетам, могли остаться консервы, как вдруг ветер переменился.

Холодный, пронзительный ветерок принес с собой нечто иное. Запах хвои, дорогого коньяка и чего-то опасно-сладкого. Хёнджин замер. Этот запах не был похож на вонь отчаявшихся дикарей с окраин. Это был запах власти. Чистой, концентрированной силы.

– Ну надо же, – раздался низкий, бархатистый голос из темноты переулка. – Я думал, что у меня галлюцинации от голода, но этот аромат... Он настоящий.

Хёнджин резко обернулся, выхватывая нож. Из тени медленно вышел мужчина. Он выглядел слишком аккуратно для этого разрушенного мира: черное пальто, идеально сидящее по фигуре, ухоженные волосы и взгляд, от которого по коже пробежали мурашки. Это был Минхо. В этом районе его знали как самого опасного альфу, человека, который не просто выжил, а подчинил себе хаос.

– Стой, где стоишь, – голос Хёнджина дрогнул, несмотря на все попытки казаться смелым.

Минхо остановился, но на его губах заиграла ленивая, порочная ухмылка. Он принюхался, прикрыв глаза, словно смаковал самое дорогое вино в мире.

– О, милый, ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, – Минхо сделал шаг вперед, игнорируя выставленное оружие. – Последний омега на земле. И надо же, какой красавец. Природа приберегла лучшее на десерт?

– Я не десерт, – огрызнулся Хёнджин, отступая на шаг назад. – Уходи, или я перережу тебе горло.

Минхо рассмеялся. Смех был тихим, грудным и пугающе интимным.

– Ты перережешь мне горло? – Он снова шагнул ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. – Своими дрожащими ручками? Малыш, ты едва стоишь на ногах от страха. Твой запах выдает тебя с потрохами. Знаешь, чем ты сейчас пахнешь?

Хёнджин молчал, вжимаясь спиной в кирпичную кладку.

– Ты пахнешь персиками, которые начали созревать под палящим солнцем, – прошептал Минхо, наклоняясь к его шее. – И немного — сладким отчаянием. Это сочетание сводит меня с ума.

– Не подходи! – Хёнджин сделал выпад ножом, но Минхо среагировал молниеносно.

Одним движением он перехватил запястье омеги, сжимая его подобно стальным тискам. Нож со звоном упал на асфальт. Хёнджин охнул, когда его прижали к стене, а свободная рука альфы легла ему на талию, притягивая почти вплотную.

– Тише, тише, – промурлыкал Минхо прямо в ухо Хёнджину, обжигая кожу горячим дыханием. – Я не собираюсь тебя убивать. Зачем портить такой редкий экземпляр? Я собираюсь сделать с тобой вещи гораздо более... интересные.

Хёнджин чувствовал, как его тело предательски реагирует на близость сильного альфы. Инстинкты, которые он так долго подавлял, проснулись с яростной силой. Его колени подогнулись, и если бы не крепкая хватка Минхо, он бы просто сполз на землю.

– Отпусти... пожалуйста, – прохрипел Хёнджин, пытаясь отвернуться.

– Пожалуйста? – Минхо усмехнулся, его губы коснулись чувствительной точки за ухом омеги. – Какое сладкое слово. Но ты ведь знаешь, что в этом мире «пожалуйста» больше не работает. Здесь работает только право сильного. А я сейчас очень, очень силен. И очень голоден. Но не до еды, Хёнджин.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Хёнджин распахнул глаза, глядя в темные, полные желания глаза альфы.

– Я знаю о тебе всё, – Минхо медленно провел носом по челюсти Хёнджина вниз, к пульсирующей жилке на шее. – Я следил за тобой три дня. Ждал, когда ты выйдешь из своей норки. Ты такой осторожный, такой пугливый... Это так возбуждает.

Рука Минхо под курткой Хёнджина скользнула выше, оглаживая ребра и заставляя омегу мелко дрожать.

– Знаешь, что альфы делают, когда находят что-то настолько ценное? – Минхо прикусил мочку его уха, вызывая у Хёнджина невольный стон. – Они метят это. Чтобы ни одна другая тварь даже не посмела посмотреть в твою сторону.

– Ты не можешь... мы даже не знакомы, – Хёнджин попытался оттолкнуть его, но его движения были слабыми, скорее похожими на ласку.

– Мы познакомимся очень близко, обещаю, – Минхо обхватил его лицо ладонью, заставляя смотреть на себя. – Ты принадлежишь мне с того момента, как я почувствовал твой след в паре кварталов отсюда. Весь мир вымер, Хёнджин. Остались только мы. Ты — единственный приз, и я не намерен им делиться.

Минхо прижался своим пахом к бедру Хёнджина, давая почувствовать твердость своего желания. Омега всхлипнул, зажмурившись. Запах альфы забивал легкие, туманил разум, стирал остатки логики.

– Ты хочешь этого, – это был не вопрос, а утверждение. – Твоё тело буквально кричит о том, как сильно оно соскучилось по чужим рукам. По тому, чтобы тебя взяли, грубо и властно.

– Нет... – слабо возразил Хёнджин, хотя его пальцы уже вцепились в плечи Минхо, сминая дорогую ткань пальто.

– Да, – Минхо накрыл его губы своими.

Поцелуй был жадным, требовательным, лишенным всякой нежности. Это было заявление о правах собственности. Минхо исследовал его рот так, словно захватывал новую территорию, не оставляя Хёнджину шанса на сопротивление. Омега почувствовал, как мир вокруг окончательно исчезает, оставляя только этот жар, этот вкус и это невыносимое, пошлое напряжение между ними.

Когда Минхо отстранился, чтобы перевести дыхание, его глаза горели первобытным огнем.

– Я забираю тебя домой, – сказал он, и в его голосе не было места для споров. – Там у нас будет много времени. Я научу тебя, как быть хорошим омегой для последнего альфы, которого ты когда-либо увидишь.

– А если я сбегу? – прошептал Хёнджин, хотя сам понимал, что бежать ему больше некуда. И, честно говоря, больше не хотелось.

Минхо снова ухмыльнулся, его рука опустилась ниже, бесцеремонно сжимая ягодицу Хёнджина.

– Попробуй, – выдохнул он. – Охота на тебя — это лучшее развлечение, которое я могу себе представить. Но поверь, когда я тебя поймаю во второй раз, я буду гораздо менее... деликатным. Хотя, судя по тому, как ты сейчас трешься о мою ногу, тебе это только понравится.

Хёнджин вспыхнул до корней волос, пряча лицо на груди альфы. Мир рухнул окончательно, но в объятиях этого опасного, порочного мужчины он впервые за долгое время почувствовал себя не просто выжившим, а живым.

– Идем, – Минхо подхватил его под локоть, увлекая за собой в сгущающиеся сумерки. – У нас впереди целая вечность, и я собираюсь потратить каждую ее секунду на то, чтобы изучить каждый дюйм твоего тела.

Хёнджин шел следом, чувствуя на себе тяжелый, собственнический взгляд. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда. Последний омега нашел своего хозяина, и этот хозяин явно не собирался быть святым.