Бунтарь семьй сон

Отражение в окне кабинета казалось чужим. На меня смотрел мужчина ростом сто девяносто сантиметров, с резкими чертами лица и волосами чернее самой глубокой ночи. Мои глаза, серые, словно грозовая туча перед ударом молнии, всегда выдавали во мне Теневого Монарха, сколько бы я ни пытался казаться обычным человеком.

Жизнь после спасения мира была... спокойной. Относительно. У меня была прекрасная жена, Ча Хэ Ин, и двое сыновей, которые были моей гордостью и моей постоянной головной болью. Старший, Сон Сухо, был моей копией. В свои восемнадцать он уже достиг роста в сто восемьдесят сантиметров, обладал теми же серыми глазами и силой, которая пробуждалась в нем с каждым днем. «Золотой ребенок», как называли его в ассоциации.

И был Алекс. Мой младший, шестнадцатилетний сын. Он родился от другой женщины в сложный период моей жизни, о чем Хэ Ин знала и что приняла с благородством, достойным королевы. Алекс был иным. В свои шестнадцать он уже догнал меня ростом. Его внешность была вызовом обществу: выбритые виски, объемная макушка, черные серьги-гвоздики и татуировки, покрывающие шею, плечи и левое предплечье. Реалистичный череп на его руке часто пугал прохожих. Но больше всего поражали его глаза — ярко-синие, светящиеся изнутри, словно чистая мана.

Парадокс заключался в том, что у Алекса не было магических сил. Ни системы, ни тени, ни искры маны. Но он был пугающе силен физически. Его тело было выковано из стали, а кулаки были тяжелее молота.

Тишину кабинета нарушил резкий звонок телефона. На экране высветилось: «Средняя школа «Джинсон»».

– Слушаю, – коротко ответил я.

– Господин Сон! – голос директора дрожал от плохо скрываемого ужаса. – Пожалуйста... ваш сын, Алекс... Он избил детей высокопоставленных охотников S-ранга! Пожалуйста, придите как можно скорее, ситуация выходит из-под контроля!

Я почувствовал, как внутри шевельнулась тень. Давление в комнате на мгновение подскочило, заставив бумаги на столе зашелестеть.

– Я сейчас буду, – отрезал я и сбросил вызов.

Первым делом я набрал номер нашего личного адвоката. Чон Ли Вон был молод — всего двадцать три года, — но чертовски талантлив. У него были такие же серые глаза, как у нас, вечно подчеркнутые тонкими стрелками, что придавало его лицу почти неземную красоту. Я знал, что Ли Вон относится к Алексу с особой теплотой, граничащей с чем-то большим, чем просто профессиональный интерес.

– Ли Вон, поезжай в школу. Срочно, – сказал я, как только он взял трубку. – Алекс опять что-то натворил. Похоже, на этот раз всё серьезно.

– Уже в пути, господин Сон, – отозвался спокойный, бархатистый голос. – Не волнуйтесь, я разберусь.

Когда я вошел в здание школы, шум был слышен еще с первого этажа. В кабинете директора творился настоящий хаос.

Там были родители — охотники рангов А и В, разряженные в дорогие костюмы, чьи лица покраснели от крика. Они визжали, словно свиньи на бойне, требуя немедленного исключения, тюремного срока и «справедливости» для своих сыновей, которые сейчас сидели с забинтованными лицами и разбитыми носами.

Алекс сидел в углу на жестком стуле. Его поза выражала полное безразличие. Он лениво рассматривал свои татуировки на предплечье, словно вопли вокруг него были лишь фоновым шумом дождя.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Ли Вон. Его появление заставило присутствующих на секунду замолчать — он излучал ауру ледяного спокойствия и уверенности.

– Так, пожалуйста, примите успокоительное, и давайте выясним причину, – Ли Вон обвел взглядом комнату, и его глаза на мгновение смягчились, когда он посмотрел на Алекса. – Криками мы делу не поможем. Алекс, будь добр, объяснись.

Алекс медленно поднял голову. Его ярко-синие глаза сверкнули из-под черной челки. Он медленно почесал шею, прямо поверх татуировки, и перевел взгляд на «пострадавших».

– Они занимаются буллингом, – его голос был низким и хриплым. – Они избивают слабых. Доводят их до суицида.

В кабинете повисла мертвая тишина. Родители пострадавших парней открыли рты, чтобы начать протестовать, но Алекс продолжил, повысив голос:

– Также они насилуют девушек из обычных семей. Обычных людей, у которых нет защиты. А потом откупаются деньгами, зная, что их родители прикроют их, потому что они несовершеннолетние и закон им ничего не сделает.

Один из отцов, охотник А-ранга, вскочил с места:

– Как ты смеешь лгать, щенок?! Мой сын — будущая звезда ассоциации!

Алекс даже не вздрогнул. Он вытащил из кармана телефон и положил его на стол перед Ли Воном.

– Пару девушек и парней из параллельных классов уже покончили с собой за этот семестр. Все думали — несчастные случаи или депрессия. Но это они их сломали. Все доказательства в моем телефоне. Переписки, видео, которые они сами же снимали, чтобы хвастаться друг перед другом. Я взломал их облачные хранилища.

Ли Вон взял телефон и начал пролистывать файлы. С каждой секундой его лицо становилось всё более бледным, а челюсти сжимались так, что стали видны желваки. Я подошел ближе и заглянул в экран.

То, что мы увидели, было ужасно. Это были не просто подростковые драки. Это были пытки, унижения и кадры, от которых кровь стыла в жилах. Дети «высокопоставленных лиц» чувствовали себя богами, которым дозволено всё.

Я почувствовал, как моя тень начала расползаться по полу кабинета. Температура в комнате упала на несколько градусов. Охотники, сидевшие в комнате, внезапно задрожали. Они почувствовали это — первобытный страх перед существом, которое стоит выше самой смерти.

– Господин Сон, – тихо произнес Ли Вон, не отрывая взгляда от экрана. – Здесь материала на несколько пожизненных сроков. Даже с учетом их возраста.

Я посмотрел на Алекса. Он сидел всё так же неподвижно, но в его синих глазах я увидел не ярость, а глубокую, бесконечную усталость. Он не обладал моей силой, но в нем было нечто большее — обостренное чувство справедливости, которое он защищал своими кулаками, раз закон был бессилен.

– Вы... вы не имеете права! – пролепетала одна из матерей, чувствуя, как стены кабинета начинают давить на нее. – Это незаконно полученные данные!

Ли Вон поднялся, поправляя пиджак. Его серые глаза теперь напоминали стальные клинки.

– В данном случае, – произнес он ледяным тоном, – незаконность получения данных — это меньшая из ваших проблем. Я лично прослежу, чтобы каждый кадр из этого телефона дошел до верховного суда и ассоциации. И поверьте, статус «совершеннолетних» им не поможет, когда об этом узнает общественность.

Я положил руку на плечо Алекса. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Пойдем домой, сын, – сказал я тихо.

– А они? – Алекс кивнул на сжавшихся в углу парней.

– Ими займутся тени, – ответил я, и это не было метафорой. – В юридическом и буквальном смысле.

Мы вышли из школы под прикрытием Ли Вона, который уже начал раздавать указания по телефону, подключая все свои связи. На парковке Алекс остановился и посмотрел на меня.

– Ты злишься, что я ввязался в это? – спросил он, глядя в сторону.

Я посмотрел на своего сына — на его татуировки, на его бунтарский вид, на его синие глаза. Он был силен. Не магией, а духом.

– Я злюсь только на то, что ты не сказал мне раньше, – ответил я. – Мы бы закончили это быстрее.

Алекс впервые за день слабо улыбнулся. В этот момент к нам подошел Ли Вон. Он подошел к Алексу почти вплотную, игнорируя все правила личного пространства.

– Ты молодец, Алекс, – сказал адвокат, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило моего сына слегка покраснеть. – Но в следующий раз, пожалуйста, сначала звони мне. Мои методы изящнее, чем твои кулаки.

– Посмотрим, Ли Вон, – буркнул Алекс, но я заметил, как он расслабился под взглядом молодого человека.

Я смотрел на них и понимал: мир изменился. Охотники, ранги, монстры — всё это стало обыденностью. Но пока в этом мире есть такие люди, как мой сын, готовые встать на защиту слабых, даже не имея «системы» за спиной, у этого мира есть шанс.

– Едем домой, – скомандовал я. – Хэ Ин уже наверняка приготовила ужин, а Сухо заждался спарринга.

Я сел в машину, чувствуя, как тьма внутри меня утихает. Мои сыновья были разными: один — золотой свет моего наследия, другой — яркая синяя искра моего мятежного духа. И я защищу их обоих, чего бы мне это ни стоило. Даже если для этого придется напомнить миру, почему меня называют Монархом Теней.

Но сегодня... сегодня я был просто отцом, который вез своего сына домой. И, глядя на то, как Алекс и Ли Вон о чем-то тихо спорят на заднем сиденье, я впервые за долгое время почувствовал, что всё действительно будет хорошо.