безумие двух сердец

Запах гари всё ещё преследовал его. Он въелся в фиолетовый пиджак, пропитал зелёные волосы и, казалось, осел горьким привкусом на языке. Эйс Кемикалс взлетела на воздух — ярко, громко, с тем самым размахом, который он всегда ценил. Но в этот раз фейерверк устроил не он.

Джокер сидел в полумраке своего кабинета, вертя в пальцах обгоревшую игральную карту. Харли. Его маленькая, послушная куколка не просто ушла — она сожгла мосты, причём сделала это так эффектно, что Готэм содрогнулся.

Сначала это вызвало у него смех. Истеричный, захлебывающийся хохот, переходящий в кашель. Но когда эхо стихло, в пустом логове воцарилась тишина, которую он не мог выносить. Без её болтовни, без запаха её дешёвых духов с ароматом сахарной ваты и пороха, пространство вокруг него казалось стерильным и мёртвым.

– Глупая, маленькая девчонка, – пробормотал он, глядя в окно на огни города. – Ты же понимаешь, что ты натворила?

Он знал правила этого города лучше, чем кто-либо. Харли Квинн без его тени — это не просто свободная женщина. Это открытая мишень. За годы их «сотрудничества» она успела насолить каждому второму боссу мафии, каждому коррумпированному копу и, конечно, Бэтсу. Теперь, когда слух о том, что Король и Королева больше не вместе, разлетелся по подворотням, на неё объявлено сафари.

В груди что-то кольнуло. Не то чувство, которое испытывают нормальные люди, нет. Это была собственническая ярость, смешанная с чем-то пугающе похожим на тоску. Он выгнал её импульсивно, в порыве раздражения, решив, что она стала слишком... человечной. Слишком мешала его хаосу. Но правда заключалась в том, что Харли и была его идеальным хаосом.

– Охота, значит? – Джокер резко поднялся, опрокидывая стул. – Никто не имеет права трогать мои игрушки. Особенно те, которые я сам выбросил.

Он схватил со стола золотой пистолет и проверил обойму. Его движения были рваными, лихорадочными. Он любил её — по-своему, как хищник любит добычу, которая умеет огрызаться. И он собирался её вернуть, даже если для этого придётся перевернуть Готэм вверх дном.

---

Харли сидела на крыше заброшенного склада, доедая сэндвич с яйцом, который чудом уцелел после её утренней стычки с наёмниками Чёрной Маски. Колено ныло, а плечо украшал свежий синяк, но она чувствовала себя... живой.

– Ты справишься, Харлз, – прошептала она себе под нос, вытирая соус с подбородка. – Ты — самостоятельная единица. Ты — это ты.

Но где-то глубоко внутри, там, где всё ещё теплилась память о докторе Квинзель, сидела маленькая девочка и плакала по своему «Пирожочку». Она ненавидела себя за это. Она взорвала то проклятое место, где он превратил её в монстра, но монстр внутри неё всё равно продолжал звать своего создателя.

Снизу донёсся визг тормозов. Харли мгновенно подобралась, отбрасывая остатки еды и хватая свою верную биту, расписанную именами тех, кому не повезло.

– Ну давайте, мальчики, – оскалилась она, поправляя разноцветные хвосты. – Тётя Харли сегодня не в духе.

Она ожидала увидеть головорезов Сиониса или парней Пингвина. Но когда из фиолетового ламборгини, влетевшего прямо в ворота склада, вышел человек в зелёном парике и безупречном костюме, её сердце пропустило удар. А потом забилось с удвоенной силой — от ярости.

---

Джокер вышел из машины, не обращая внимания на то, что из тени на него смотрят дула автоматов её новых «друзей» или врагов — ему было плевать. Он смотрел только вверх, туда, где на краю крыши стояла она.

– Харли! – закричал он, раскинув руки в стороны, словно ожидая аплодисментов. – Оставь эти игры, детка! Папочка пришёл забрать тебя домой!

Харли спрыгнула вниз, используя пожарную лестницу, и приземлилась в десяти шагах от него. Её взгляд был холодным, в нём не было того обожания, к которому он привык. Это была другая Харли.

– Домой? – она издала короткий, сухой смешок. – У меня больше нет дома, Джей. Я его взорвала. Помнишь?

– О, это было великолепно! – Джокер сделал шаг вперёд, его глаза лихорадочно блестели. – Настоящее искусство! Я оценил, честно. Но Готэм — опасное место для одинокой птички. Все эти гиены... они хотят разорвать тебя.

– Единственная гиена, которой стоит бояться — это та, что стоит передо мной, – Харли крепче сжала биту. – Уходи. Я не вернусь. Ты сам сказал, что я тебе не нужна.

– Я соврал! – воскликнул он, и в его голосе прорезалась непривычная искренность, от которой у него самого пошли мурашки. – Я безумен, Харлз, ты же знаешь. Я творю глупости. Но этот город... он пуст без твоего смеха. Я скучаю.

Он сделал ещё шаг. Он действительно скучал. По тому, как она смотрела на него, по её безумным планам, по тому, как она была единственной, кто не боялся его гнева.

– Ты скучаешь? – Харли прищурилась. – Ты не умеешь скучать. Ты просто хочешь вернуть свою любимую грелку для постели и мишень для шуток.

– Нет, – он подошёл почти вплотную, так что она могла почувствовать запах его одеколона. – Я понял, что люблю тебя. По-своему. Так, как умеет только дьявол.

Харли смотрела в его глаза и видела в них ту самую бездну, в которую когда-то прыгнула вслед за ним. Но теперь она умела летать.

– Знаешь, Джей... – её голос стал вкрадчивым, почти нежным. – Я тоже скучала.

Она медленно потянулась к кобуре на бедре. Джокер замер, на его губах начала играть торжествующая ухмылка. Он был уверен, что она сейчас бросится ему на шею.

– Но я усвоила один урок, – продолжала она, вытаскивая пистолет. – Ты всегда говорил, что любовь — это боль.

Грянул выстрел.

Пуля калибра .357 вошла точно в колено Джокера. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и рухнул на одно колено, хватаясь за рану. Кровь мгновенно пропитала дорогую ткань брюк.

Харли стояла над ним, ствол пистолета всё ещё дымился. Её лицо было маской спокойствия, но в глазах плясали черти.

– Это за то, что вышвырнул меня, – сказала она, делая шаг к нему.

Джокер поднял голову. Боль была острой, пульсирующей, но то, что он увидел в её лице, вызвало у него не гнев, а дикий, первобытный восторг. Она не была больше его тенью. Она была его отражением. Такой же непредсказуемой, такой же опасной.

– Ты... – он хрипло рассмеялся, обнажая зубы. – Ты прострелила мне колено.

– Ага, – Харли наклонилась к нему, приставив холодный ствол к его подбородку. – И если ты сейчас не замолчишь и не скажешь что-нибудь действительно стоящее, следующая пуля будет выше.

Джокер смотрел на неё снизу вверх, и в этот момент он хотел её сильнее, чем когда-либо. Эта вспышка насилия, эта дерзость — это было лучше любого признания в любви.

– Это было... невероятно сексуально, Харлз, – прошептал он, игнорируя боль. – Моя девочка наконец-то выросла.

– Я не твоя девочка, – отрезала она, но рука с пистолетом едва заметно дрогнула.

– Пока нет, – Джокер протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. – Но ты же не оставишь меня здесь истекать кровью? Это было бы так негигиенично.

Харли смотрела на него, чувствуя, как внутри борется желание нажать на курок и желание поцеловать его до потери сознания. Она знала, что это ловушка. Знала, что он никогда не станет «нормальным». Но, чёрт возьми, она тоже никогда не была нормальной.

– Ты сумасшедший, Джей, – выдохнула она, убирая пистолет.

– Мы оба сумасшедшие, дорогая, – он ухмыльнулся, несмотря на бледность. – Именно поэтому мы так подходим друг другу. Помоги мне встать... и, возможно, я позволю тебе вести машину.

Харли фыркнула, но протянула ему руку.

– Если ты думаешь, что один выстрел всё исправил, ты ошибаешься. Тебе придётся очень долго извиняться. И я хочу новый гардероб. И гиену. Настоящую.

Джокер оперся на её плечо, шипя от боли, но его глаза сияли истинным, безумным счастьем.

– Всё, что захочешь, Харли. Готэм будет у твоих ног. Снова.

– Нет, Джей, – она помогла ему доковылять до машины. – Готэм будет у моих ног. А ты... ты будешь просто рядом. Если будешь себя хорошо вести.

Он рассмеялся, и этот смех разнёсся по пустынному складу, смешиваясь с шумом города. Охота на Харли Квинн была официально закрыта. Теперь начиналось нечто гораздо более опасное — их возвращение.

– Знаешь, – сказал Джокер, когда они сели в машину, и Харли с визгом шин рванула с места. – А колено действительно чертовски болит. Ты стала отличным стрелком.

– Я всегда им была, – улыбнулась она, глядя на дорогу. – Просто раньше я боялась попасть в твоё сердце. Теперь я знаю, что его там нет, так что можно не осторожничать.

Джокер откинулся на сиденье, глядя на её профиль в свете неоновых вывесок. Он нашёл её. Он вернул её. И, возможно, в этот раз всё действительно будет иначе. По крайней мере, скучно им точно не будет.