Один на двоих

Коридоры Тейватского государственного университета всегда пахли одинаково: смесью дешевого кофе из автоматов, старой бумаги и амбиций, которые у большинства первокурсников разбивались о первую же сессию. Скарамучча ненавидел этот запах. Он ненавидел очередь в библиотеке, ненавидел скрипучие полы и, больше всего на свете, он ненавидел людей, которые считали, что имеют право стоять у него на пути.

– С дороги, – бросил он, даже не поднимая взгляда от экрана телефона.

Его голос, резкий и холодный, обычно действовал на окружающих как ледяной душ. Скара привык, что люди инстинктивно расступались, завидев его иссиня-черное каре и этот вечно недовольный, высокомерный изгиб бровей, подчеркнутый ярко-красной подводкой. В свои семнадцать он выглядел как фарфоровая кукла, которую кто-то забыл научить манерам.

Однако в этот раз преграда не исчезла. Напротив, Скара врезался в чье-то плечо — твердое, как скала, и обтянутое дорогой тканью серого пиджака. От удара телефон чуть не выскользнул из его тонких пальцев.

– Смотри, куда прешь, идиот! – прошипел Скарамучча, вскидывая голову.

Перед ним стоял парень, который был выше его почти на голову. Рыжие, непослушные вихри волос, наглый блеск в голубых, словно затянутых дымкой глазах и эта раздражающая, лисья ухмылка.

– Ой-ой, какие мы колючие, – протянул рыжий, ничуть не смутившись. – Малыш, ты бы поосторожнее с выражениями. Здесь взрослые люди ходят.

– Малыш? – Скарамучча сузил глаза цвета индиго, и в них вспыхнула опасная искра. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, кусок рыжего недоразумения?

– С очень злым первокурсником? – хохотнул парень, сложив руки на груди. – Меня зовут Тарталья. Третий курс, факультет международных отношений. А ты, судя по росту, потерялся по дороге в детский сад?

Скарамучча почувствовал, как к щекам приливает жар от ярости. Он уже открыл рот, чтобы выдать тираду, после которой этот Тарталья захотел бы провалиться сквозь землю, но чей-то мягкий голос прервал назревающую бурю.

– Чайльд, перестань. Ты же видишь, что он просто спешит.

Из-за спины рыжего гиганта вышел еще один юноша. Он был чуть ниже Тартальи, но все равно выше Скарамуччи. Платиновые волосы, собранные в небольшой хвост сбоку, и странная оранжево-красная прядь, напоминающая кленовый лист. Его алые глаза смотрели спокойно, почти нежно, что в этой ситуации казалось верхом абсурда.

– Кадзуха, ты всегда портишь всё веселье, – картинно вздохнул Тарталья, но руку с плеча Скары — вернее, из пространства рядом с ним — убрал.

– Прости моего друга, – Кадзуха сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Он иногда забывает, что прямолинейность не всегда заменяет вежливость. Я Каэдэхара Кадзуха.

Скарамучча окинул его презрительным взглядом. Кадзуха выглядел слишком... правильным. Слишком спокойным. Это раздражало даже сильнее, чем открытая наглость Тартальи.

– Мне плевать, как вас зовут, – отрезал Скара, поправляя сумку на плече. – Просто не попадайтесь мне на глаза. Оба.

Он прошел мимо них, намеренно задев Кадзуху плечом. Но, к его удивлению, тот даже не пошатнулся. Вместо этого Скара почувствовал на мгновение тепло чужой ладони, которая едва коснулась его предплечья — мимолетный жест, который мог быть случайностью, а мог и нет.

– Какой интересный экземпляр, – донесся сзади голос Тартальи. – Ты видел его глаза? Как будто он хочет убить нас и одновременно купить весь этот университет.

– У него очень мятежная душа, – тихо ответил Кадзуха, провожая взглядом хрупкую фигуру в черном. – Но за этим гневом скрывается что-то еще. Тебе не кажется, Чайльд?

– Мне кажется, что я хочу узнать, насколько громко он будет кричать, если его прижать к стенке, – усмехнулся рыжий.

Кадзуха бросил на друга короткий, предупреждающий взгляд. В его обычно добрых глазах на секунду мелькнуло что-то собственническое, холодное.

– Очередь за тобой, – напомнил Кадзуха. – Но не думай, что в этот раз я позволю тебе играть в одиночку.

---

Прошло два месяца. Скарамучча быстро заработал в университете репутацию «красивой катастрофы». Он был гениален в учебе, но невыносим в общении. Профессора его побаивались из-за острых вопросов, а сверстники обходили стороной.

Единственными, кто не просто не избегал его, а буквально преследовал, были Тарталья и Кадзуха.

Это началось как шутка, переросло в навязчивость, а закончилось чем-то, чему Скара не мог дать определения. Они появлялись везде. Тарталья поджидал его у входа с дурацкими шутками и стаканом ледяного американо, который Скара неизменно выпивал, прежде чем обложить рыжего матом. Кадзуха же возникал словно из ниоткуда в библиотеке или в пустых аудиториях, принося с собой тишину и странное чувство безопасности.

В тот вечер в университете было почти пусто. Скарамучча засиделся над проектом в компьютерном классе. Когда он вышел в темный коридор, его уже ждали.

Тарталья подпирал стену, подбрасывая в руке связку ключей. Кадзуха сидел на подоконнике, глядя на дождь за окном.

– Наконец-то, – Тарталья оттолкнулся от стены и преградил Скаре путь. – Мы уж думали, ты там заночуешь.

– Что вам опять нужно? – Скара устало потер переносицу. Подводка немного размазалась, что придавало его лицу еще более дерзкий и изможденный вид.

– Мы решили, что тебе пора отдохнуть, – Кадзуха спрыгнул с подоконника и подошел ближе. – Ты выглядишь бледнее обычного, Скарамучча.

– Не называй меня так, – огрызнулся юноша, но в его голосе не было прежней силы. – И я сам решу, когда мне отдыхать.

Тарталья внезапно сократил расстояние, вторгаясь в личное пространство Скары. Он положил руку на стену прямо над головой парня, нависая над ним.

– А если мы не спрашиваем? – в голосе рыжего прозвучала опасная, хищная нотка. – Ты ведь любишь, когда за тебя принимают решения, верно? Весь такой независимый, а сам вздрагиваешь каждый раз, когда мы проходим мимо.

– Пошел ты, – Скара попытался оттолкнуть его, но Тарталья перехватил его запястья одной рукой, прижимая их к стене над его головой.

Скарамучча был ниже, тоньше, и сейчас это превосходство в силе ощущалось особенно остро. Он тяжело задышал, глядя в пустые голубые глаза Тартальи.

– Отпусти его, Чайльд, ты его пугаешь, – мягко сказал Кадзуха, хотя сам даже не шелохнулся, чтобы помочь. Он стоял рядом, наблюдая за сценой с тем самым нежным выражением лица, которое теперь казалось Скаре пугающим.

– Он не боится, – усмехнулся Тарталья, наклоняясь к самому уху Скары. – Он злится. И это так заводит, правда?

– Вы оба... психи, – выдохнул Скарамучча. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Кадзуха подошел вплотную и протянул руку, осторожно коснувшись пальцами подбородка Скары. Он заставил его повернуть голову и посмотреть себе в глаза.

– Мы просто честны в своих желаниях, – прошептал Кадзуха. – В отличие от тебя. Ты ведь ненавидишь одиночество, хотя и строишь из себя неприступную крепость. Тебе нужно, чтобы кто-то сокрушил эти стены.

– И мы решили, что разделим эту обязанность, – добавил Тарталья, ослабляя хватку на запястьях, но лишь для того, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Скары.

Скарамучча почувствовал, как мир сужается до этих двоих. Один — огонь и напор, другой — ветер и обманчивое спокойствие. Он должен был ударить их, закричать, убежать. Но вместо этого его колени предательски дрогнули.

– Я вас ненавижу, – сорвалось с его губ, но это прозвучало скорее как капитуляция, чем как проклятие.

– Мы знаем, – улыбнулся Кадзуха, и в его взгляде на мгновение вспыхнула такая острая ревность, когда Тарталья коснулся губами шеи Скарамуччи, что стало ясно: они не просто делят его. Они ведут войну друг с другом за право обладать им, и Скара — их главный трофей.

Тарталья поднял взгляд на Кадзуху, его ухмылка стала шире.

– Мой черед вести его к машине, – бросил он.

– Только если ты не забудешь, что сегодня он ночует у меня, – парировал Кадзуха, забирая сумку из ослабевших рук Скары.

Скарамучча стоял между ними, чувствуя себя так, словно его затянуло в водоворот. Он был прямолинеен, он был высокомерен, он имел свое мнение... но сейчас всё, чего ему хотелось — это чтобы эти руки не отпускали его.

– Эй, – Скара обрел голос, когда они уже вели его к выходу. – Я еще не согласился.

– А нас не волнует, – Тарталья приобнял его за талию, притягивая к себе. – Считай, что это конфискация имущества в пользу университета.

– Ты невыносим, – бросил Скара, но не оттолкнул его.

Кадзуха шел с другой стороны, придерживая дверь. Его взгляд, устремленный на Тартарлью, был холодным, но когда он посмотрел на Скару, в нем снова затеплилась нежность.

– Тебе понравится, – пообещал Кадзуха. – Мы позаботимся о том, чтобы ты забыл о своей ненависти. Хотя бы до утра.

Университетские коридоры остались позади, скрывая в своих тенях начало истории, которая обещала быть такой же разрушительной, как шторм, и такой же неизбежной, как рассвет. Скарамучча еще не знал, что эта встреча была не просто случайностью, а точкой невозврата, после которой его жизнь больше никогда не будет принадлежать только ему одному.