Чистый лист

Июньское солнце Ракун-Сити нещадно палило сквозь панорамные окна полицейского участка, превращая просторный холл в подобие оранжереи. Ребекка Чемберс поправила воротник своей светлой блузки, чувствуя, как ладони становятся влажными. Всего сутки назад она держала в руках диплом — свидетельство своего «феноменального», как выражались профессора, интеллекта. А сегодня она стояла здесь, в окружении величественных статуй и холодного мрамора, чувствуя себя крошечной и совершенно неуместной.

Письмо пришло слишком быстро. Словно кто-то стоял за ее спиной в тот момент, когда она подписывала последние документы в университете. «Заинтересованность в ваших навыках», «особое подразделение», «капитан Альберт Вескер». Эти слова крутились в голове, обещая смысл, цель, возможность спасать жизни. Ребекка верила в это так искренне, как может верить только восемнадцатилетняя девушка, выросшая в строгих стенах христианского приюта, где мир делился на черное и белое, на грех и спасение.

Ее провели по коридорам второго этажа. Шаги сопровождающего офицера гулко отдавались в тишине. Когда дверь с табличкой «S.T.A.R.S. Captain» открылась, Ребекка на мгновение замерла, прежде чем переступить порог.

Кабинет был погружен в полумрак. Жалюзи были плотно прикрыты, пропуская лишь тонкие полоски света, которые дробились на поверхности массивного дубового стола. За столом сидел человек. Его фигура казалась неподвижным изваянием. Черная форма, идеально уложенные светлые волосы и солнцезащитные очки, которые в помещении выглядели бы нелепо на ком угодно другом, но только не на нем.

– Входите, мисс Чемберс. Присаживайтесь, – голос капитана был ровным, лишенным каких-либо эмоций, словно он читал отчет о погоде.

Ребекка послушно села на краешек стула, сложив руки на коленях. Она чувствовала на себе его взгляд — даже сквозь темные линзы очков. Это было физическое ощущение, похожее на прикосновение скальпеля к коже.

– Благодарю вас, капитан Вескер, – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Для меня большая честь получить ваше приглашение. Я детально изучила структуру вашего подразделения и...

– Я знаю, что вы изучили, Ребекка, – мягко перебил он ее. – Я также знаю, что вы закончили университет на три года раньше срока. Химия, биохимия, фармакология. Ваши показатели не просто высокие. Они аномальные.

Вескер медленно поднялся со своего места. Он был высоким, атлетически сложенным, и его присутствие моментально заполнило все пространство комнаты. Он подошел к окну, слегка отодвинув одну ламель жалюзи указательным пальцем.

– Вы ведь из приюта Святого Иосифа, не так ли? – спросил он, не оборачиваясь. – Строгое воспитание. Молитвы перед едой. Отсутствие близких друзей. Вы всегда были... обособлены.

Ребекка вздрогнула. В письме не было ни слова о ее личном прошлом.

– Откуда вы... да, это так. Но я не думаю, что это мешает моей квалификации.

Вескер наконец повернулся. Он смотрел на нее так, словно она была сложным химическим составом, который нужно разложить на элементы. Он знал о ней всё. Он следил за ней с марта, с того самого дня, когда увидел её имя в университетском вестнике. Он знал, что она заказывает в маленьком кафе за углом кампуса — всегда черный чай и сэндвич с индейкой. Он знал, что она ложится спать ровно в одиннадцать вечера, предварительно аккуратно сложив одежду. Он знал, что у нее нет никого, кто мог бы ее искать, если бы она вдруг исчезла.

– Напротив, – он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного предела. – Ваша скромность и дисциплина — это то, что мне нужно. Вы — чистый лист, Ребекка. Неопытный, наивный, но обладающий колоссальным потенциалом. В этом мире мало людей, способных на созидание. Большинство лишь разрушает.

– Я хочу помогать людям, – прошептала она, глядя снизу вверх.

Ее охватило странное чувство. Это был не просто страх. Это было благоговение перед силой, которую источал этот человек. Он казался ей воплощением идеального порядка, к которому она всегда стремилась в своих формулах и расчетах.

– Помогать? – Вескер едва заметно усмехнулся, хотя уголки его губ остались неподвижны. – Благородная цель. Но в S.T.A.R.S. мы не просто помогаем. Мы контролируем хаос. Вы готовы стать частью этого контроля? Вы готовы принадлежать структуре, которая потребует от вас всего?

– Да, сэр. Я готова.

Вескер положил руку на спинку ее стула. Его пальцы в кожаной перчатке оказались совсем рядом с ее плечом. Ребекка почувствовала тонкий запах дорогого одеколона и оружейного масла.

– Вы еще совсем ребенок, – произнес он тише, и в его голосе проскользнула интонация, от которой у девушки по спине пробежал холод. – Восемнадцать лет. Уязвимость — это слабость, которую мы из вас вытравим. Или используем.

Он обошел стол и взял тонкую папку с документами.

– Здесь контракт. Подпишите его, и вы станете медиком группы «Браво». Вашим наставником будет Энрико Марини, но отчеты о своих исследованиях и наблюдениях вы будете приносить лично мне. В этот кабинет. В это же время.

Ребекка взяла ручку. Ее пальцы слегка коснулись его руки, и она на мгновение замерла. Холод кожи, даже через перчатку, показался ей неестественным. Но она подписала, не раздумывая. В ее мире авторитет мужчины в форме и с таким уровнем интеллекта был непререкаем.

– Свободны, мисс Чемберс, – сказал Вескер, забирая папку. – Завтра в восемь утра вы должны быть в тренировочном зале. Не опаздывайте.

– Есть, капитан.

Когда дверь за ней закрылась, Вескер вернулся в свое кресло. Он открыл папку, но не на странице с подписью, а на вкладыше, где была прикреплена ее фотография. Маленькая, серьезная девушка с короткими волосами и огромными, полными надежды глазами.

Он знал, что она не выживет в тех условиях, которые он готовил для S.T.A.R.S. по сценарию «Umbrella». Или, что более вероятно, она станет тем самым идеальным катализатором, который ему необходим. Ее чистота была вызывающей, почти оскорбительной в этом прогнившем городе. И он испытывал почти научное любопытство: сколько времени потребуется, чтобы эта чистота померкла под его влиянием?

Вескер достал из ящика стола диктофон и нажал на кнопку записи.

– Объект Чемберс принята в состав. Начало фазы наблюдения. Субъект демонстрирует высокую степень подчиняемости и склонность к идеализации авторитетных фигур. Потенциал для психологической обработки — максимальный.

Он выключил устройство и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Ребекка Чемберс еще не знала, что ее «спасение душ» закончится в холодном аду, который он для нее выстроит. И она будет благодарна ему за это, потому что он станет единственным ориентиром в ее разрушенном мире.

---

Вечер застал Ребекку в ее новой маленькой квартире, предоставленной департаментом. Она сидела на полу среди нераспакованных коробок, сжимая в руках устав подразделения. Ее мысли постоянно возвращались к капитану Вескеру. Его спокойствие пугало, но одновременно давало чувство безопасности, которого ей так не хватало после ухода из приюта.

Она не знала, что в этот самый момент на мониторе в личном особняке Вескера сменялись кадры с камер наблюдения, установленных в коридорах департамента. Он пересматривал момент их встречи, замедляя запись там, где она смотрела на него с тем самым робким восхищением.

– Ты даже не представляешь, Ребекка, – произнес он в пустоту своей комнаты, – насколько ты прозрачна.

Для него она не была человеком. Она была редким реагентом, который он добавил в свою пробирку. И он собирался наблюдать за реакцией до самого конца, не допуская ни единой ошибки в расчетах. Его одержимость не была страстью в привычном понимании — это была холодная, расчетливая жажда обладания чужим разумом и волей.

Он знал, что сегодня она будет молиться перед сном. И он знал, что в ее молитве впервые появится его имя. Это было неизбежно. Это было частью его плана.

На следующее утро Ребекка стояла перед зеркалом, поправляя зеленый берет. Она выглядела такой маленькой в этой форме, такой беззащитной. Она верила, что идет служить закону.

Когда она вошла в тренировочный зал, Вескер уже был там. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как тренируются другие бойцы. Когда его взгляд упал на Ребекку, она почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Подойдите, Чемберс, – негромко произнес он, когда она оказалась рядом.

– Я готова к тренировке, капитан.

– Проверим, – он медленно поправил воротник ее формы, и его пальцы на секунду задержались на ее шее, прощупывая пульс. – Сердцебиение учащенное. Вы нервничаете.

– Это... просто волнение первого дня, сэр.

– В моей команде нет места волнению, – его голос стал еще тише, предназначенный только для ее ушей. – Вы должны научиться подавлять свои чувства. Оставьте только логику и исполнительность. Вы понимаете меня?

– Да, капитан Вескер.

– Хорошо. Идите к мистеру Марини. И помните, Ребекка... я слежу за вашими успехами. Лично.

Она кивнула и поспешила прочь, не замечая, как тяжело дышит. Она чувствовала себя так, будто ее только что заклеймили. Невидимый след его пальцев на шее казался горячим, почти обжигающим.

Вескер провожал ее взглядом, отмечая каждое движение, каждую заминку. Она была идеальной жертвой и идеальным инструментом. В его мире, где всё имело свою цену и свое предназначение, Ребекка Чемберс только что заняла самое почетное место — на его операционном столе, даже не подозревая, что скальпель уже занесен над ее душой.

Он не был маньяком, жаждущим плоти. Он был богом в собственном представлении, и ему нужна была верная последовательница. Та, которую он создаст сам из обломков ее наивности.

– Начнем, – едва слышно прошептал он, поправляя очки.

День только начинался. Год 1998-й только вступал в свою самую кровавую фазу, и в центре этого шторма стояла маленькая девочка, которая верила в спасение, и человек, который давно забыл значение этого слова. И их связь, завязанная в душном кабинете полицейского участка, была началом конца для всего, что она знала о добре и зле.

Ребекка Чемберс начала свой путь. Путь, в конце которого ее ждала не слава и не спасение, а холодная пустота в глазах человека, ставшего ее личным божеством и палачом. Вескер был доволен. Эксперимент шел строго по графику.