на грани

Трюм «Золотой лани» всегда был местом неуютным: здесь пахло сыростью, просмоленным деревом и старыми специями, чей аромат намертво въелся в массивные балки. Лирен старалась спускаться сюда как можно реже, но сегодня это казалось единственным способом избежать пронзительного взгляда, который преследовал её с самого рассвета.

Она перебирала мешки с зерном, делая вид, что занята инвентаризацией, хотя пальцы её дрожали, а мысли были бесконечно далеки от запасов провианта.

Шаги наверху затихли. Лирен замерла, прислушиваясь к скрипу палубы. Она знала эту походку — уверенную, тяжелую, властную. Карн не привык, чтобы от него бегали. И уж тем более он не привык к тишине там, где раньше звенел её смех или раздавались колкие замечания.

Тяжелая дверь, ведущая в трюм, скрипнула и с грохотом закрылась. Щелкнул засов.

– Долго ты собираешься прятаться здесь среди крыс и плесени? – Голос Карна прозвучал низко, вибрируя в тесном пространстве.

Лирен не обернулась. Она упрямо расправила плечи, продолжая рассматривать маркировку на ближайшем ящике.

– Я занята делом, Карн. В отличие от некоторых, кто предпочитает проводить часы, любуясь своим отражением в клинке.

Она услышала, как он медленно приближается. Каждый его шаг отдавался глухим ударом в её груди. Карн не остановился на приличном расстоянии. Он подошел вплотную, так что она кожей почувствовала исходящий от него жар.

– Обернись, – приказал он.

– У меня много работы.

В следующее мгновение её плечо перехватила сильная рука, и Лирен рывком развернули. Она не успела вскрикнуть, как оказалась прижата спиной к грубой деревянной опоре. Карн навис над ней, уперев руки по обе стороны от её головы, полностью перекрывая пути к отступлению.

– Хватит, – выдохнул он ей прямо в губы. – Эта игра в молчанку начинает меня утомлять. Ты игнорируешь мои приказы, ты не смотришь мне в глаза на совете, ты проходишь мимо, словно я — пустое место.

Лирен вскинула подбородок, встречая его яростный взгляд своим, полным напускного безразличия.

– Может, ты просто стал неинтересен, Карн? Такое случается. Вещи приедаются, люди — тоже.

Его глаза сузились, в них вспыхнул опасный огонь. Карн подался вперед, сокращая расстояние до считанных миллиметров.

– Неинтересен? – переспросил он с опасной усмешкой. – Ты лжешь даже самой себе. Я вижу, как сбивается твоё дыхание, стоит мне войти в комнату. Я чувствую, как дрожат твои руки сейчас.

– Это от холода, – огрызнулась она, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся. – Уйди с дороги. Мне нужно наверх.

– Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что происходит, – отрезал он. – Я не потерплю такого поведения на своем корабле.

– На своем корабле? – Лирен горько усмехнулась. – Вот в этом вся проблема, Карн. Всё вокруг принадлежит тебе. Весь мир должен вращаться вокруг твоей персоны. Тебе не нужна спутница, тебе нужна тень, которая будет молча следовать за тобой.

Карн на мгновение замешкался, его хватка на опоре ослабла, но он тут же взял себя в руки.

– Ты никогда не была тенью. И ты это знаешь.

– Тогда почему ты ведешь себя так, будто мои чувства — это лишь досадная помеха в твоих великих планах? – Её голос дрогнул, и она поспешила скрыть это за гневной вспышкой. – Ты зажал меня здесь, в темном углу, чтобы в очередной раз доказать свою силу? Поздравляю, ты сильнее. Ты победил. Теперь отпусти меня.

В трюме воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Было слышно лишь, как волны бьются о борт корабля и как неровно дышат двое людей, запертых в этом тесном пространстве.

Карн смотрел на неё долго, изучая каждую черточку её лица, словно видел её впервые. Его гнев медленно сменялся чем-то иным — чем-то гораздо более опасным и глубоким.

– Ты думаешь, меня бесит твое молчание? – Его голос стал тише, приобретая хриплые нотки. – Нет. Меня бесит то, что я не могу перестать думать о том, почему ты замолчала.

Он протянул руку и медленно, почти осторожно, коснулся кончиками пальцев её щеки. Лирен вздрогнула, но не отстранилась.

– Я не умею красиво говорить, Лирен. И ты это знаешь лучше всех. Но если ты думаешь, что я не замечаю твоего отсутствия... если думаешь, что мне всё равно, где ты и с кем — ты глупее, чем я считал.

– Тогда почему ты промолчал тогда, на берегу? – прошептала она, теряя остатки своей брони. – Когда я сказала, что боюсь тебя потерять?

Карн закрыл глаза на секунду, словно борясь с внутренними демонами. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде была такая неприкрытая жажда, что у Лирен перехватило дыхание.

– Потому что я сам испугался, – признался он, и это признание прозвучало весомее любого крика. – Испугался того, какую власть ты имеешь надо мной.

Он сократил последнее расстояние между ними. Его поцелуй не был нежным — это было столкновение, требовательное и властное, в котором смешались недели недосказанности, обид и подавляемого желания. Лирен ответила с той же неистовостью, запуская пальцы в его волосы, притягивая его к себе, забыв о том, что еще минуту назад хотела сбежать.

Карн оторвался от её губ лишь на мгновение, чтобы прошептать в самую шею:

– Еще раз попробуешь меня игнорировать — и я запру тебя не в трюме, а в своей каюте. И поверь, оттуда ты не выйдешь очень долго.

Лирен тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

– Это угроза, капитан? – Она нашла в себе силы для слабой, дерзкой улыбки.

– Это обещание, – отозвался он, снова накрывая её рот своим, окончательно стирая границы между их гордостью и их страстью.

В трюме пахло солью, деревом и началом чего-то, что ни один из них уже не смог бы игнорировать. Под ногами мерно покачивалась палуба, унося «Золотую лань» в открытое море, но для этих двоих мир сейчас сузился до размеров маленького пространства между мешками с зерном, где тишина наконец-то была нарушена.