Гарри Поттер 2.0

Поезд мерно постукивал на стыках рельсов, унося учеников прочь от Лондона. В купе «Хогвартс-Экспресса» было тесно, шумно и пахло домашними пирожками миссис Уизли. Гарри Поттер, всё ещё не до конца верящий в происходящее, украдкой поглядывал на девочку, сидевшую напротив него.

У неё были такие же непослушные кудри, как у их матери на старых фотографиях, только медно-рыжего оттенка, и карие глаза отца, искрящиеся неуемным любопытством. Кэролайн — или Лина, как она настоятельно просила себя называть, — казалась полной противоположностью тихому и осторожному Гарри.

– Значит, ты всё это время жила в приюте? – нерешительно спросил Гарри, поправляя очки. – И тебе... ну, никто не говорил о магии?

– Ой, Гарри, брось этот тон, будто ты на похоронах! – Лина весело махнула рукой, едва не задев Рона. – В приюте было скучновато, пока я не поняла, что могу заставлять манку взрываться, когда воспитательница отворачивается. Честно говоря, я думала, что я просто особенная... или проклятая. А тут письмо! И оказывается, у меня есть брат-герой.

– Я не совсем герой, – пробормотал Гарри, краснея.

– Ну конечно! – встряла Джинни Уизли, сидевшая плечом к плечу с Линой. Они познакомились всего час назад, но уже выглядели как лучшие подруги, успевшие обсудить всё на свете. – Лина, он победил Сами-Знаете-Кого в колыбели!

– Ага, и теперь он стесняется, – Лина подмигнула брату. – Не переживай, Гарри, я возьму на себя всю грязную работу по части славы. Буду раздавать автографы за шоколадных лягушек.

Она уже успела подружиться с близнецами Фредом и Джорджем, оценив их запасы навозных бомб, и даже довела Перси до легкого тика, спросив, не устает ли его шея держать такую тяжелую и важную голову.

Внезапно дверь купе с грохотом откатилась в сторону. На пороге стояла девочка, чья внешность буквально кричала о богатстве и высокомерии. Идеально уложенные белокурые локоны, пронзительно-голубые глаза и выражение лица такое, словно она случайно забрела в свинарник. За её спиной маячили две тени: молчаливая брюнетка Саманта Мэзер и пухлая, вечно недовольная Рихи Корбес.

– О, посмотрите-ка, – протянула блондинка, игнорируя Гарри и Рона. Её взгляд остановился на Лине. – Ещё одна рыжая голова. Семья Уизли размножается быстрее, чем садовые гномы?

Джинни вспыхнула, а Рон сжал кулаки. Но Лина лишь откинулась на спинку сиденья, смерив гостью оценивающим взглядом.

– Ты, должно быть, Селестина Малфой? – лениво произнесла Лина. – Драко упоминал, что у него есть сестра. Правда, он забыл добавить, что ты выглядишь как фарфоровая кукла, которую слишком сильно перекрасили.

– Мой брат не общается с отребьем, – отрезала Селестина, вздернув подбородок. – И тебе стоит знать своё место, как бы тебя там ни звали. В этой школе есть правила и иерархия...

– Завались, барби несчастная, – перебила её Лина, и в купе воцарилась гробовая тишина. – Принцесса страны Пустых Голов мне не указ. Если хочешь поучить кого-то жизни, начни со своих подружек, они вон, кажется, забыли, как дышать без твоей команды.

Рихи Корбес возмущенно пискнула, а Саманта лишь сузила глаза. Селестина побледнела от ярости, её голубые глаза превратились в две ледяные щелки.

– Ты пожалеешь об этом, Поттер, – прошипела она. – Моя семья...

– ...очень богата, бла-бла-бла, – Лина картинно зевнула. – Дверь с той стороны, Ваше Сиятельство. Не забудь поправить корону, а то набекрень съехала.

Когда Малфой и её свита удалились, Рон присвистнул.

– Ну ты даешь, Лина! Малфои такого не прощают.

– Ой, напугали ежа... ну, вы поняли, – Лина весело рассмеялась. – Если она думает, что я буду перед ней приседать, то её ждет очень длинный и неприятный год.

---

Большой зал встретил первокурсников сиянием тысяч свечей и звездным небом на потолке. Лина крутила головой, стараясь рассмотреть всё и сразу. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Урсула Дэгвин — девочка, о которой уже шептался весь зал. Потомок всех четырех основателей, живая легенда, она выглядела пугливой ланью с огромными темными глазами и копной черных кудрей.

– Ты в порядке? – шепнула Лина, заметив, как дрожат руки Урсулы.

– Просто... все смотрят, – тихо ответила Урсула. – Это так странно. Я же просто я.

– Не парься. Если кто-то будет пялиться слишком долго, я им подмигну, они сами отвернутся, – пообещала Лина.

Распределение началось.

– Уизли, Джиневра! – выкрикнула профессор Макгонагалл.

– ГРИФФИНДОР! – взревела Шляпа через секунду.

– Поттер, Кэролайн!

Лина уверенной походкой подошла к табурету. Как только Шляпа коснулась её головы, в мыслях раздался скрипучий голос: «О, еще одна... Храбрость, граничащая с безумием, верность своим идеалам и острый язык. Однозначно...»

– ГРИФФИНДОР!

Лина сорвала Шляпу и побежала к брату, который аплодировал громче всех. К ним же вскоре присоединился Колин Криви, не выпускавший из рук фотоаппарат.

Урсула Дэгвин, к удивлению многих, тоже отправилась за стол Гриффиндора, хотя многие прочили ей Когтевран. Сама же Селестина Малфой, Рихи и Саманта, разумеется, пополнили ряды Слизерина. Когда Селестина проходила мимо гриффиндорского стола, она бросила на Лину такой взгляд, что у той едва не закипел тыквенный сок.

---

Первый день занятий начался с Зельеварения. Подземелья были холодными, а профессор Снейп — еще холоднее. Он парил по классу, словно огромная летучая мышь, и его голос сочился ядом.

Лина сидела с Джинни за второй партой. Пока Снейп читал свою знаменитую лекцию о том, как «закупорить смерть», Лина наклонилась к подруге.

– Слушай, Джин, а он всегда такой? Такое ощущение, что он шампунь в последний раз видел, когда Дамблдор был маленьким. Может, скинемся ему на флакончик?

Джинни прыснула в кулак. Но за спиной раздался резкий, торжествующий голос:

– Профессор Снейп! Поттер мешает классу, обсуждая вашу личную гигиену!

Селестина Малфой сидела прямо за ними, победно улыбаясь. Снейп медленно развернулся. Его черные глаза впились в Лину.

– Минус двадцать баллов с Гриффиндора, – прошелестел он. – За неуместные комментарии и длинный язык, который, видимо, является семейной чертой Поттеров.

Лина почувствовала, как внутри закипает отцовский темперамент.

– Но это несправедливо! – выпалила она, игнорируя предостерегающий взгляд Гарри с соседнего ряда. – Я всего лишь пошутила, а ваша любимица Малфой только и ждет, чтобы наябедничать. Разве на Слизерине не учат чести?

– Еще минус десять баллов за пререкания с учителем, – Снейп навис над её столом. – И отработка в пятницу. Будете чистить котлы без магии, мисс Поттер. Посмотрим, останется ли у вас желание шутить.

Лина сжала зубы так, что челюсть свело. Весь оставшийся урок она демонстративно игнорировала Селестину, которая тихонько хихикала, переглядываясь с Самантой.

---

В Большом зале во время обеда Лина была вне себя от ярости.

– Он просто ненормальный! – возмущалась она, размахивая вилкой. – Гарри, как ты это терпишь целый год? Он же буквально снимает баллы за то, что я дышу!

– Добро пожаловать в реальный мир, Лина, – вздохнул Гарри. – Снейп ненавидит меня, а теперь, похоже, и тебя. Просто старайся не попадаться ему на глаза.

– Ну уж нет, – Лина решительно откусила кусок пирога. – Если он хочет войны, он её получит. И эта белобрысая выскочка тоже.

После обеда у первокурсников был урок Защиты от Темных Искусств. Зал был завешан портретами Златопуста Локонса, который сиял со стен своими ослепительно белыми зубами. Когда сам профессор вошел в класс, Селестина Малфой и её подружки едва не упали в обморок от восторга.

– Позвольте представиться! – воскликнул Локонс, взмахнув мантией. – Златопуст Локонс, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почетный член Лиги защиты от Темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку!

Лина, сидевшая на задней парте, громко фыркнула.

– Скорее, мистер Попугай, – прошептала она так, чтобы слышали окружающие. – Ходячая реклама зубной пасты.

Урсула Дэгвин, сидевшая рядом, тихонько заметила:

– Знаешь, Лина, по-моему, он сам верит в то, что он герой. Это опасная форма самовнушения.

Локонс, не заметив комментария, раздал листки с тестом.

– У вас тридцать минут! Проверим, как внимательно вы читали мои книги.

Лина пробежала глазами вопросы: «Какой любимый цвет Златопуста Локонса?», «Какое его самое великое достижение на сегодняшний день?». Её лицо исказилось в гримасе недоумения.

– Он серьезно? – пробормотала она и взялась за перо.

В графе «Любимый цвет» она написала: «Цвет испуганного хамелеона, застрявшего в радуге». На вопрос о «величайшем достижении» ответила: «Способность говорить о себе три часа, не задохнувшись от собственного величия». А в пункте о подарке на день рождения предложила: «Билет в один конец до необитаемого острова, где нет зеркал».

Тем временем на передней парте Селестина Малфой строчила с невероятной скоростью, то и дело поправляя локон и бросая на профессора томные взгляды.

Когда Локонс начал собирать работы, он остановился у парты Селестины.

– О, мисс Малфой! Идеально! Вы знали, что мой любимый подарок — это мир во всем мире, но я не откажусь и от бутылочки «Старого Огденского»? Пять баллов Слизерину за исключительную внимательность к деталям!

Селестина просияла и бросила победный взгляд назад, на Лину. Но Локонс уже дошел до конца класса и взял листок Лины. Его улыбка на мгновение дрогнула.

– Э-э... мисс Поттер? Хм... оригинальные ответы. Очень... творческий подход. Но, боюсь, «цвет испуганного хамелеона» — это не совсем сиреневый.

– Зато звучит честнее, сэр, – невинно улыбнулась Лина.

Локонс поспешно отошел, явно не зная, как реагировать на такую дерзость. Селестина обернулась и громко прошептала:

– Некоторые люди просто слишком глупы, чтобы оценить величие.

– А некоторые слишком заняты тем, что вылизывают чужие ботинки, чтобы заметить, что на них наступили, – парировала Лина.

Урсула Дэгвин посмотрела на них обеих и спокойно добавила:

– На самом деле, спорить о профессоре Локонсе — это как делить дырку от бублика. В обоих случаях вы останетесь ни с чем.

Класс затих. Лина ухмыльнулась, Джинни прыснула, а Селестина в ярости отвернулась. Первый день в Хогвартсе явно обещал стать началом долгой и очень веселой войны. И Лина Поттер была готова быть на передовой.