Л

Вечер в общежитии колледжа всегда тянулся по-особенному. За окном уже сгустились японские сумерки, окрашивая небо в глубокий фиолетовый цвет, почти такой же, как глаза Кайто. В маленькой комнате пахло заваренным зеленым чаем и едва уловимым горьковатым шлейфом табака — Кайто снова курил на балконе, несмотря на ворчание Лена.

Сейчас Кайто сидел за своим столом, уткнувшись в толстый том по истории литературы. Его синие волосы были слегка растрепаны, а кошачьи ушки, которые он так старательно пытался прижимать к голове в коридорах колледжа, теперь стояли торчком, чутко реагируя на каждый шорох. Длинный синий хвост мерно покачивался из стороны в сторону, иногда задевая ножку стула.

На соседней кровати, полностью закутавшись в пушистое желтое одеяло, лежал Лен. Со стороны он напоминал огромный лимонный кокон, из которого доносилось странное приглушенное хихиканье. Время от времени одеяло вздрагивало, и оттуда доносились невнятные комментарии.

– О-хо… ну ничего себе, — пробормотал Лен, и по звуку было ясно, что он ухмыляется во весь рот. — Вот это разворот. Никогда бы не подумал, что староста пойдет на такое в раздевалке.

Кайто вздрогнул, и его хвост нервно дернулся. Он старался сосредоточиться на тексте о периоде Хэйан, но присутствие Лена, который явно предавался своему порочному хобби, мешало.

– Лен, ты можешь… читать тише? – Кайто не оборачивался, но его бледные щеки начали заливаться румянцем. – Я пытаюсь готовиться к семинару.

Кокон зашевелился, и оттуда высунулась светлая макушка с неизменным хвостиком. Голубые глаза Лена азартно блестели.

– Ой, прости-прости, Кай-кун! Просто тут такой напряженный момент… — Лен перевернул страницу своего планшета, на котором была открыта очередная яой-манга. — Слушай, а как ты думаешь, если один парень прижимает другого к стенке и кусает его за ухо… это считается за признание в любви или за объявление войны?

Кайто резко захлопнул книгу. Звук получился слишком громким.

– Это считается за нарушение личного пространства! – выпалил он, наконец обернувшись.

Его уши были плотно прижаты к волосам, а взгляд метался по комнате, избегая смотреть на экран гаджета в руках друга.

– Ну, у нас с тобой личного пространства давно нет, — Лен откинул одеяло и сел, по-турецки скрестив ноги. – Мы спим в метре друг от друга, едим из одной пачки чипсов и… — он хитро прищурился, — я знаю, как звучит твой голос, когда ты не контролируешь свои инстинкты.

Кайто почувствовал, как сердце пропустило удар. Упоминание той записи, которую Лен сделал на днях, всё еще заставляло его чувствовать себя абсолютно беззащитным.

– Ты обещал удалить это, — тихо напомнил он, возвращаясь к своему чаю.

– Я сказал «может быть», — Лен спрыгнул с кровати и в два шага оказался рядом с Кайто.

Лен был выше, и сейчас, когда Кайто сидел, это преимущество казалось подавляющим. Лен бесцеремонно оперся ладонями о спинку стула Кайто, заключая того в своеобразную ловушку.

– Ты такой напряженный, — прошептал Лен прямо над кошачьим ушком. – Опять курил? Пахнет ментолом и дымом. Знаешь, это вредно для котиков.

– Я не… домашний кот, — огрызнулся Кайто, хотя от близости Лена его хвост предательски обвил ногу собственного стула. – И я нервничаю из-за экзаменов.

– Враки, — Лен протянул руку и коснулся бледной кожи на шее Кайто, прямо там, где виднелись две маленькие родинки. – Ты нервничаешь из-за меня. И из-за того, что я читаю. Хочешь посмотреть? Тут очень симпатичный брюнет, чем-то на тебя похож. Только у него нет таких милых ушек.

– Не хочу я ничего смотреть! – Кайто попытался встать, но Лен надавил ему на плечи, удерживая на месте.

– Да ладно тебе, Кайто. Мы же «друзья с привилегиями», разве нет? Самое время для привилегий. У меня глаза устали от экрана, мне нужна… живая натура.

Лен присел на корточки перед стулом Кайто, заглядывая ему в лицо. Его взгляд стал мягче, исчезла привычная насмешливость, уступив место чему-то более глубокому и тягучему. Кайто сглотнул. Он всегда терялся, когда Лен становился таким — не просто шумным соседом, а кем-то, кто видел его насквозь.

– Ты сегодня ни разу не мурчал, — заметил Лен, протягивая руку к голове друга. – Это непорядок. Я чувствую себя обделенным.

– Я тебе не радио, чтобы включаться по заказу, — буркнул Кайто, но не отстранился, когда пальцы Лена зарылись в его синие волосы.

Пальцы Лена были теплыми и удивительно нежными. Он начал осторожно поглаживать Кайто за ушами, именно там, где кожа была самой чувствительной. Кайто прикрыл глаза. Его пессимизм и тревожность медленно таяли под этими прикосновениями. Лен был его единственным «лучом солнца», единственным человеком, которому позволялось видеть эти постыдные, как считал Кайто, кошачьи повадки.

– Вот так… — прошептал Лен, видя, как Кайто начинает расслабляться. – Хороший мальчик.

– Не называй меня так… — выдохнул Кайто, но его голос уже вибрировал.

В горле зародился знакомый звук. Сначала тихий, как шум далекого прибоя, он постепенно нарастал, заполняя собой тишину комнаты. Мурлыканье. Глубокое, искреннее, исходящее из самой груди.

Лен довольно улыбнулся. Ему нравилось это ощущение власти и одновременно близости. Он придвинулся еще ближе, теперь его лицо было в паре сантиметров от лица Кайто.

– Знаешь, — Лен понизил голос до интимного шепота, — в той манге, которую я читал, был один момент… Там один парень попросил другого издать звук, который тот обычно скрывает ото всех. Прямо как ты.

Кайто открыл глаза. Сине-фиолетовые радужки были подернуты дымкой удовольствия.

– И что… что тот парень сделал?

– Он выполнил просьбу, — Лен провел большим пальцем по нижней губе Кайто. – И за это получил награду.

– Какую? – Кайто затаил дыхание. Его хвост теперь нетерпеливо постукивал по ковру.

– Вот такую.

Лен подался вперед и мягко накрыл губы Кайто своими. Это не был грубый поцелуй; он был нежным, со вкусом мятного чая и чего-то сладкого, что Лен ел под одеялом. Кайто вскрикнул в губы друга, его уши дернулись, а пальцы вцепились в футболку Лена.

Когда они отстранились, Кайто выглядел совершенно растерянным. Его лицо пылало, а родинки на бледной коже казались ярче.

– Это… это тоже было в манге? – прошептал он.

– Нет, — Лен ухмыльнулся, возвращая себе привычный дерзкий вид. – Это была импровизация. Но раз уж ты такой послушный сегодня… может, мяукнешь для меня? По-настоящему? Без щекотки.

Кайто отвел взгляд. Его стеснительность боролась с желанием угодить этому невыносимому блондину. В конце концов, Лен был единственным, кто принимал его целиком — и с его депрессивными мыслями, и с его зависимостью от никотина, и с его странной анатомией.

– Мяу… — едва слышно произнес Кайто, пряча лицо в ладонях.

– Громче, я не слышал! – Лен явно издевался, но в его глазах светилось обожание.

– Мяу! – Кайто посмотрел на него, вложив в этот звук всё свое смущение и преданность. – Доволен, идиот?

Лен буквально засиял. Он подхватил Кайто под мышки и, несмотря на сопротивление, затащил его к себе на кровать, повалив на гору подушек.

– Более чем! Жить с тобой — это лучшее, что случалось со мной в этом колледже.

– Отпусти, мне надо заниматься! – Кайто слабо брыкался, но когда Лен снова начал чесать его за ушком, он обмяк.

– Завтра позанимаешься. Сейчас время для кошачьих ласк.

Лен снова накрыл их обоих желтым одеялом, создавая маленькое закрытое пространство, где не было места тревогам, учебникам и осуждающим взглядам других людей.

– Кстати, Кайто, — подал голос Лен из-под одеяла.

– Что еще?

– Та запись… я её не удалил. Но я добавил к ней теги «самый милый звук в мире».

– Я тебя ненавижу, — пробормотал Кайто, утыкаясь носом в плечо Лена.

– Врешь, — уверенно ответил Лен.

– Вру, — согласился Кайто, и его громкое, довольное мурлыканье стало лучшим подтверждением этих слов.

В комнате общежития стало тихо, лишь иногда слышался шорох страниц планшета и мерный звук хвоста, бьющего по матрасу в такт биению двух сердец. Лен продолжал читать свою мангу, но теперь его рука не выпускала ладонь Кайто, а Кайто наконец-то заснул, чувствуя себя в полной безопасности рядом со своим личным солнцем.