Золото и чешуя

Ночь в Королевской Гавани была душной, пропитанной запахом соли, нагретого камня и цветущего мирта. Юмэ лежал на спине, уставившись в потолок, где плясали тени от редких факелов во дворе. Боль, его верная спутница, сегодня вела себя почти прилично — она не кусала суставы раскаленными клещами, а лишь глухо ныла где-то под ребрами, напоминая о том, что кровь внутри него гуще и чернее, чем у любого другого человека в Семи Королевствах.

Он привычно провел пальцами по щеке, касаясь жестких, холодных чешуек у виска. В детстве он пытался содрать их ножом, надеясь, что под ними обнаружится обычная розовая кожа, как у отца или братьев. Остались только шрамы, которые чешуя со временем поглотила, прорастая сквозь них с тихим торжеством. Теперь Юмэ относился к ней как к неизбежному злу, части своего странного наследия. «Просто фишка», — говорил он лордам, которые отводили глаза. «Напоминание о том, что море не забывает своих», — шутил он, хотя знал, что море тут ни при чем. Это была магия Безликих, кровь драконов и упрямство оленей, сплетенные в один тугой, болезненный узел.

Юмэ закрыл глаза, пытаясь уснуть, но шорох у окна заставил его замереть. Кто-то карабкался по стене. Вор? Вряд ли, стража Ланнистеров работала исправно. Убийца? Юмэ криво усмехнулся: убить его было бы актом милосердия, если бы не риск превратиться в нечто гораздо худшее.

Тень мелькнула на подоконнике, и в следующую секунду тяжелое, горячее тело обрушилось на него сверху. Юмэ не успел даже вдохнуть, как его вжали в матрас, а сильная ладонь плотно накрыла рот.

– Попался, маленький бастард, – раздался над самым ухом знакомый, насмешливый голос, пропитанный иронией и теплом. – Кошелек или жизнь? Хотя, зная тебя, в твоем кошельке только сушеные лягушки и чертежи катапульт.

Юмэ расслабился мгновенно, чувствуя, как страх сменяется привычным раздражением, за которым пряталось обожание. Он лизнул ладонь Вика.

– Фу, Юмэ! – Вик отдернул руку, вытирая ее о штаны, но не спеша слезать. Он сидел верхом на бедрах Юмэ, его светлые волосы, унаследованные от «дяди» Джейме, сияли в лунном свете.

– Ты сумасшедший, – прошептал Юмэ, тяжело дыша. – Третий этаж. Ты мог сломать шею, и мне пришлось бы объяснять лорду Тириону, почему его наследник лежит лепешкой в саду.

– О, мой отец бы только посмеялся, – Вик усмехнулся, его глаза азартно блестели. – Сказал бы, что я слишком похож на дядю, который тоже любил лазать по стенам. Ну что, испугался?

– Я был в шаге от того, чтобы ткнуть тебя пером в глаз, – Юмэ попытался столкнуть его, но Вик был намного сильнее. – Слезай, ты тяжелый.

– Не-а, – Вик перехватил запястья Юмэ, прижимая их к подушке. – Ты сегодня весь день прятался в библиотеке. Мастерил свою модельку Драконьего Логова? Опять этот синдром старшего брата — всё должен сделать идеально, чтобы никто не придрался?

– Кто-то должен быть ответственным в этом доме, – Юмэ дернулся, чувствуя, как по телу пробегает странная дрожь. – Вик, пусти. Это не смешно.

– А мне весело, – Вик наклонился ниже, так что их носы почти соприкоснулись. Его цинизм, который он обычно носил как доспехи, куда-то испарился, уступив место странному, жадному любопытству. – Знаешь, Юмэ, ты иногда бываешь таким занудой. Тирион говорит, что ты умнее нас всех вместе взятых, но ты вечно ведешь себя так, будто извиняешься за то, что дышишь. И за эту свою чешую...

Вик освободил одну руку и медленно, почти благоговейно, провел кончиками пальцев по чешуйчатому пятну на щеке Юмэ. Юмэ замер, перестав дышать. Обычно люди либо смотрели с отвращением, либо старательно игнорировали его уродство. Но Вик... Вик смотрел так, будто изучал драгоценный камень.

– Она красивая, – тихо сказал Вик. – Как полированный обсидиан. Перестань ее прятать.

– Ты просто издеваешься, – Юмэ почувствовал, как к горлу подкатывает ком. – Это проклятие, Вик. Внутри меня черная жижа, которая жжет вены. Я урод.

– Ты дурак, – отрезал Вик. – Ты самый настоящий человек из всех, кого я знаю. Моя мать — самая благородная женщина в мире, а отец — самый хитрый карлик, но даже они не умеют так слушать, как ты.

Юмэ хотел что-то ответить, какую-нибудь едкую шутку о том, что Вик слишком много выпил вина, но слова застряли в горле. Вик не уходил. Он продолжал давить на него своим весом, и это давление вдруг перестало быть пугающим. Оно стало необходимым.

Юмэ непроизвольно выгнулся навстречу, его колено скользнуло по бедру Вика, задирая подол ночной рубашки. Воздух в комнате стал еще гуще. Смех Вика затих, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием.

– Юмэ? – голос Вика стал глубже, в нем появилось что-то опасное и манящее.

– Что? – выдохнул Юмэ, чувствуя, как сердце колотится о ребра, угрожая разорваться прямо сейчас.

Вместо ответа Вик прижался лбом к его лбу. Его колено нечаянно оказалось между ног Юмэ, и этот контакт вызвал у обоих тихий, сдавленный стон. Это не было запланировано. Они были друзьями, братьями по воспитанию, соратниками в бесконечных политических интригах Тириона. Но сейчас, в этой тишине, все социальные роли осыпались, как старая штукатурка.

Вик начал двигаться — медленно, неосознанно, просто ища большего соприкосновения. Ткань штанов терлась о ткань, кожа к коже там, где задрались рукава. Юмэ чувствовал жар, исходящий от Вика, и этот жар на мгновение заглушил его внутреннюю боль.

– Мне... мне так хорошо, – пробормотал Вик, зарываясь лицом в длинные темные волосы Юмэ. – Ты пахнешь старыми книгами и чем-то... холодным. Мне нравится.

Юмэ, обычно такой осторожный и тревожный, вдруг почувствовал всплеск странной, почти агрессивной нежности. Он высвободил руки и вцепился в плечи Вика, слегка ущипнув его сквозь тонкую ткань рубашки.

– Ай, – Вик коротко рассмеялся и тут же прикусил Юмэ за мочку уха. – Кусаешься? Значит, правда драконья кровь.

– Заткнись, – прошептал Юмэ и сам потянулся к его губам.

Это был не поцелуй в привычном понимании — скорее столкновение, жадное и неловкое. Они не знали, что делать, их тела вели их сами. Юмэ обнаружил, что ему нравится быть снизу, нравится чувствовать силу Вика, его превосходство в росте и мышцах. Это давало ему право быть слабым, право не быть «старшим», не быть «ответственным».

Вик со стоном прижался к нему всем телом, их бедра встретились в ритмичном, инстинктивном движении. Юмэ зажмурился, чувствуя, как внутри него что-то расцветает — не черное и липкое, а золотое, как герб Ланнистеров. Он слегка царапнул спину Вика, когда тот провел рукой по его животу, нащупывая край белья.

– Юмэ, – выдохнул Вик ему в шею, – я, кажется, схожу с ума.

– Мы оба, – отозвался Юмэ, дрожа от удовольствия, когда пальцы Вика коснулись его кожи там, где чешуи не было — нежной, бледной и невероятно чувствительной.

Каждое соприкосновение было как откровение. Юмэ чувствовал себя так, словно его всю жизнь держали в темной клетке, а теперь внезапно вынесли на солнце. Ему хотелось большего — больше укусов, больше давления, больше Вика. Он терся лицом о плечо блондина, оставляя легкие отметины зубами, и чувствовал, как Вик отвечает ему тем же — жадно, страстно, но с какой-то удивительной, несвойственной ему трепетностью.

Они не раздевались полностью — страх и новизна момента заставляли их цепляться за остатки одежды, как за якоря. Но ласки через ткань, соприкосновения бедер и переплетенные пальцы были интимнее любого полного обнажения. Юмэ чувствовал, как Вик дрожит, как его уверенность сменяется чем-то уязвимым, и это вызывало в нем желание защитить этого высокого, сильного парня, который сейчас искал утешения в его руках.

Когда пик напряжения настиг их — одновременно, в судорожном вздохе и тесном объятии — мир вокруг Юмэ на мгновение затих. Боль ушла. Совсем. Черная кровь в жилах словно замерла, подчиняясь более могущественной силе.

Они лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Вик тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Юмэ.

– Это было... – Вик запнулся, подбирая слова. – Я не должен был так вваливаться.

– Ты всегда так делаешь, – тихо ответил Юмэ, поглаживая Вика по золотистым волосам. – Вваливаешься в мою жизнь и ломаешь все мои чертежи.

Вик приподнялся на локтях, глядя на него. В его глазах не было насмешки, только странная, глубокая серьезность.

– Я не хочу уходить, – признался он. – Даже если завтра Тирион заставит нас ехать на совет или Бриенна отправит меня на тренировку... я хочу остаться здесь. С тобой.

Юмэ почувствовал, как сердце кольнуло — на этот раз не от проклятия, а от жгучего, невыносимого стыда и любви. Он не мог сказать «я люблю тебя». Проклятие Безликих стояло стражем у его горла, готовое превратить его в монстра при первой же попытке признаться. Он не мог даже намекнуть.

– Оставайся, – просто сказал он, притягивая Вика обратно к себе. – Пока не взойдет солнце.

Вик устроился рядом, обнимая его за талию. Юмэ прижался к его груди, слушая ровный стук сердца человека, который был его спасением и его погибелью одновременно. Он знал, что если Вик никогда не произнесет те самые слова искренне, Юмэ умрет. Разорвется изнутри от черной боли.

Но сейчас, чувствуя тепло чужого тела и нежность в каждом движении Вика, Юмэ позволил себе на одну ночь забыть о проклятии. Он был просто Юмэ. Не наследник, не урод с чешуей, не инструмент богов. Просто человек, который нашел свой дом в руках сына льва.

– Ты лучший, Юмэ, – пробормотал засыпающий Вик. – Даже если ты немного садист со своими щипками.

Юмэ слабо улыбнулся, глядя в окно на бледнеющее небо.

– Спи, Вик. Завтра я снова буду занудой.

Но он знал, что завтра всё будет иначе. Потому что в темноте этой комнаты, между черной кровью и золотым сердцем, родилось что-то, что было сильнее любого проклятия. И Юмэ готов был терпеть любую боль, лишь бы эти мгновения повторялись снова и снова.