Моё желание...

Мумбаттен никогда не затихал, но сегодня его гул был другим — тревожным, вибрирующим, пропитанным запахом гари и озона. Хоби Браун ненавидел предсказуемость, но ещё больше он ненавидел, когда хаос выходил из-под контроля без его участия.

Вчера всё было иначе. Вчера была тесная, залитая мягким светом квартира Павитра, запах чая с пряностями и дурацкие карты. Хоби сидел на ковре, прислонившись спиной к стене, и наблюдал, как Павитр с невероятно серьёзным видом тасует колоду.

– Ты проиграл, чувак, – Хоби лениво подбросил в воздух карту, которая замерла в пространстве, прежде чем упасть на стопку. – Снова.

Павитр надулся, поправляя свои золотистые браслеты. Его анимация в этот момент была особенно плавной, почти мультяшной в своей обиде.

– Это статистическая аномалия, Хоби! Я не мог проиграть трижды подряд. Ты точно не используешь какие-нибудь британские анархистские фокусы?

– Единственный фокус здесь — твоя излишняя самоуверенность, – Хоби усмехнулся, обнажая зубы в ехидной улыбке. – Итак, теперь ты должен мне два желания.

– И что ты потребуешь? – Павитр с опаской посмотрел на него. – Только не проси меня сжечь учебник по физике. Тётя Майя этого не переживёт.

– О, я приберегу это на потом, – Хоби растянулся на полу, закинув руки за голову. – Месть — это блюдо, которое подают холодным. Или с карри, в твоём случае. А пока... просто живи с осознанием того, что ты мой должник.

Весь остаток дня Хоби подкалывал Павитра. Стоило тому потянуться за стаканом воды, как Хоби замечал: «Осторожнее, не разлей, а то потрачу желание на то, чтобы ты вымыл пол во всём Мумбаттене языком». Павитр только закатывал глаза и недовольно ворчал, но в его взгляде не было злости — только привычное дружеское раздражение.

Вечером Хоби ушёл, оставив после себя шлейф из гитарных аккордов и лёгкое чувство незавершённости. Если бы он знал, что произойдёт на следующий день, он бы, наверное, украл эти карты и сжёг их, лишь бы Павитр не выходил из дома.

---

Следующий день в Мумбаттене начался с криков. Прямая трансляция из торгового центра заполнила все экраны города. Теракт. Заложники. Дым.

Павитр прибыл на место первым. Его движения были похожи на танец — стремительный, отточенный, вдохновлённый древними искусствами. Он выводил людей десятками, успокаивал детей, шутил даже тогда, когда воздух становился невыносимо горячим. Но внутри, в глубине коридоров, ситуация была хуже.

Грянули выстрелы. Павитр почувствовал резкую, обжигающую боль в плече, а затем в боку. Пули. Он не успел уклониться — слишком много гражданских было на линии огня, он прикрывал их собой.

– Всё в порядке... – прошептал он сам себе, чувствуя, как костюм пропитывается чем-то липким и тёплым. – Просто... небольшая заминка.

Он обезвредил преступников, используя паутину как лассо, но последний из них, самый отчаянный, успел выстрелить ещё раз, прежде чем здание начало рушиться. Тяжёлая балка рухнула рядом, обдавая Павитра волной жара. Сознание начало плыть.

Дрожащими пальцами он нащупал устройство связи.

– Хоби... – хрипло выдохнул он в микрофон. – Мне... мне нужна помощь. Срочно. Сектор четыре...

Он отключился прежде, чем услышал ответ. Инстинкты вели его вперёд. Он не мог просто лечь и умереть. У него на руках был преступник — живой свидетель, которого нужно было передать властям, и за спиной — рушащийся ад. Павитр подхватил скованного паутиной человека и, шатаясь, побрёл к выходу, расчищая путь от огненных обломков. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, от которой темнело в глазах.

У самого выхода, когда силы окончательно покинули его, пространство перед ним разорвалось ярким, хаотичным порталом. Из него выпрыгнул Хоби. Его фигура мерцала, линии костюма дрожали от ярости и беспокойства.

Павитр сделал последний рывок. Он буквально вывалился из дыма, бросив преступника на растерзание подоспевшей полиции, и направился к Хоби.

– Эй... – прохрипел Павитр.

Его ноги подкосились. Земля ушла из-под ног, и он бы рухнул лицом в асфальт, если бы Хоби не рванулся вперёд, подхватывая его. Павитр судорожно вцепился в его кожаный жилет, пальцы скользили по заклёпкам. Дыхание было рваным, свистящим.

– Павитр! Что ты натворил, придурок? – Голос Хоби, обычно насмешливый и спокойный, сейчас дрожал. – Ты весь в крови. Зачем ты полез туда один?

– Я... я должен был... – Павитр пытался сфокусировать взгляд на лице друга, но видел лишь расплывающееся пятно фиолетового и чёрного. – Все... целы?

– Плевать на всех, посмотри на себя! – Хоби прижал его к себе крепче, чувствуя, как дрожит худое тело индийского паука. – Дыши, слышишь? Просто дыши.

Павитр попытался что-то ответить, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Его сознание ускользало, затягиваемое в чёрную воронку. Хоби, заметив, что тот не может говорить, резко задрал маску Павитра до носа, чтобы дать ему больше воздуха.

– Павитр, смотри на меня! Не смей отключаться! – приказал Хоби.

Павитр на мгновение открыл глаза. Он уткнулся лбом в грудь Хоби, чувствуя запах табака, старой кожи и чего-то родного. Силы окончательно оставили его, и он обмяк в руках панк-паука.

– Нет, нет, нет... – Хоби подхватил его на руки, как сломанную куклу.

Сердце Хоби колотилось в ритме бешеного панк-рока. Он ненавидел Общество Пауков. Он ненавидел их правила, их стерильные лаборатории и высокомерие Мигеля О’Хары. Но сейчас у него не было выбора. Только там были лучшие медики, способные вытащить Павитра с того света.

– Держись, Пави... – прошептал Хоби, активируя портал. – Ты мне ещё два желания должен, помнишь? Ты не можешь просто так уйти, не расплатившись. Это... это против правил. А я люблю правила, когда они касаются твоего выживания.

Он шагнул в портал, бережно прижимая друга к груди, готовый разнести всё Общество в щепки, если они не спасут этого жизнерадостного парня, который так нелепо проигрывал в карты.

---

В медицинском отсеке Общества Пауков было слишком тихо. Хоби мерил шагами коридор, его гитара сиротливо стояла у стены. Он не позволял никому подходить к себе, отпугивая врачей одним своим видом, пока они не заверили его, что Павитр в стабильном состоянии.

Через несколько часов его пустили в палату. Павитр лежал на кровати, обвешанный датчиками, бледный, но живой. Его маска лежала на тумбочке.

Когда Павитр открыл глаза, первое, что он увидел — это Хоби, который сидел на стуле, закинув ноги на край кровати, и делал вид, что читает какой-то анархистский манифест.

– О... ты здесь, – голос Павитра был слабым, но в нём снова прорезались знакомые нотки.

– Конечно я здесь, – Хоби отложил газету и посмотрел на него. В его глазах не было привычной иронии — только облегчение, которое он пытался скрыть. – Кто-то же должен следить, чтобы ты не задолжал мне ещё и за похороны.

Павитр слабо улыбнулся.

– Знаешь... когда я был там, в огне... я думал о тех желаниях.

– И что же? – Хоби наклонился ближе.

– Я подумал, что если выживу, то первое моё желание будет... чтобы ты никогда больше не играл со мной в карты. Ты жульничаешь, Хоби Браун. Я уверен.

Хоби не выдержал и тихо рассмеялся, качая головой.

– Ладно, герой. Считай, что это желание исполнено бесплатно. Но второе всё ещё за мной.

– И что это будет? – спросил Павитр, закрывая глаза от усталости.

Хоби помолчал, глядя на то, как мерно вздымается грудь друга под больничной простынёй.

– Второе желание... – Хоби коснулся руки Павитра, едва ощутимо сжав его пальцы. – Просто больше так не пугай меня. Это слишком скучно — спасать тебя из горящих зданий. Давай в следующий раз просто сходим за мороженым.

– Идёт... – прошептал Павитр, засыпая. – Но платишь ты.

– Анархисты не платят, Пави, – усмехнулся Хоби, не выпуская его руки. – Мы экспроприируем. Но для тебя... я сделаю исключение.