Настоящее нутро.

Утро в этой элитной гимназии Магдебурга всегда начиналось одинаково: с шума моторов дорогих автомобилей, шуршания модных журналов и запаха крепкого кофе, смешанного с дорогим парфюмом. Но сегодня воздух в коридорах казался наэлектризованным, словно перед сильной грозой, которая вот-вот должна была обрушиться на сонный город.

Билл Каулитц стоял у своего шкафчика, поправляя воротник черной кожаной куртки. Его готический образ, доведенный до совершенства — подведенные глаза, копна темных волос и изящные украшения, — всегда притягивал взгляды, но сам Билл смотрел только в одну сторону. К нему, грациозно покачивая бедрами на высоких каблуках, шла Нин.

Она выглядела как ожившее видение из девичьих грез: белоснежные волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, короткая юбка подчеркивала бесконечно длинные ноги, а нежно-голубые глаза светились искренней радостью при виде любимого.

– Доброе утро, ангел, – прошептал Билл, притягивая её к себе за талию. Его голос, бархатистый и мягкий, заставил Нин улыбнуться.

– Доброе утро, Билл, – она прижалась к нему, вдыхая знакомый аромат. – Ты сегодня выглядишь особенно... вдохновленным.

– Это всё из-за тебя, – он коснулся губами её лба. – Рядом с тобой невозможно быть другим.

Мирный момент прервал громкий смех и звук шаркающих широких штанов. К паре подошел Том. Он был полной противоположностью брата в стиле, но не в харизме. Огромная кепка, натянутая на дреды, мешковатая одежда, пирсинг в нижней губе и эта вечная, самоуверенная ухмылка бабника, который знает, что любая девушка в этом здании готова пасть к его ногам.

– Хватит разводить здесь ванильные сопли, – хохотнул Том, ударив брата по плечу. – Мы в школе, а не на съемках романтического клипа. Хотя, Нин, ты сегодня чертовски хороша. Если Билл надоест со своими стихами, ты знаешь, где меня найти.

Нин лишь рассмеялась, привыкшая к выходкам деверя.

– В мечтах, Том? – парировала она.

– Остроумно, – Том подмигнул ей, поправляя козырек кепки. – Ладно, идемте в класс. Говорят, сегодня у нас пополнение. Какая-то новенькая. Надеюсь, она будет стоить моего внимания.

Когда прозвенел звонок, класс уже был полон. Учитель герр Майер вошел в кабинет, ведя за собой девушку, чье появление заставило замолчать даже самых заядлых сплетниц.

Мари вошла не как ученица, а как королева, милостиво позволяющая подданным созерцать свою красоту. Её рост — те же внушительные 178 сантиметров, что и у Нин, — делал её заметной издалека. Темно-коричневые волосы, отливающие медью, каскадом спускались по спине. Но больше всего поражали глаза — ярко-зеленые, с хищным разрезом, они сканировали пространство с дерзким вызовом. На ней была экстремально короткая юбка и каблуки такой высоты, что казалось невероятным, как она так уверенно на них держится. Загар на её коже выгодно подчеркивал острые черты лица.

– Класс, внимание, – произнес учитель. – Это Мари. Она перевелась к нам из Гамбурга. Прошу любить и жаловать.

Том Каулитц, сидевший на задней парте, медленно выпрямился. Его глаза хищно сузились, а на губах заиграла та самая улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Он оценил всё: и фигуру, и дерзкий взгляд, и то, как она небрежно закинула сумку на плечо.

– Мари, – герр Майер оглядел класс в поисках свободного места. – Свободных мест немного... Присядь, пожалуйста, к Нин. Третий ряд, вторая парта.

Нин, сидевшая одна, вежливо улыбнулась и отодвинула свои учебники, освобождая место. Она была воплощением доброты и света, готовая принять нового человека в свой круг.

Мари прошла через класс, чеканя шаг. Проходя мимо Тома, она на секунду задержала на нем взгляд, и в этом коротком контакте проскочила искра — не влюбленности, а вызова. Том едва заметно кивнул, признавая в ней "своего" игрока.

– Привет, я Нин, – мягко сказала блондинка, когда Мари опустилась на стул рядом с ней. – Рада знакомству.

Мари медленно повернула голову. Она осмотрела Нин с ног до головы — от безупречных белых волос до кончиков туфель. В её зеленых глазах не было враждебности, но была холодная оценка.

– Привет, – голос Мари был низким и немного хриплым. – Надеюсь, ты не из тех, кто болтает на уроках о косметике?

Нин немного смутилась, но не потеряла самообладания.

– Я предпочитаю слушать учителя. Но если тебе понадобится помощь с программой, я подскажу.

– Разберемся, – бросила Мари, доставая из сумки блокнот.

На перемене обстановка накалилась. Билл подошел к парте Нин, чтобы забрать её в столовую, и замер, увидев новенькую вблизи.

– Ого, – не удержался он от комментария. – Кажется, у нас в классе стало слишком тесно от красоты. Привет, я Билл.

Мари окинула его взглядом, задержавшись на пирсинге и макияже.

– Гитарист? – спросила она, проигнорировав приветствие.

– Вокалист, – поправил Билл с улыбкой. – А это мой брат Том.

Том уже стоял за спиной брата, засунув руки в карманы широких штанов.

– Ну что, детка, как тебе наша провинция? – Том бесцеремонно присел на край парты, вторгаясь в личное пространство Мари. – После Гамбурга здесь, наверное, скучновато?

Мари не отодвинулась. Напротив, она подалась вперед, так что между её лицом и лицом Тома осталось всего пара сантиметров.

– Скучно там, где люди боятся рисковать, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – А ты, судя по всему, любишь риск, Каулитц?

– Обожаю, – ухмыльнулся Том. – Особенно, когда риск оправдан такой внешностью.

Нин чувствовала себя неловко. Она привыкла быть в центре внимания вместе с Биллом, но энергия, исходившая от Мари, была другой — тяжелой, властной и невероятно притягательной.

– Мы собирались в кафе через дорогу, – вмешалась Нин, пытаясь разрядить обстановку. – Мари, хочешь с нами?

Мари перевела взгляд на Нин. Ангельская внешность блондинки явно контрастировала с её собственным образом "роковой женщины".

– Почему бы и нет, – пожала плечами Мари. – Посмотрим, чем вы тут дышите.

В кафе они сидели вчетвером. Билл и Нин сидели рядом, он нежно держал её за руку под столом, изредка шепча что-то на ухо, от чего Нин заливалась нежным румянцем. Том и Мари сидели напротив них, и между ними велась совсем другая игра.

– Так значит, ты у нас дерзкая штучка, – Том вертел в руках зажигалку. – И какие парни тебе нравятся? Только не говори, что такие правильные, как мой брат.

– Правильные парни хороши для сказок на ночь, – Мари откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. – Мне нравятся те, кто может составить конкуренцию. Кто не сломается под моим взглядом.

– Считай, что ты нашла своего чемпиона, – Том подмигнул ей, явно принимая вызов.

Билл, заметив, как Нин немного поникла под напором этой новой энергии, решил переключить внимание.

– Мари, а чем ты увлекаешься? Кроме того, что ставишь на место самоуверенных парней?

– Я люблю скорость, – коротко ответила она. – И ненавижу, когда мне указывают, что делать.

– Мы с тобой поладим, – хохотнул Том. – У меня есть байк. Хочешь прокатиться после школы?

Мари посмотрела на него так, словно видела насквозь.

– Ты всех новеньких так заманиваешь? Или я особенная?

– Ты – вызов, Мари. А я никогда не отказываюсь от хорошей игры.

Нин смотрела на то, как эти двое искрят, и в её душе шевельнулось странное чувство. Не ревность — она слишком любила Билла и доверяла ему, — а скорее предчувствие больших перемен. Мари была как ураган, ворвавшийся в их размеренную жизнь.

– Нин, всё в порядке? – тихо спросил Билл, заметив её задумчивость.

– Да, просто... – она посмотрела на свою соседку по парте. – Мари очень необычная.

– Она опасная, – шепнул Билл. – Но Тому именно такие и нужны, чтобы он наконец перестал бегать за каждой юбкой.

Когда они вернулись в школу, герр Майер объявил, что на следующем уроке будет групповая работа по литературе, и пары он распределил сам.

– Итак, Билл и Том — вы работаете вместе, попробуйте хоть раз не подраться. Нин и Мари — ваша тема «Образ женщины в немецкой классике».

Мари повернулась к Нин, и на её губах впервые появилась не хищная, а вполне человеческая усмешка.

– Кажется, нам придется провести много времени вместе, "ангел".

– Я не против, – искренне ответила Нин. – Я думаю, нам есть чему поучиться друг у друга.

– Посмотрим, – Мари достала учебник. – Но учти, я не люблю проигрывать. Даже в школьных проектах.

Задние ряды гудели. Том пытался что-то доказать Биллу, периодически бросая взгляды на спину Мари. Билл же, несмотря на напускную серьезность, то и дело тянулся рукой, чтобы коснуться волос Нин.

Школьный день подходил к концу, но для этой четверки всё только начиналось. В Германии наступала осень, и ветер, гулявший по улицам Магдебурга, обещал принести с собой не только холод, но и пламя, которое разгоралось между четырьмя такими разными, но теперь неразрывно связанными людьми.

Мари захлопнула тетрадь, когда прозвенел последний звонок.

– Эй, Нин, – окликнула она блондинку. – Дай свой номер. Нам нужно обсудить проект. И... – она сделала паузу, глядя, как Том ждет её у двери. – И, возможно, мне понадобится гид по этому городу, который не будет пытаться затащить меня в постель в первые пять минут.

Нин улыбнулась, доставая телефон.

– С радостью, Мари.

Две самые красивые девушки школы вышли из класса плечом к плечу. Одна — светлая и нежная, другая — темная и резкая. За ними следовали близнецы Каулитц, и каждый из них понимал: с этого дня их жизнь в гимназии больше никогда не будет прежней.

– Ну что, брат, – Том толкнул Билла плечом, когда они вышли на парковку. – Похоже, этот учебный год будет жарким.

– Главное, чтобы никто не обжегся, Том, – серьезно ответил Билл, глядя вслед Нин.

– В этом-то и весь кайф, – Том запрыгнул на свой мотоцикл и завел двигатель, глядя, как Мари садится в свое такси, бросив на него последний, многообещающий взгляд зеленых глаз.

Игра началась. И правила в ней устанавливала не школа, а те чувства и амбиции, что бушевали в сердцах четырех подростков в самом сердце Германии.