Учительница и ученица

Коридоры элитной гимназии обычно наполнены приглушенным гулом голосов, но сегодня на третьем этаже развернулась сцена, достойная гладиаторских боев. В центре круга, образованного любопытными старшеклассниками, Юлия Гаврилина методично вбивала остатки совести в своего одноклассника Максима.

Девятнадцатилетняя блондинка с ледяными голубыми глазами выглядела в этот момент как разъяренная фурия. Ее кулаки, сбитые о жесткую челюсть парня, не знали жалости.

– Так ему, Юлька! Этому уроду мало! – подначивала Аня, стоя чуть поодаль и скрестив руки на груди.

– Да я бы вообще убила суку! – Диана, вторая подруга Юли, сплюнула в сторону, не скрывая презрения.

Юля схватила Максима за воротник рубашки, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.

– Что ты там Диане писал, выродок?! – Ее голос сорвался на хриплый крик, и она снова нанесла удар, от которого голова парня дернулась назад. – Отвечай!

– Я... ничего... – прохрипел Максим, пытаясь закрыть лицо руками.

– Пизди, сука! – Юля замахнулась для очередного удара, но ее кулак замер в воздухе, перехваченный чьей-то стальной хваткой.

– Гаврилина, Смирнов, успокоились! Живо! – Голос прозвучал как удар хлыста.

Валентина Васильевна Карнаухова стояла прямо за спиной Юли. В свои двадцать четыре года она выглядела чертовски эффектно: строгий брючный костюм, идеально уложенные каштановые волосы и карие глаза, в которых сейчас полыхал холодный гнев. Валентина была не просто учительницей; за ее плечами стоял успешный бизнес, и дисциплина была для нее не пустым словом, а образом жизни.

Юля обернулась, сверкнув глазами на преподавательницу.

– Пошла ты, сучка! – огрызнулась она, пытаясь вырваться.

– Встала с него! – Валентина еще сильнее сжала тонкое запястье девушки, буквально отрывая ее от жертвы.

Гаврилина резко дернула рукой, освобождаясь. Ее лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Руку убрала, дура, – бросила она, поправляя растрепавшиеся светлые волосы.

Не дожидаясь ответа, Юля толкнула Валентину плечом, демонстративно направляясь в сторону кабинета, где у них должен был быть следующий урок — как раз у Карнауховой. Аня и Диана, напоследок плюнув в сторону поверженного Максима, последовали за своей предводительницей, громко хихикая и выкрикивая оскорбления в адрес парня.

Валентина Васильевна глубоко вздохнула, поправляя пиджак. Ее терпение испытывали ежедневно, но Гаврилина переходила все границы. В этой девочке было слишком много злости, слишком много «сложного» характера, который она выставляла напоказ, как щит.

---

В кабинете истории царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шорохом тетрадей. Юля сидела на последней парте, развалившись на стуле и глядя в окно. Ей было смертельно скучно.

– Скучно, ммм... Что бы поделать? – прошептала она, обращаясь к подругам.

Аня хитро улыбнулась, запуская руку в карман своей юбки.

– Есть идейка, – прошептала она и нажала кнопку на маленьком пульте.

Юля внезапно выпрямилась, ее пальцы судорожно вцепились в край парты. Внутри нее ожил и завибрировал на высокой мощности прибор, который она была вынуждена носить из-за проигранного спора. Горло сдавил едва сдерживаемый стон, но она закусила губу до крови, лишь бы не издать ни звука.

– Сучка, ты что творишь? Ммм... – прошипела Юля, чувствуя, как волна жара накрывает тело.

– Ахаха, Юлька, спор есть спор! – Аня едва сдерживала смех, наблюдая за мучениями подруги.

– Ха-ха-ха, смотри, как ее накрыло, – поддакнула Диана, прикрывая рот ладонью.

Валентина Васильевна, стоявшая у доски, обернулась. Ее острый слух уловил подозрительное оживление на задних рядах.

– Задняя парта, что-то вы слишком разговорчивые сегодня. Гаврилина, к доске!

Юля замерла. Внутри все буквально плавилось от вибрации, а ноги казались ватными.

– Черт! – прошептала она про себя. – Бля...

Она медленно поднялась, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Каждый шаг отдавался во всем теле тягучим удовольствием, смешанным с яростью. Подойдя к доске, она взяла мел. Валентина Васильевна стояла совсем рядом, и Юля чувствовала тонкий аромат ее дорогого парфюма — смесь бергамота и сандала.

– Решай задачу по хронологии, Юлия. Или ты только драться умеешь? – холодно спросила учительница.

Юля начала писать, сосредотачиваясь на цифрах, чтобы не поплыть. Вибрация была невыносимой, но она держала спину прямой, игнорируя то, как дрожали кончики ее пальцев. Валентина внимательно наблюдала за ней, скрестив руки на груди. Между ними повисло странное напряжение, которое невозможно было объяснить просто конфликтом учителя и ученика.

Когда задача была решена, Юля бросила мел на стол и, не дожидаясь разрешения, пошла на место. Как только она села, Аня, наконец, выключила пульт.

– Молодец, Юлька, держалась как сталь, ахаха! – Аня ткнула ее в бок. – Чего ты так на училку палишь?

Юля действительно не сводила взгляда с Валентины Васильевны, которая теперь что-то объясняла классу, мерно расхаживая перед рядами.

– Сейчас дыру в ней прожжешь взглядом, – хихикнула Диана.

Юля тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

– Да похожа она на кого-то, вот вспомнить не могу на кого... – Юля прищурилась, всматриваясь в строгий профиль Карнауховой. – Ладно, неважно, проехали.

Но в глубине души Гаврилина знала: дело не в сходстве. Было в этой «сучке-учительнице» что-то такое, что вызывало у Юли одновременно желание ударить и... подойти ближе. Намного ближе, чем позволяли правила приличия.

Валентина Васильевна, словно почувствовав этот взгляд, на секунду прервала речь и посмотрела прямо на Юлю. В этом коротком зрительном контакте было сказано больше, чем во всей их утренней перепалке. Карнаухова видела вызов, а Юля — необъяснимую глубину, которую ей вдруг захотелось изучить.

Урок продолжался, но для них обеих он уже перестал быть просто занятием по истории. Это была игра, правила которой еще только предстояло написать.