Заветная мечта Ли

Минхо сидел на краю кровати, сжимая в руках пустой аптечный тест. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь неплотно задвинутые шторы. В воздухе висел тяжелый аромат кедра и горького шоколада — запах Джисона, который обычно успокаивал, но сегодня лишь бередил рану.

Быть альфой в мире, где все ожидают от тебя доминирования, силы и продолжения рода через поиск омеги, было привычно. Но Минхо всегда чувствовал себя иначе. Внутри него жила тихая, почти болезненная потребность не вести за собой, а оберегать жизнь внутри себя. Он хотел быть тем, кто подарит Джисону ребенка. Он хотел чувствовать, как внутри него бьется второе сердце.

Но природа была неумолима. Альфы не беременели. Это было биологическим тупиком, статистической погрешностью, о которой писали лишь в редких медицинских журналах как о чуде, граничащем с аномалией.

– Снова? – Тихий голос Хана разрезал тишину.

Джисон стоял в дверях, его плечи были опущены. Он не был разочарован в Минхо — он был раздавлен тем, как сильно страдал его любимый человек.

– Я сдаюсь, Сони, – прошептал Минхо, и его голос надломился. – Это глупо. Я альфа. Я пытаюсь обмануть саму жизнь, и она просто смеется мне в лицо.

Джисон подошел ближе и опустился на колени перед Минхо, накрывая его холодные ладони своими.

– Ты не должен ничего доказывать миру, Минхо-я. Мне нужен ты, а не биологическое чудо. Давай просто... просто жить. Без этих графиков, без таблеток, без ожидания.

Минхо посмотрел в глаза своему альфе. В них было столько нежности, что на мгновение боль отступила. Он кивнул, чувствуя, как с плеч падает непосильный груз. В ту ночь он впервые за долгое время заснул без слез, решив, что их маленькая семья из двух человек — это уже всё, что ему нужно.

Прошел месяц. Отказ от навязчивой идеи принес странное облегчение. Они снова стали теми Минхо и Джисоном, которые влюбились друг в друга в танцевальной студии — дерзкими, шумными и бесконечно преданными.

Вечер пятницы выдался душным. Они вернулись из студии поздно, разгоряченные репетицией и близостью друг друга. Джисон прижал Минхо к стене в прихожей, едва они успели закрыть дверь.

– Ты сегодня слишком хорошо двигался, – прохрипел Джисон, вдыхая запах мяты, исходящий от шеи Минхо. – Я едва дотерпел до дома.

Минхо усмехнулся, запуская пальцы в темные волосы Хана.

– И что же ты собираешься с этим делать, альфа?

Вместо ответа Джисон подхватил его под бедра, заставляя обхватить свою талию ногами. В этом не было привычной осторожности, которая сопровождала их последние месяцы, когда каждый акт любви был подчинен календарю зачатия. Это была чистая, первобытная страсть.

Они не дошли до спальни. На ковре в гостиной, среди разбросанной одежды, их тела сплелись в единое целое. Джисон был напорист, его зубы то и дело проходились по метке на плече Минхо, заставляя того выгибаться и стонать, забывая обо всем на свете.

– Ты мой, – шептал Джисон, вбиваясь в него с неистовой силой. – Только мой.

Минхо чувствовал, как внутри него разливается жар. В этот раз всё было иначе. Не было страха неудачи, не было ожидания. Было только чувство абсолютной принадлежности этому человеку. Когда пик накрыл их обоих, Минхо показалось, что в его теле что-то щелкнуло, словно последняя деталь пазла встала на свое место.

Несколько недель спустя Минхо начал замечать странности. Его любимый кофе внезапно стал пахнуть жженой резиной, а утренняя тренировка закончилась необъяснимым головокружением.

– Ты бледный, хён, – заметил Феликс, когда они отдыхали в перерыве между прогонами хореографии. – Может, ты отравился?

– Наверное, просто не выспался, – отмахнулся Минхо, стараясь игнорировать странную тянущую боль внизу живота.

Но когда через три дня его вырвало от одного только запаха жареного мяса, которое готовил Джисон, в голове промелькнула безумная мысль. Мысль, которую он похоронил и завалил камнями.

«Нет, это невозможно. Мы же решили больше не пробовать».

Он купил тест тайно, возвращаясь из аптеки кружным путем. Сидя в ванной, он смотрел на пластиковую полоску так, словно это была бомба замедленного действия.

Одна полоска. Сердце привычно сжалось.

Но через минуту рядом с первой начала проявляться вторая — слабая, едва заметная, но неоспоримая.

Минхо зажал рот рукой, чтобы не закричать. Слезы брызнули из глаз, застилая обзор. Он трясущимися руками схватил тест, поднося его к самому лицу.

– Не может быть... – прошептал он, оседая на холодный кафель.

Входная дверь хлопнула. Джисон вернулся с работы, что-то весело напевая под нос.

– Минхо-я! Я купил те пирожные, которые ты хотел! – крикнул он из коридора.

Минхо не мог пошевелиться. Он сидел на полу, прижимая тест к груди, и рыдал — громко, навзрыд, выпуская всю ту горечь, что копилась в нем годами.

Дверь в ванную распахнулась через секунду. Джисон, бледный от испуга, бросился к нему.

– Боже, Минхо! Что случилось? Тебе больно? Где болит? – Он обхватил лицо старшего ладонями, пытаясь заглянуть в глаза.

Минхо не мог вымолвить ни слова. Он просто протянул Хану дрожащую руку, в которой был зажат тест.

Джисон замер. Его взгляд метался от лица Минхо к двум розовым полоскам и обратно. Секунды тянулись как вечность.

– Это... – Джисон сглотнул, его голос дрожал. – Это правда? Минхо, это не шутка?

– Я не знаю как, – всхлипнул Минхо, утыкаясь лбом в плечо альфы. – Мы же сдались. Я перестал надеяться.

Джисон крепко прижал его к себе, зарываясь носом в волосы. Его плечи тоже начали вздрагивать. Два альфы сидели на полу ванной комнаты, вцепившись друг в друга, и плакали от счастья, которое казалось невозможным.

– Значит, наше чудо решило прийти само, – прошептал Джисон, целуя Минхо в висок. – Когда мы просто открыли ему дверь, не пытаясь выломать ее силой.

Минхо поднял голову, вытирая слезы. Его глаза сияли так, как Джисон не видел уже очень давно.

– Я буду папой? – спросил Минхо, всё еще не веря до конца.

– Ты будешь самым лучшим папой в мире, – уверенно ответил Джисон. – А я... я сделаю всё, чтобы вы оба были в безопасности.

Минхо положил ладонь на свой живот. Там еще ничего не было видно, но он уже чувствовал — там, внутри него, вопреки всем законам природы, зародилась новая жизнь. Его мечта, которая сбылась именно тогда, когда он научился просто любить.

– Сони, – позвал Минхо, когда они спустя час лежали в кровати, укрытые одним пледом.

– Да, родной?

– Я хочу клубнику. Соленую.

Джисон рассмеялся, притягивая его ближе к себе.

– Начинается. Я пойду искать ее хоть на край света.

Минхо закрыл глаза, слушая мерное биение сердца Джисона. Он был альфой, который хотел стать омегой, чтобы почувствовать чудо материнства. И природа, наконец, услышала его сердце, позволив ему остаться собой и при этом обрести то, о чем он так долго молил.

Впереди было много трудностей, косых взглядов и медицинских обследований, но сейчас, в объятиях своего альфы, Минхо знал — они справятся. Ведь их любовь оказалась сильнее любых биологических правил.