Дети монарха s

Аэропорт Инчхон всегда гудел, словно растревоженный улей, но для меня этот шум был лишь фоновым шелестом. Я стоял у выхода из зоны прибытия, слегка прислонившись к колонне, и ловил на себе мимолетные взгляды прохожих. Рост сто девяносто сантиметров, черное пальто, скрывающее перекаты мышц, и глаза цвета грозовой тучи — я знал, что произвожу впечатление. Но сейчас статус Теневого Монарха не имел значения. Я был просто отцом, который ждал своих детей.

Прошло восемнадцать лет с тех пор, как Юми подарила мне близнецов. Наш союз с ней не был ошибкой в обычном понимании этого слова, но он был лишен той искры, что сжигает двоих дотла или согревает до конца дней. Мы были честны друг с другом: когда она забеременела, мы поняли, что попытка построить «традиционную семью» превратит нашу жизнь в медленную пытку. Мы разошлись друзьями, и я делал всё, чтобы Алекс и Миджун никогда не чувствовали себя брошенными.

А потом в моей жизни появилась Ча Хэ Ин. Моя жена, мать моего младшего сына Сухо. Сухо был моим отражением, тихим и послушным мальчиком, но его рождение провело невидимую, но болезненную черту между моими жизнями. Хэ Ин старалась быть мудрой, но я видел, как она напрягается каждый раз, когда речь заходит о «той стороне» моей истории.

Звонок Юми пару дней назад застал меня врасплох.

— Джинву, они решили учиться в Сеуле, — ее голос в трубке звучал устало, но с гордостью. — Присмотри за ними. Особенно за Алексом. Ты же знаешь, какой он... взрывной.

И вот двери раздвинулись, выпуская очередную порцию пассажиров. Я выпрямился, и тени у моих ног едва заметно дрогнули, чувствуя приближение родной крови.

Первым я увидел его. Алекс шел сквозь толпу так, словно та обязана была расступаться перед ним. Те же сто девяносто сантиметров, что и у меня, но в его облике было больше дерзости. Черные волосы с выбритыми висками были небрежно взъерошены, в ушах поблескивали серьги, а фарфоровая кожа контрастировала с небесно-голубыми глазами — наследство матери, которое в сочетании с моей аурой создавало пугающий эффект. Вокруг него едва заметно потрескивал воздух; я чувствовал его силу — черную молнию, готовую сорваться с пальцев в любой момент.

Следом за ним, едва поспевая, шла Миджун. Глядя на нее, я словно смотрел в зеркало, в котором отражалась моя женская версия. Рост сто шестьдесят пять, мои черты лица, мои глаза и та же самая сила теней, что текла в моих жилах.

– Привет, пап, – Алекс остановился напротив меня, засунув руки в карманы узких черных джинсов. В его голосе сквозила бравада, но в глубине зрачков я видел радость.

– Привет, чертята, – я не удержался от легкой улыбки и по очереди обнял их.

Миджун прижалась ко мне, обдав ароматом прохлады и чего-то родного. Алекс же лишь крепко пожал мне руку, демонстрируя свою независимость.

– Ну что, Сеул готов к вашему пришествию? – спросил я, забирая у Миджун чемодан.

– Скорее, готов ли твой дом к нам? – Алекс усмехнулся, поправляя наушник на шее. – Твоя-то бесится до сих пор? Ну, от того, что за всё время вашего хваленого брака так и не смогла подарить тебе таких же одаренных детей.

Воздух между нами мгновенно похолодел. Я почувствовал, как тень Алекса на мгновение удлинилась, наливаясь тяжестью. Его отношение к Хэ Ин было камнем преткновения все эти годы. Он видел в ней ту, кто «заменила» его мать, хотя Юми никогда не претендовала на это место.

– Алекс, не надо бить по больному, – мягко сказала Миджун, улыбаясь мне своей обезоруживающей улыбкой, в которой, однако, тоже читалась тень лукавства. – Папе и так непросто.

– А что я такого сказал? – парень пожал плечами, и в его глазах промелькнула искра черной молнии. – Может, она просто на большее не способна? Сухо ведь... обычный.

– Алекс, – мой голос прозвучал низко, с той самой интонацией Теневого Монарха, которая заставляла королей дрожать. – Сухо — ваш брат. Хэ Ин — моя жена. Мы договаривались, что в моем доме будет мир.

Сын выдержал мой взгляд. Он был единственным, кто мог смотреть мне в глаза так долго, не отводя взора. В этом был весь он — умный, дерзкий, обожающий музыку и сладости, но обладающий характером, способным расколоть гранит.

– Ладно, ладно, – он поднял руки в примирительном жесте. – Мир так мир. Хотя бы на время ужина. У тебя есть что-нибудь сладкое в машине? Я умираю с голоду после этого самолетного корма.

Мы направились к парковке. Я шел между ними, чувствуя, как две мощные ауры резонируют с моей. Сеул еще не знал, что в его стены вернулись те, кто несет в себе мощь двух разных стихий.

Пока мы ехали к дому, Миджун увлеченно рассказывала о планах на учебу, а Алекс сидел на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, хотя я видел по отражению в зеркале, как он внимательно следит за дорогой. Его боевые инстинкты были отточены до предела — Юми писала, что он стал лучшим в их местном тренировочном центре.

Когда мы подъехали к особняку, я заметил, как напряглись плечи Алекса. У входа нас уже ждали. Хэ Ин стояла на крыльце, держа за руку десятилетнего Сухо. Мальчик с восторгом смотрел на старших брата и сестру, которых видел лишь несколько раз в жизни.

– С возвращением, – спокойно произнесла Хэ Ин, хотя я чувствовал, как она внутренне сжалась под ледяным взглядом Алекса.

– Привет, Хэ Ин, – Миджун вежливо кивнула, сохраняя дистанцию.

Алекс же прошел мимо, едва не задев ее плечом, и остановился перед Сухо. Мальчик задрал голову, глядя на высокого, пугающе красивого брата.

– Ну что, мелкий, – Алекс вдруг усмехнулся и вытащил из кармана леденец на палочке, протягивая его брату. – Всё еще играешь в солдатики?

– Я тренируюсь с мечом! – гордо ответил Сухо, принимая подарок.

– С мечом? – Алекс бросил короткий взгляд на меня, а затем снова на мальчика. – Ну, может, из тебя и выйдет толк. Если не будешь слушать мамочку слишком часто.

– Алекс! – я предостерегающе прикрикнул.

– Всё в порядке, Джинву, – тихо сказала Хэ Ин, кладя руку мне на лоб, словно пытаясь успокоить бурю внутри меня. – Пойдемте в дом. Ужин готов.

Вечер обещал быть долгим. Сидя за столом, я наблюдал за этой странной, расколотой надвое семьей. С одной стороны — Миджун и Алекс, олицетворяющие мою бурную молодость и необузданную силу. С другой — Хэ Ин и Сухо, мой оплот спокойствия и человечности.

– Пап, а ты слышал новый альбом «Shadows»? – спросил Алекс, ковыряя вилкой в тарелке. – Там в третьем треке такой бит, будто портал S-ранга открывается.

– Я предпочитаю тишину, ты же знаешь, – ответил я.

– Тишина — это для стариков, – парировал он. – А мы собираемся жить на полную. Кстати, я уже присмотрел пару клубов в Сеуле, где проводят подпольные спарринги. Думаю заглянуть туда на выходных.

– Никаких подпольных спаррингов, – отрезал я. – Ты здесь для учебы. Твоя черная молния слишком приметна. Ты хочешь, чтобы Ассоциация охотников поставила тебя на учет в первый же день?

Алекс рассмеялся, и этот смех был похож на треск электричества.

– Пусть попробуют. Мне интересно, сколько секунд продержится их «элитный» отряд против меня.

– Он не шутит, пап, – вставила Миджун, аккуратно разрезая мясо. – Вчера в аэропорту какой-то парень пытался украсть у него сумку. Алекс даже не обернулся, просто пустил разряд по земле. Бедняга до сих пор, наверное, заикается.

Я вздохнул, чувствуя, как начинает болеть голова. Мои дети были пороховой бочкой, а Сеул — местом, где полно спичек.

– Хэ Ин, спасибо за ужин, – Миджун поднялась из-за стола, проявляя безупречные манеры, которые всегда шли вразрез с ее внутренней тьмой. – Мы, пожалуй, пойдем разложим вещи.

Алекс тоже встал, но перед тем как уйти, он наклонился к самому уху Хэ Ин. Я не слышал, что он прошептал, но увидел, как она побледнела.

– Алекс, в мой кабинет. Сейчас, – мой голос прозвучал как гром.

Сын лишь дернул плечом и, не оглядываясь, направился к лестнице.

Когда мы остались в кабинете одни, я закрыл дверь и активировал звукоизолирующий барьер. Алекс развалился в моем кресле, закинув ноги на стол из черного дерева.

– Что ты ей сказал? – спросил я, стоя у окна и глядя на огни ночного города.

– Сказал правду, – он лениво рассматривал свои ногти. – Что она здесь лишь гостья в твоем королевстве теней. И что когда-нибудь ты поймешь, что настоящая сила не терпит слабости рядом с собой.

– Ты ошибаешься, – я повернулся к нему. Грозовые глаза встретились с небесно-голубыми. – Сила без любви превращает человека в монстра. Я стал Монархом, чтобы защищать тех, кто мне дорог, а не для того, чтобы возвышаться над ними.

– Красивые слова для учебника истории, пап, – Алекс резко подался вперед, и в его глазах вспыхнул яростный огонь. – Но посмотри на нас! Мы с Миджун — твоё истинное продолжение. Мы — твои клыки и твои тени. А Сухо... он просто мальчик, который любит леденцы. Ты боишься, что мы напомним тебе о том, кто ты есть на самом деле?

Я подошел к нему вплотную. Давление моей ауры заполнило комнату, заставляя мебель мелко дрожать. Алекс не дрогнул, лишь стиснул зубы, а по его рукам побежали черные искры.

– Ты еще слишком молод, чтобы судить о силе, – тихо произнес я. – Ты приехал сюда учиться, и ты будешь учиться. Если я узнаю, что ты обидел Хэ Ин или Сухо, я лично отправлю тебя обратно к матери. И поверь, никакая черная молния тебе не поможет.

Алекс молчал несколько секунд, затем на его губах появилась дерзкая ухмылка.

– Понял, босс. Никакого террора в пределах поместья. Но за его стенами... город наш.

Он встал и направился к выходу, но у самой двери обернулся.

– Кстати, пап. Тот леденец, что я дал мелкому... он со вкусом черники. Мой любимый. Я не такой уж монстр, каким ты меня малюешь.

Дверь закрылась. Я остался в тишине кабинета, чувствуя, как тени в углах комнаты шепчутся между собой. Игрис и Берилл, мои верные рыцари, незримо присутствовали здесь, и я знал, что они тоже озадачены.

Мои дети вернулись домой. И я понимал, что с этого момента спокойная жизнь моей семьи закончилась. В Сеуле взошло два новых солнца, и одно из них было черным, как сама бездна.

Я подошел к столу и увидел забытый Алексом наушник. Из него доносилась тяжелая, ритмичная музыка — агрессивная, полная жизни и вызова всему миру.

– Ну что ж, Алекс, – прошептал я, глядя на свое отражение в темном стекле окна. – Посмотрим, кто кого научит жизни в этом городе.

Внизу послышался смех Миджун и восторженный крик Сухо — кажется, сестра решила показать брату какой-то теневой фокус. Жизнь продолжалась, но теперь она приобрела новый, опасный и непредсказуемый вкус. Вкус черной молнии и горького шоколада, который так любил мой старший сын.