Предательство

Я всегда гордился своим сыном. Джинву прошел путь от самого слабого охотника ранга E до существа, чья мощь сопоставима с богами. Он спас этот мир, он вернул меня из небытия, он восстановил порядок. Но сегодня, глядя в холодные, как арктический лед, глаза Окумуры Юми, я впервые почувствовал, что мой сын совершил ошибку, которую не исправить никакой магией теней.

Мы сидели в гостиной — я, моя жена Кхен Пак и Джин-а. Атмосфера была тяжелой, пропитанной невысказанным напряжением. Юми стояла перед нами, прямая, как струна. Ее фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в свете ламп, а черные волосы водопадом спадали на плечи, подчеркивая небесную синеву глаз. Она была прекрасна той хрупкой красотой, за которой скрывается стальная воля.

На столе перед нами лежала папка с документами. Сверху лежал листок, который заставил мое сердце пропустить удар: свидетельство о рождении, где имя моего внука было изменено. Больше не Сон Алекс. Теперь он Окумура Алекс.

— Мама, папа, — начала Юми, и ее голос был пугающе ровным. В нем не было ни слез, ни истерики, только бесконечная, выжженная пустыня. — Я собрала вас здесь, потому что бесконечно благодарна вам за всё. Вы стали мне настоящей семьей, когда у меня никого не осталось. Но я больше не могу оставаться женой вашего сына.

— Юми, деточка, что случилось? — Кхен Пак вскочила, ее голос дрожал. — Джинву... он просто занят в рейдах, ты же знаешь, какая на нем ответственность...

Юми горько усмехнулась, и этот звук полоснул меня по нервам. Она положила руку на свой живот. Четвертый месяц. Там росла маленькая девочка, внучка, которую мы так ждали.

— Он занят не только рейдами, мама, — Юми произнесла это слово с трудом, словно оно причиняло ей физическую боль. — У него есть любовница. Это Ча Хэ Ин. И она беременна от него.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Джин-а прикрыла рот ладонью, в ее глазах застыл ужас. Я почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Мой сын, человек, претендующий на роль защитника человечества, предал женщину, которая ждет его ребенка? Которая была его тихой гаванью все эти годы?

— Я подготовила все документы, — Юми указала на папку. — Здесь бумаги о разводе. Здесь — лишение Джинву родительских прав. Алекс теперь носит мою фамилию. Я забираю его с собой.

— Но Юми! — Кхен Пак залилась слезами. — Мы же... как же мы?

— Я не запрещаю вам видеть внуков, — Юми смягчилась лишь на мгновение, и в ее глазах промелькнула тень прежней теплоты. — Вы ни в чем не виноваты. Но жить в одном доме с человеком, который делит постель с другой, пока я ношу его дочь... я не стану. Я не требую от него ни золотых гор, ни алиментов. Мне не нужны деньги Теневого Монарха.

Я поднялся со своего места и подошел к ней. Она не отвела взгляда. В этих голубых глазах я увидел не просто обиду, а окончательное решение.

— Ты уверена в этом, дочка? — тихо спросил я. — О Ча Хэ Ин... ты уверена?

— Я знаю больше, чем вы думаете, — ответила она, и в ее голосе прорезался холодный расчет. — Ча Хэ Ин — «золотая девочка» ассоциации, сильнейший охотник. Они с Джинву — прекрасная пара для газетных заголовков. Два героя, две легенды. Но знаете ли вы, какова цена ее силы?

Она сделала паузу, обводя нас взглядом.

— Постоянные перегрузки, магическое истощение и бесчисленные рейды разрушили ее организм. Этот ребенок, которого она носит — ее первый и последний шанс. Она больше никогда не сможет иметь детей. Выносить ребенка Монарха — это испытание, которое едва ли под силу обычному человеку, а ее тело уже изношено.

Юми подошла к окну, глядя на ночной Сеул.

— Они будут сильной парой охотников. Возможно, самыми сильными в мире. Но как семья... они будут пусты. Джинву строит свое счастье на чужих руинах, но он не понимает, что фундамент из предательства не выдержит долго.

— Юми, подожди, давай дождемся Джинву, — Джин-а подбежала к ней, хватая за руку. — Он должен объясниться! Он не мог так поступить...

— Он уже поступил, Джин-а, — Юми мягко отстранилась. — Вчера он был у нее. И позавчера тоже. Я не шпионю за ним, мне достаточно просто чувствовать его магический след. Он даже не скрывается, считая, что я слишком слаба или слишком предана, чтобы возразить.

Она взяла сумку, стоявшую у двери. Маленький Алекс уже спал в машине, пристегнутый в детском кресле. Она все спланировала заранее.

— Я ухожу, — повторила она. — Не ищите меня через систему или тени. Если он попытается вернуть меня силой, он лишь докажет, что окончательно превратился в монстра, лишенного сердца.

— Мы не дадим ему этого сделать, — твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Если это твое решение, я уважаю его. Мой сын... он забыл, что значит быть человеком.

Кхен Пак рыдала на плече у дочери. Юми в последний раз поклонилась нам — глубокий, уважительный поклон, прощание с прошлым.

— Берегите себя, — бросила она напоследок и вышла за дверь.

Когда звук ее шагов затих, в доме стало невыносимо пусто. Огромный особняк, который Джинву построил для своей семьи, в одно мгновение превратился в холодный склеп.

Через час дверь снова открылась. В прихожую вошел Джинву. От него веяло мощью, тьмой и... едва уловимым ароматом духов Ча Хэ Ин. Он выглядел спокойным, даже довольным.

— Мама, папа? Почему так поздно и не спите? — спросил он, снимая пиджак.

Я вышел ему навстречу. Кхен Пак даже не подняла головы, продолжая всхлипывать.

— Где Юми? — спросил Джинву, нахмурившись, когда заметил тишину и разбросанные на столе бумаги. — И где Алекс? Почему в доме так тихо?

— Юми ушла, Джинву, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался на крик. — Она всё знает. О тебе, о Хэ Ин, о ребенке.

Сын замер. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем Теневого Монарха.

— Что за глупости? Куда она могла пойти посреди ночи? — он шагнул к столу и схватил документы.

Я наблюдал, как меняется его лицо. Сначала недоумение, потом раздражение, и, наконец, когда он дошел до свидетельства о рождении Алекса и отказа от прав, — бледность.

— Она сменила ему фамилию? — прошипел он. — Она не имела права! Он мой наследник! Моя кровь!

— Она имела на это все права, которые ты сам ей дал своим предательством, — отрезал я. — Ты думал, что она будет сидеть дома и ждать тебя, пока ты развлекаешься с «золотой девочкой»? Ты думал, фарфоровая кожа означает слабость?

— Ты не понимаешь, отец, — Джинву вскинул голову, в его голосе зазвучали властные нотки правителя. — Хэ Ин беременна. Ей нужна поддержка, ее магический фон нестабилен...

— А Юми? — вскрикнула Джин-а, вскакивая с дивана. — Юми тоже беременна! Твоей дочерью! Ей не нужна была поддержка? Ты променял женщину, которая любила тебя за то, кто ты есть, на ту, кто видит в тебе только равного по силе героя!

Джинву замолчал. Его тени заволновались, расползаясь по углам комнаты.

— Я найду их, — глухо сказал он. — Бер, Игрит!

— Стой! — я преградил ему путь. — Если ты сейчас отправишь за ней своих теней, ты потеряешь ее навсегда. И сына тоже. Она сказала, что если ты применишь силу, ты окончательно станешь монстром.

Сын замер с поднятой рукой. Его плечи опустились. Тот, кто мог победить армии титанов, сейчас выглядел растерянным ребенком.

— Она сказала еще кое-что, — добавил я, глядя на него с жалостью. — О Ча Хэ Ин. О том, что это ее единственный ребенок. О том, что ваша «идеальная пара» будет пустой внутри. Ты разрушил то, что было настоящим, ради блестящей обертки.

— Хэ Ин... она охотник ранга S, она поймет меня лучше... — попытался оправдаться Джинву, но его голос звучал неубедительно даже для него самого.

— Поймет? — горько усмехнулась Кхен Пак, поднимая заплаканные глаза. — Она поймет, как зачищать подземелья. Но поймет ли она, как согреть дом, когда в нем нет любви? Юми была твоим сердцем, Джинву. А ты его просто вырвал и выбросил.

Джинву медленно опустился на стул, сжимая в руках бумаги, которые теперь были единственным напоминанием о его жене и сыне.

— Она не вернется, — прошептал он, и в этом шепоте я услышал осознание катастрофы.

— Нет, — подтвердил я. — Окумура Юми не из тех, кто возвращается. Она слишком долго терпела твою ложь. Теперь живи со своей силой, со своей славой и со своей «золотой девочкой». Но помни: сегодня ты проиграл битву, которую не сможет выиграть даже правитель теней.

Я развернулся и ушел в свою комнату, оставив величайшего охотника в истории человечества сидеть в одиночестве среди обломков его собственной семьи. В ту ночь тени в доме Сон Джинву плакали вместе со своим господином, но их слезы не могли смыть горечь правды.

Юми ушла, забрав с собой свет, который делал Джинву человеком. И теперь ему предстояло узнать, каково это — быть богом в абсолютно пустом мире.