Очень смешно, Вару

Будильник на наручных часах завибрировал так тихо, что этот звук мог бы услышать разве что Габриэль с его чутким слухом, да и то вряд ли. Вару резко распахнул глаза. На циферблате светились цифры: 04:50.

Самое время для великих свершений.

Вару бесшумно сполз с кровати, стараясь не задеть Пика. Король спал крепко, размеренно дыша, и даже не шелохнулся, когда «Валет» прокрался мимо него к двери. В коридоре стояла мертвая тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем настенных часов в гостиной.

План был гениален в своей простоте и жестокости. Вару подготовил целую систему: ведра с быстросохнущей зеленой пеной над дверными проемами, невидимая леска на уровне щиколоток и — вишенка на торте — подмена зубной пасты на смесь пищевого красителя и васаби.

– Ну что, неудачники, сегодня вы запомните утро надолго, – прошептал Вару, довольно потирая руки.

Он начал с кухни. Нужно было натянуть леску так, чтобы первый, кто пойдет за водой, совершил эффектный полет. Но стоило Вару склониться над порогом, как в его голове что-то щелкнуло. Странное чувство дежавю. Он потянулся за мотком лески в карман, но вместо него нащупал... дыру.

– Какого черта? – буркнул он под нос.

Он точно помнил, что положил моток в правый карман. Проверив левый, он обнаружил лишь старую жвачку и пару винтиков. Вару нахмурился. Ладно, план «Б». Ведра.

Он залез на стремянку, которую притащил из кладовки, и попытался закрепить первое ведро над дверью в комнату Червовых. Но как только он поднял руки, стремянка под ним жалобно скрипнула. Одна из ножек, абсолютно целая еще вчера, внезапно подломилась.

Вару полетел вниз. По всем законам физики он должен был с грохотом рухнуть на пол, разбудив весь дом, но вместо этого он приземлился на что-то мягкое и пружинистое.

– Что за... – Вару огляделся.

Вместо твердого паркета под ним лежал огромный, пушистый зеленый ковер, которого здесь никогда не было. А ведро, которое должно было упасть ему на голову, просто... испарилось в воздухе.

Вару потряс головой. Очки-мазки чуть съехали на нос. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком странно. Он решил вернуться в комнату, чтобы проверить запасы красок, но стоило ему повернуться к коридору, как пространство вокруг него словно растянулось. Дверь, которая была в двух шагах, теперь казалась бесконечно далекой.

– Эй! Это не смешно! – крикнул Вару, но его голос прозвучал глухо, будто он кричал в подушку.

Он попытался бежать, но ноги стали тяжелыми, как свинец. Время словно превратилось в кисель. Вару видел, как медленно-медленно ползет по стене тень от окна. Он взглянул на часы.

04:55.

Он моргнул.

04:55.

– Да ладно!

Он простоял так, как ему казалось, вечность. Пытался дойти до кухни, пытался найти выход, но дом превратился в лабиринт из меняющихся теней. Каждый раз, когда он пытался сотворить пакость, обстоятельства магическим образом мешали ему: клей засыхал в тюбике мгновенно, кнопки становились тупыми, а краска превращалась в обычную воду.

Вару в ярости пнул стену, но вместо удара почувствовал, как стена мягко спружинила, а из места удара вылетело облачко блесток.

– Я что, в сказке для дебилов?! – взвыл он, оседая на пол.

Он не заметил, как его веки отяжелели. Странный туман, пахнущий хвоей и чем-то сладким, заполнил коридор. Вару провалился в глубокий, беспамятный сон прямо посреди коридора.

---

– ...двенадцать часов ноль-ноль минут. Режим сна нарушен на сто процентов, – раздался над ухом Вару сухой, монотонный голос.

Вару подскочил, едва не врезавшись лбом в подбородок Куромаку. Второй клон стоял над ним, сложив руки на груди и поправляя очки.

– О, проснулся! – радостно воскликнул Феликс, выглядывая из кухни. – Вару, ты чего разлегся прямо в проходе? Мы тебя все утро обходили!

Вару ошалело огляделся. Он лежал на обычном полу. Никаких зеленых ковров, никаких блесток. Солнце заливало гостиную ярким светом. Все клоны были уже на ногах.

– Я... я готовил... – Вару запнулся, вспоминая свой провал. – А который час?

– Ровно полдень, – ответил Данте, проходя мимо с чашкой чая. – Кто долго спит, тот видит сны о том, как он не спит. Мудрость дня, мой друг.

– Ты выглядишь паршиво, – констатировал Пик, выходя из ванной. – Опять полночи свои дурацкие ловушки ставил?

– Ничего я не ставил! – огрызнулся Вару, поднимаясь и отряхивая штаны. – Просто... задумался.

Он прошел на кухню, чувствуя себя абсолютно разбитым. Там Габриэль с интересом рассматривал пустой стакан.

– Вару, а почему ты спал на полу? Тебе не хватило места в кровати? Или ты хотел стать ковром? Ковры спят на полу, потому что они пол, или пол спит под ними?

– Отвали, Габри, – буркнул Валет, открывая холодильник.

Он потянулся за молоком, но его рука замерла. На дверце холодильника висел листок бумаги, которого раньше там не было. На нем корявым, до боли знакомым почерком было написано: «Сегодня удача не на твоей стороне, куст».

Вару сорвал листок и скомкал его.

– Кто это написал?! – закричал он на всю кухню.

– О чем ты, милый? – Ромео, расчесывающий свои розовые волосы перед зеркалом в прихожей, обернулся. – Мы все только проснулись. Ты встал раньше всех, мы думали, ты опять что-то замышляешь.

– Но я... я ничего не успел! – Вару почувствовал, как закипает. – Все пошло наперекосяк! Ведра исчезли, леска порвалась...

– Может, это было предупреждение свыше? – Зонтик робко заглянул в кухню. – Ну, знаешь, чтобы ты не делал нам больно?

– Ага, конечно, ангелы спустились, чтобы спасти твою плаксивую задницу, – язвительно отозвался Вару.

Он сел за стол, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Самый грандиозный розыгрыш года превратился в пшик. Но самое странное было не это. Самое странное — это ощущение, что кто-то в этом доме играет в его игру, только гораздо лучше.

– Слушайте, – Куромаку сел напротив Вару, постукивая пальцами по столу. – Раз уж все в сборе и никто не пострадал от твоих «сюрпризов», у нас есть план на день. Нужно распределить обязанности по дому.

– Опять твои графики? – Вару поморщился. – Скука смертная.

– Это не скука, а логическая необходимость, – отрезал Куро. – Феликс и Ромео занимаются уборкой гостиной. Габриэль и Данте — в саду. Зонтик помогает мне с архивами. Пик...

– Пик занят, – донеслось из коридора.

– Пик занимается починкой проводки, – невозмутимо продолжил Куромаку. – А ты, Вару, раз уж у тебя столько лишней энергии по утрам, будешь мыть все окна.

– Чего?! – Вару подпрыгнул на стуле. – Я не нанимался в горничные!

– Либо окна, либо я конфискую твои запасы краски на неделю, – спокойно произнес Король Треф, поправляя очки. – Вероятность того, что ты согласишься, составляет девяносто восемь процентов.

Вару заскрежетал зубами. Он посмотрел на остальных. Феликс сиял, предвкушая «день добра и чистоты», Зонтик облегченно вздыхал, что ему не досталось тяжелой работы, а Габриэль все еще пытался выяснить у Данте, почему окна прозрачные, если их можно увидеть.

– Ладно, – прошипел Вару. – Но я буду мыть их так, как я хочу.

– Только без зеленого цвета, Вару, – предупредил Феликс. – Пожалуйста, пусть мир будет разноцветным, а не однотонным!

Вару лишь ухмыльнулся, в его голове уже зрел новый план, как превратить обычную мойку окон в водяную битву, но тут он заметил кое-что странное. На подоконнике лежала маленькая зеленая деталь. Маленький пластмассовый винтик от его стремянки. Тот самый, который должен был быть на месте.

Он взял его в руки. Винтик был теплым, будто его только что кто-то держал.

Вару обернулся. Все клоны были заняты своими делами. Но на секунду ему показалось, что Габриэль посмотрел на него слишком пристально, а в глазах первого клона блеснула искра, совсем не похожая на его обычное недоумение.

– Эй, Габри, – позвал Вару.

– Да? – Эльф наклонил голову набок. – Ты хочешь спросить, почему винтики маленькие, а проблемы большие?

– Нет... забудь.

Вару схватил ведро и тряпку, выходя на веранду. Солнце пекло, день обещал быть длинным. Он начал тереть стекло, все еще прокручивая в голове события утра.

– Не так, – раздался голос Данте сверху.

Бубновый король сидел на крыше веранды в позе лотоса, медитируя под палящим солнцем.

– Что «не так»? – огрызнулся Вару.

– Ты пытаешься стереть грязь, но лишь размазываешь её. Чтобы увидеть мир ясно, нужно сначала очистить свой взор, а не только стекло.

– Ой, избавь меня от своих цитат, философ хренов.

– Тот, кто ставит капканы ночью, рискует сам в них попасть на рассвете, – добавил Данте, не открывая глаз.

Вару замер.

– Ты... ты о чем?

– О том, что утренняя роса смывает даже самые крепкие намерения, – Данте улыбнулся краем губ. – Иди мой, Вару. Сегодня отличный день для чистоты.

Вару яростно затер тряпкой пятно на стекле. Он чувствовал, что над ним издеваются. Весь этот дом, все эти клоны сегодня вели себя как-то... иначе. Слишком слаженно. Слишком спокойно.

К трем часам дня Вару закончил с первым этажом. Он был весь в мыльной пене, злой и голодный. Зайдя в гостиную, он обнаружил, что Феликс и Ромео не просто убрались, а устроили настоящий праздник. Повсюду висели ленты, а на столе стоял огромный пирог.

– А это еще к чему? – спросил Вару, вытирая руки о штаны.

– День без пакостей! – радостно провозгласил Феликс. – Вару, ты сегодня такой молодец! Ни одной подножки, ни одной облитой головы! Мы решили это отпраздновать!

– Вы издеваетесь... – прошептал Валет.

Он подошел к столу. Пирог выглядел подозрительно аппетитно. Вару прищурился. Обычно он был тем, кто подкладывает в еду сюрпризы. Теперь он искал их сам.

– Кушай, Вару, – Зонтик протянул ему тарелку. – Феликс очень старался.

Вару осторожно взял кусок, откусил... и замер. Вкус был идеальным. Никакой горчицы, никакой соли вместо сахара. Просто черничный пирог.

И в этот момент Вару понял. Это и был самый жестокий розыгрыш.

Его лишили его сути. Его заставили работать, его лишили возможности напакостить, и теперь его за это «награждали», как послушного ребенка. Он посмотрел на Куромаку, который спокойно читал газету, на Пика, который чинил розетку в углу, на смеющихся Червовых.

Они все победили его сегодня, даже не вступая в открытый конфликт.

– Значит, так, да? – Вару ухмыльнулся, и в его глазах снова загорелся привычный недобрый огонек. – Решили поиграть в идеальную семью?

– Мы просто наслаждаемся спокойствием, – ответил Куромаку, не поднимая глаз от газеты. – На 95% больше продуктивности, когда никто не кричит от того, что его волосы приклеились к подушке.

– Ну ладно, – Вару доел пирог в два укуса. – Наслаждайтесь. Пока можете.

Он развернулся и пошел к себе в комнату. Проходя мимо зеркала в коридоре, он на секунду остановился. На его собственном лбу, прямо над очками, красовался маленький зеленый отпечаток пальца. Такой же, какой он обычно оставлял на своих жертвах.

Вару коснулся его. Краска была свежей.

Он резко обернулся, но коридор был пуст. Только из комнаты Бубновых доносился тихий смех Габриэля и звон чайных чашек.

– Ну, Габри... – прошептал Вару, и на его лице расплылась широкая, предвкушающая улыбка. – Посмотрим, кто проснется первым завтра.

День клонов продолжался. Ромео читал стихи, Феликс пек печенье, Куромаку строил графики, а Пик ворчал на старую проводку. Все казалось обычным. Но в воздухе висело предчувствие того, что завтра в 04:50 утра битва за звание главного шутника дома разгорится с новой силой.

Вару зашел в свою комнату и захлопнул дверь. На его кровати лежал тот самый моток лески, который он потерял утром. Рядом лежала записка: «Не теряй бдительности. С любовью, Пространство».

– Пространство, значит? – Вару бросил леску на стол. – Ну-ну.

Он завалился на кровать, глядя в потолок. План на завтра уже начал складываться в его голове. И в этот раз он проверит все ножки у всех стремянок в этом доме.

А пока... пока можно было и поспать. В конце концов, даже великим злодеям нужен отдых после такого утомительного «дня добра».

Тишина дома была нарушена лишь коротким замыканием в розетке, которую чинил Пик, и чьим-то тихим, едва слышным шепотом в коридоре:

– А почему завтра наступает после сегодня, а не вместо него?..