наши силы

Дым над руинами школы в Парадайзе еще не рассеялся. Воздух был пропитан запахом жженой резины, озона и чего-то потустороннего — пепла павших могадорцев. Джон стоял посреди разгромленного коридора, чувствуя, как адреналин медленно покидает его тело, оставляя после себя лишь звон в ушах и странную, почти пугающую ясность мыслей.

Он посмотрел на нее. Шестая стояла в нескольких шагах, вытирая черную кровь врагов с лезвия своего ножа. Ветер, врывающийся сквозь пробитую стену, развевал ее темные волосы. Она выглядела как само воплощение ярости и грации. В тот момент, когда она ворвалась в школу, окруженная всполохами света и невидимой силой, мир Джона перевернулся.

Сара была там, где-то за его спиной, напуганная и хрупкая. Но Джон поймал себя на мысли, что его взгляд прикован к этой воительнице, которая только что спасла им жизнь. Это не было похоже на тихую влюбленность в обычную земную девушку. Это был зов крови, узнавание равного.

– Ты долго собираешься на меня пялиться, Четвертый? – Шестая резко обернулась, вложив нож в ножны на бедре. Ее глаза сверкали холодным огнем. – У нас мало времени. Генри ранен, могадорцы могут прислать подкрепление, а ты стоишь тут с таким видом, будто впервые увидел женщину.

Джон усмехнулся. Внутри него вдруг проснулось странное, мальчишеское желание поддеть ее.

– Просто пытаюсь понять, как в таком маленьком теле помещается столько злости, – ответил он, делая шаг навстречу. – Ты всегда такая «дружелюбная» после битвы, или я удостоился особой чести?

Шестая сузила глаза. Она не привыкла к такому тону. В ее мире, мире вечных бегов и тренировок, каждое слово имело вес, а ирония была непозволительной роскошью.

– Я спасла твою задницу, – отрезала она, подходя вплотную. – Если бы не я, от тебя и твоего Хранителя остались бы только воспоминания. Так что вместо того, чтобы упражняться в остроумии, лучше помоги мне собрать вещи.

– О, я очень ценю спасение, – Джон склонил голову набок, не сводя с нее глаз. – Но разве ты не для этого здесь? Мы ведь должны держаться вместе. Наследие, судьба и всё такое. Или ты предпочитаешь работать в одиночку, чтобы никто не видел, как ты морщишь носик, когда злишься?

Шестая почувствовала, как к щекам приливает жар. Не от смущения — от закипающего гнева. Этот парень был невыносим. Она ожидала встретить напуганного подростка, которого нужно наставлять, или благородного лидера, осознающего тяжесть их миссии. А встретила... этого. Гордого, самоуверенного и подозрительно довольного собой.

– Слушай меня внимательно, Четвертый, – она ткнула пальцем ему в грудь. – Мне плевать на твое самомнение. Мы на войне. И если ты думаешь, что твои светящиеся ладошки делают тебя особенным, то у меня для тебя новости: здесь каждый второй — особенный. Но не каждый доживает до утра.

Джон перехватил ее руку. Ее кожа была горячей, и он почувствовал легкий разряд — не магии, а чистого электричества между ними.

– Ты права, – мягко сказал он, но в его глазах по-прежнему плясали чертики. – Мы на войне. И именно поэтому нам нужно хоть иногда расслабляться. Тебе идет, когда ты злишься. Это делает тебя... живой.

Шестая резко выдернула руку, словно обжегшись.

– Ты просто невозможен, – выплюнула она, разворачиваясь на каблуках. – Генри! Мы уходим!

Джон смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Сара подошла к нему, коснулась его плеча, что-то тихо спрашивая, но он едва слышал ее. Весь его мир теперь сузился до этой резкой, дерзкой девчонки, которая пахла порохом и дождем.

Через час они уже были в старом фургоне, мчащемся прочь из города. Генри лежал на заднем сиденье, восстанавливая силы, а Шестая сидела за рулем, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев.

– Ты ведешь слишком агрессивно, – заметил Джон, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Мы пытаемся скрыться, а не участвовать в гонках на выживание.

– Если тебе что-то не нравится, можешь выпрыгнуть на ходу, – не глядя на него, ответила Шестая. – Я вожу так уже три года, и нас до сих пор не поймали.

– Может, тебя просто не хотели ловить? – Джон откинулся на спинку сиденья, вытянув ноги. – Кто захочет связываться с такой фурией?

Шестая резко затормозила, так что шины взвизгнули, и машина остановилась на обочине лесной дороги. Она повернулась к нему, и Джон увидел, что ее грудь часто вздымается.

– Что тебе от меня нужно? – прошипела она. – Я проделала путь через полмира, чтобы найти тебя. Я рисковала всем. А ты ведешь себя так, будто это всё — какая-то дурацкая игра! Ты хоть понимаешь, что Номер Один, Два и Три мертвы? Мы следующие!

Джон мгновенно посерьезнел. Веселье исчезло из его взгляда, сменившись чем-то глубоким и мрачным.

– Я понимаю это лучше, чем ты думаешь, – тихо произнес он. – Я видел, как Питткус Лор и другие погибали в моих видениях. Я знаю, что мы — мишени. Но я также знаю, что если мы превратимся в бездушные машины для убийства, то могадорцы уже победили. Они заберут у нас радость, жизнь, чувства. Я не позволю им этого сделать.

Шестая молчала, глядя на него. Ее ярость начала угасать, сменяясь замешательством.

– И поэтому ты решил бесить меня? – уже спокойнее спросила она.

– Это работает, не так ли? – Джон снова улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренности, что Шестая невольно отвела взгляд. – Ты перестала думать о том, сколько врагов нас преследует, и начала думать о том, как сильно ты хочешь меня ударить. Это прогресс.

– Я всё еще хочу тебя ударить, – пробормотала она, снова заводя мотор.

– Значит, я всё делаю правильно.

Они ехали в тишине еще несколько миль. Ночь окутала лес, и только свет фар разрезал густую темноту. Джон наблюдал за профилем Шестой. Она была прекрасна в своей суровости. Сара была его связью с Землей, его попыткой быть нормальным. Но Шестая... Шестая была его настоящим. Его будущим. Его судьбой, написанной на звездах Лориена.

– Почему ты не остался с ней? – вдруг спросила Шестая, не называя имени, но оба понимали, о ком речь.

– Сара — замечательная, – Джон вздохнул, глядя в окно. – Но она человек. Она заслуживает жизни, где не нужно оглядываться каждые пять минут. А я... я не могу дать ей этого. И, честно говоря, когда я увидел, как ты входишь в ту школу... я понял, что искал не покой. Я искал тебя.

Шестая крепче сжала руль. Ее сердце пропустило удар, что разозлило ее еще больше. Она не должна была этого чувствовать. Не сейчас.

– Ты слишком самонадеян, Четвертый, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Ты меня совсем не знаешь.

– У нас впереди вечность, чтобы это исправить, – парировал Джон. – Или, по крайней мере, несколько очень насыщенных недель.

– Ты невыносим, – повторила она, но на этот раз в ее голосе не было злобы. Скорее, обреченное смирение.

– А ты дерзкая, – Джон потянулся и включил радио. Зазвучала какая-то старая рок-баллада. – И мне это нравится. Нам обоим нужна встряска.

Шестая лишь хмыкнула, но не выключила музыку. Она чувствовала, как напряжение, копившееся месяцами, начинает понемногу отпускать. Рядом с этим несносным, гордым и странным парнем она впервые за долгое время почувствовала себя не просто Номером Шесть, а кем-то большим.

– Если ты еще раз назовешь меня «фурией», я применю свои способности прямо в этой кабине, – предупредила она, когда они въезжали в очередной сонный городок.

– Ловлю на слове, – рассмеялся Джон. – Я всегда хотел посмотреть, на что ты способна в замкнутом пространстве.

Шестая закатила глаза, но в уголке ее губ промелькнула тень улыбки. Она поняла, что этот путь будет гораздо сложнее, чем она представляла. И дело было вовсе не в могадорцах. Дело было в том, что Четвертый нашел способ пробиться сквозь ее броню, используя самое опасное оружие — смех и искренность.

– Мы остановимся в следующем мотеле, – скомандовала она, возвращая себе привычный тон лидера. – Нужно проверить раны Генри и составить план.

– Слушаюсь, мой капитан, – Джон шутливо отдал честь. – Только одно условие.

Шестая вздохнула, уже предчувствуя подвох.

– Какое еще условие?

– Улыбнись мне. Хотя бы один раз. Настоящей улыбкой, а не той, которой ты пугаешь врагов перед смертью.

Она остановила машину у покосившейся вывески мотеля и повернулась к нему. В полумраке кабины ее глаза казались огромными и глубокими, как ночное небо Лориена.

– Сначала выживи в следующей битве, – тихо сказала она, сокращая расстояние между ними. – А там посмотрим.

Она вышла из машины, оставив Джона в тишине. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него разгорается пламя, которое не имело отношения к его Люменам. Это была искра чего-то нового, мощного и неизбежного.

– Ну что ж, – прошептал он сам себе, выходя вслед за ней. – Вызов принят.

Он знал, что впереди их ждут боль, потери и бесконечные сражения. Но теперь он также знал, что не пройдет этот путь один. И эта дерзкая, злая и невероятная девчонка была именно той, ради кого стоило сжечь весь мир дотла — или спасти его.