...

Коридоры академии Юэй казались бесконечными лабиринтами, выложенными из холодного кафеля и неоправданных надежд. Хомика Ураками крепче прижала к себе рюкзак, чувствуя, как под пальцами перекатывается знакомая гладкость кулона, спрятанного под форменной рубашкой. Три года провалов. Три года насмешек, которые до сих пор эхом отдавались в голове.

«Ну и что это за причуда? Ты просто слышишь, как мы дышим? Бесполезно».

«Иди домой, героем она станет... Не смеши».

Хомика тряхнула головой, стараясь отогнать навязчивые голоса прошлого. Чтобы заглушить нарастающий гул в ушах — побочный эффект её обостренного слуха — она поправила массивные наушники. Музыка не играла, но плотные амбушюры создавали необходимый барьер между ней и миром, который был слишком громким. В свободной руке она держала тающее мороженое в бумажном стаканчике. Только холод помогал унять пульсирующую боль в висках, возникающую каждый раз, когда её мозг непроизвольно пытался просканировать пространство на наличие опасности.

Она завернула за угол, сверяясь с номером кабинета в листке, и в следующую секунду мир накренился.

– Ой! Берегись! – раздался звонкий, чересчур энергичный голос.

Хомика не успела среагировать. Кто-то на полном ходу врезался в неё, и остатки её «лекарства» — ванильного мороженого — эффектно перекочевали на чью-то светлую форменную рубашку.

– Проклятье... – пробормотала она, едва удержавшись на ногах.

– Ох, черт! Прости-прости, я не смотрел, куда лечу! – Парень с ярко-желтыми волосами и забавной черной молнией на челке в ужасе уставился на пятно на своей груди. – Я Каминари Денки! А ты... подожди, ты новенькая? Я тебя раньше не видел.

Хомика подняла на него взгляд своих темных, глубоких глаз. Она чувствовала его энергию — хаотичную, искрящуюся, как статическое электричество. Слишком шумный. Слишком яркий.

– Ураками Хомика, – тихо ответила она, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Извини за рубашку.

– Да ерунда! – Каминари широко улыбнулся, и эта улыбка была такой ослепительной, что Хомика невольно отвела взгляд. – Ты в какой класс? Слушай, у тебя такие крутые наушники! Ты тоже любишь музыку?

– Я ищу 1-А, – перебила она его, не желая пускаться в объяснения о своем слухе.

– Серьезно?! Так мы одноклассники! Пойдем, я провожу, я как раз оттуда выбежал за... э-э, неважно за чем. Идем!

Он зашагал вперед, продолжая что-то увлеченно рассказывать, размахивая руками. Хомика шла следом, стараясь держать дистанцию. Внутри неё боролись два чувства: раздражение от его суетливости и странное, почти забытое тепло от того, что кто-то заговорил с ней так просто, без издевок.

Когда они вошли в класс, шум мгновенно стих. За столом учителя, в своем неизменном спальном мешке, уже лежал Айзава-сенсей.

– Ты опоздал, Каминари, – глухо произнес учитель, даже не открывая глаз. – А ты, полагаю, наша новая ученица. Заходи.

Хомика сделала шаг вперед, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Она непроизвольно ссутулилась, стараясь казаться еще меньше, чем была. Её всегда задевало, что она выглядит почти как ребенок на фоне сверстниц, но сейчас она просто хотела раствориться в воздухе.

– Это Ураками Хомика, – представил её Айзава, наконец выбравшись из кокона. – Она поступила по результатам дополнительного набора. Прошу любить и жаловать. Ураками, садись на свободное место.

– Хомика! – вдруг раздался радостный возглас с задних рядов.

Красноволосый парень с острыми зубами и широкой улыбкой вскочил с места, активно маша рукой.

– Киришима? – Хомика впервые за утро слабо улыбнулась.

– Ты всё-таки сделала это! Мужик, я знал, что ты поступишь! – Эйджиро выглядел по-настоящему счастливым.

– Вы знакомы? – удивилась розовая девушка, сидящая рядом, кажется, её звали Ашидо.

– Мы учились вместе в средней школе, – пояснил Киришима, хлопая соседа по плечу. – Хомика очень крутая, вот увидите!

– Садись уже, Эйджиро, – проворчал Айзава. – Начинаем урок.

Весь день Хомика чувствовала себя не в своей тарелке. На перерывах девочки из класса — Урарака, Яойорозу и Ашидо — пытались позвать её с собой в столовую или обсудить планы на посещение бассейна в выходные, но Хомика вежливо отказывалась, ссылаясь на головную боль. Она знала, что в купальнике её маленькая фигура будет выглядеть еще более нелепо, и просто не хотела лишних вопросов.

Она сидела на крыше, прислонившись спиной к холодной стене и медленно ела вторую порцию мороженого. Голова раскалывалась. В Юэй было слишком много людей, слишком много мыслей, которые она невольно улавливала, даже не стараясь.

– Опять мороженое? Оно же на обед совсем не тянет!

Хомика вздрогнула. Рядом с ней стоял Каминари. Он уже успел сменить испачканную рубашку на свежую.

– Оно помогает мне думать, – сухо ответила она, не глядя на него.

– А-а-а, «подзарядка для мозгов»? – Каминари бесцеремонно уселся рядом на бетонный пол. – Понимаю! У меня самого после перегрузки причудой мозги превращаются в желе. Я тогда становлюсь... ну, немного туповатым. Видела бы ты лицо Джиро в такие моменты.

Хомика промолчала. Она чувствовала, что Каминари не пытается над ней смеяться. В его мыслях, которые она случайно «услышала», не было злобы — только искреннее любопытство и... симпатия?

– Почему ты носишь наушники постоянно? – спросил он, заглядывая ей в лицо. – Даже на уроках Айзава-сенсей разрешил тебе их не снимать.

– У меня слишком хороший слух, – неохотно призналась она. – Без них мир звучит так, будто кто-то постоянно кричит мне прямо в ухо.

– Ух ты... Это же круто для разведки! – Глаза Каминари загорелись. – Ты, должно быть, слышишь всё на свете.

– Это проклятье, а не дар, Каминари-кун, – отрезала Хомика, поднимаясь на ноги. – И нет, я не слышу «всё на свете». Я просто хочу тишины.

Она развернулась, чтобы уйти, но Каминари внезапно схватил её за край рукава.

– Эй, подожди! Я не хотел тебя обидеть. Просто... ты кажешься очень одинокой. И Киришима сказал, что ты долго шла к этому. Я просто хотел подружиться.

Хомика замерла. Её пальцы непроизвольно коснулись кулона на шее. Она чувствовала, как внутри него пульсирует скрытая сила — металл, восстановление, её настоящие воспоминания, запертые родителями ради её же «безопасности». Если бы он знал, кто она на самом деле... Если бы он знал, что она может слышать даже его невысказанные мысли...

– Дружба — это сложно, – тихо произнесла она, не оборачиваясь. – Особенно когда люди узнают, что ты можешь слышать их секреты.

– А ты не слушай секреты, слушай меня! – Каминари снова широко улыбнулся, догнав её. – Я вообще редко думаю о чем-то секретном. У меня в голове обычно либо еда, либо видеоигры, либо... ну, ты симпатичная. Ой! Это я вслух сказал?

Хомика почувствовала, как её лицо заливает густая краска. Она быстро натянула наушники поплотнее и ускорила шаг.

– Глупый Каминари, – прошептала она, но в этот раз в её мыслях не было раздражения.

Вечером, сидя в своей комнате в общежитии, Хомика долго смотрела в окно. Она достала из-под рубашки кулон — тяжелый, холодный диск из неизвестного сплава. Иногда ей казалось, что он шепчет ей, зовет, обещает вернуть то, что было отнято. Но страх был сильнее. Страх снова услышать: «Ты не герой».

В дверь негромко постучали. Хомика напрягла слух. За дверью стоял Киришима.

– Хомика, это я! Мы тут в общей гостиной собираемся чай пить, Бакуго опять на всех ворчит, но приготовил обалденные закуски. Пошли с нами?

Хомика вздохнула. Ей хотелось закрыться, спрятаться, съесть еще одну порцию мороженого и провалиться в сон. Но потом она вспомнила искреннюю улыбку Каминари и то, как Киришима защищал её в средней школе.

– Иду, Эйджиро, – ответила она, пряча кулон обратно.

В гостиной было шумно. Каминари о чем-то спорил с Серо, размахивая куском пиццы. Увидев Хомику, он просиял и замахал рукой, приглашая сесть рядом.

– Ураками! Я тут как раз рассказывал, как я однажды пытался зарядить телефон собственным пальцем и сжег блок питания!

Хомика осторожно присела на край дивана. Она всё еще чувствовала себя чужой, всё еще боялась, что её телепатия выдаст её, что её сочтут шпионкой, если узнают правду. Но когда Каминари случайно коснулся своим плечом её плеча, она почувствовала не опасность, а странное спокойствие. Его энергия была теплой.

– Ты всё еще в наушниках? – спросил он тише, пока остальные отвлеклись на очередную выходку Бакуго.

– Да. Но... – она помедлила и чуть сдвинула одно ухо наушников, открывая его. – Но сейчас я, пожалуй, немного послушаю.

Каминари замер на мгновение, а потом его лицо расплылось в самой доброй улыбке, которую Хомика когда-либо видела.

– Тогда слушай внимательно, – прошептал он. – Я очень рад, что ты поступила именно в наш класс.

Хомика быстро опустила голову, пряча улыбку, которая всё-таки пробилась сквозь её вечную серьезность. Голова всё еще немного болела, но впервые за долгое время ей не хотелось тянуться за мороженым. Возможно, в этой шумной академии, среди этих странных и громких людей, она наконец-то сможет найти свою тишину.

Или, по крайней мере, тех, ради кого стоит терпеть этот шум.

Она знала, что впереди еще много трудностей. Тайны её причуды, запечатанные силы и экзамены, которые станут только сложнее. Но глядя на Киришиму, который что-то весело доказывал Бакуго, и на Каминари, который светился от счастья рядом с ней, Хомика почувствовала: в этот раз всё будет иначе.

Она больше не была той девочкой, которой говорили «иди домой». Она была студенткой Юэй. И она собиралась стать героем, чего бы ей это ни стоило. Даже если для этого придется съесть тонну мороженого и научиться доверять тем, кто искрится электричеством и добротой.