Учительница и ученица

Школьный коридор наполнился глухими ударами и сдавленным хрипом. В центре круга из любопытных старшеклассников разворачивалась сцена, ставшая для 11 «А» почти привычной, но оттого не менее жуткой.

– Так ему, Юлька! Этому уроду только так и надо! – Аня Покров азартно притопнула ногой, поправляя выбившийся локон.

– Да мало, я бы вообще убила суку, – Диана Астер скрестила руки на груди, с холодным презрением глядя на парня, распластанного по полу.

Юлия Гаврилина, чьи платиновые волосы растрепались, а в голубых глазах полыхала нескрываемая ярость, нанесла очередной удар. Она тяжело дышала, ее костяшки покраснели, но останавливаться она не собиралась.

– Что ты там Диане писал, выродок?! – Юля практически прошипела это, хватая одноклассника за воротник рубашки. – Отвечай, мразь!

– Я... ничего... – Максим Смирнов попытался закрыться руками, его голос дрожал от боли и страха.

– Пиздишь, сука! – Юля замахнулась снова, вкладывая в удар всю свою злость и сложный, колючий характер, который заставлял всю школу обходить её стороной.

– Гаврилина! Смирнов! Немедленно успокоились! – резкий, поставленный голос разрезал шум толпы, словно скальпель.

К месту происшествия быстрым шагом подошла женщина. Валентина Васильевна Карнаухова выглядела безупречно: строгий брючный костюм, каштановые волосы уложены в идеальный пучок, а карие глаза за стеклами очков смотрели холодно и требовательно. В свои двадцать четыре года она обладала той аурой дисциплины, перед которой пасовали даже самые отпетые хулиганы. Но не Гаврилина.

– Пошла ты, сучка! – огрызнулась Юля, даже не повернув головы.

– Встала с него! – Валентина Васильевна стальной хваткой вцепилась в плечо девушки, оттаскивая её от жертвы.

Юля резко дернулась, сбрасывая чужую руку, и наконец выпрямилась. Она окинула учительницу вызывающим взглядом, в котором на мгновение промелькнуло что-то странное — смесь узнавания, боли и жгучей ненависти.

– Руку убрала, дура, – бросила Гаврилина, поправляя короткую юбку.

Не дожидаясь ответа, она закинула рюкзак на одно плечо и направилась к кабинету истории, где у них должен был быть первый урок с новой классной руководительницей. Проходя мимо Валентины, Юля намеренно с силой толкнула её плечом. Подруги, не скрывая насмешки, последовали за ней. Покров напоследок плюнула в сторону пытающегося подняться Максима, и обе девушки, хихикая, скрылись за дверью кабинета.

Валентина Васильевна осталась стоять в коридоре, глядя им в след. Её пальцы слегка дрожали, но она быстро сжала их в кулаки. Она знала, что этот класс будет трудным, но она не ожидала, что прошлое встретит её так грубо в первый же рабочий день.

В кабинете Юля развалилась на задней парте, закинув ноги на свободный стул.

– Скучно, ммм... – протянула она, разглядывая свой маникюр. – Чтобы такого поделать, а?

Аня Покров хитро прищурилась и вытащила из кармана маленький пульт.

– Есть идейка, – прошептала Аня. – Юль, ты же помнишь наш спор?

Юля напряглась, её глаза расширились.

– Ань, только не сейчас, – начала она, но было поздно.

Покров нажала кнопку. Юля судорожно вздохнула, впиваясь пальцами в край парты. Горло сдавил невольный стон, который она чудом превратила в тяжелый выдох. Вибратор, скрытый внутри неё, заработал на приличной мощности, прошивая тело волнами незваного удовольствия.

– Сучка, ты что творишь? Ммм... – прошипела Юля, чувствуя, как лицо заливает румянец.

– Ахаха, Юлька, спор есть спор! – Аня довольно заулыбалась, продолжая играть с кнопками.

– Ха-ха-ха, смотри, как её кроет, – Диана прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

В этот момент в класс вошла Валентина Васильевна. Она прошла к столу, положила журнал и обвела аудиторию строгим взглядом. Тишина установилась почти мгновенно, прерываемая лишь приглушенным шепотом на галёрке.

– Задняя парта, что-то вы слишком разговорчивые, – Валентина открыла журнал, даже не глядя на класс. – Гаврилина, к доске. Покажи нам, как ты усвоила материал по теме реформ.

– Черт! – выдохнула Юля едва слышно.

Ей стоило огромных усилий просто встать. Каждое движение отдавалось внизу живота тягучим жаром. Она медленно пошла к доске, стараясь сохранять ровную походку, хотя внутри всё дрожало. Остановившись перед учительницей, Юля почувствовала аромат её парфюма — тот самый, который она когда-то обожала.

Валентина протянула ей мел, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Юлю словно током ударило, и это было вовсе не из-за игрушки. Она начала писать решение задачи, которую Карнаухова набросала на полях, стараясь не выдать сбившееся дыхание.

Когда Юля вернулась на место, Аня наконец выключила пульт.

– Молодец, Юлька, держалась как сталь, – Аня хохотнула, убирая гаджет в сумку. – Но что ты так на училку палишь?

– Щас дыру в ней прожжёшь взглядом, – добавила Диана, внимательно наблюдая за подругой.

Юля молчала несколько секунд, глядя на то, как Валентина Васильевна что-то пишет в журнале. Её строгий профиль, манера поправлять очки — всё это было до боли знакомым.

– Вы не поняли, кто это? – тихо спросила Юля, и её голос вдруг лишился всей своей обычной дерзости.

– Черт... – Аня осеклась, присматриваясь к учительнице.

– Твоя бывшая наша классуха? – Диана округлила глаза. – Вот же... ирония судьбы.

– Как думаете, она меня узнала? – Юля закусила губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– Задняя парта, замолчали! – Валентина Васильевна подняла голову. – Гаврилина, Покров и Астер, верно? Теперь хоть знаю, как зовут наших «героинь», а то пока журнал принесли, полгода прошло.

Юля резко отвернулась к окну.

– Нет, не узнала, – бросила она с горечью.

– А тебе так хочется, чтобы узнала? – подколола Диана, хотя в голосе слышалось сочувствие.

– Просто интересно, как можно не узнать человека, на которого ты всрал три года жизни, – Юля снова надела маску безразличия, хотя ногти больно впились в ладони.

– Ахаха, хватит язвить, Юль, – Аня попыталась разрядить обстановку.

– Дай девочке позлорадствовать, это её законное право, – хмыкнула Астер.

– Зануды, – выдохнула Юля, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Ну да, мы такие, – в унисон ответили подруги.

– Задняя парта! – голос Валентины Васильевны снова ударил по ушам. – Еще одно слово, и все трое отправитесь к директору. Гаврилина, это касается тебя в первую очередь.

Юля подняла глаза и встретилась взглядом с учительницей. В карих глазах Валентины на секунду что-то дрогнуло — тень воспоминания, глубоко запрятанная боль или просто отражение солнечного зайчика на стеклах очков. Но через мгновение там снова была лишь холодная дисциплина.

– Как скажете, Валентина Васильевна, – с нарочитой вежливостью ответила Юля, растягивая губы в ядовитой улыбке. – Мы будем тише воды, ниже травы.

Урок продолжался, но для Юли время словно остановилось. Она смотрела на доску, на мел, крошащийся в тонких пальцах Карнауховой, и понимала, что этот учебный год станет для них обеих настоящим адом. Потому что забыть три года страсти, ссор и обещаний невозможно, как бы сильно ты ни затягивала узел на строгом галстуке или как бы громко ни хамила окружающим.

Валентина Васильевна продолжала объяснять тему, стараясь не смотреть на последнюю парту. Она чувствовала на себе этот жгучий, голубоглазый взгляд, который прошивал её насквозь. Она знала, кто сидит перед ней. Она узнала Юлю в ту же секунду, как увидела её в коридоре над избитым парнем. Но признать это значило разрушить ту стену, которую она так старательно строила всё это время.

– На сегодня всё, – произнесла Валентина, когда прозвенел звонок. – Гаврилина, задержись. Нам нужно обсудить твоё поведение.

Аня и Диана переглянулись, сочувственно похлопали подругу по плечу и вышли из класса. Юля медленно поднялась, поправила сумку и подошла к столу учительницы.

– Ну и что вы хотите обсудить, Валентина Васильевна? – Юля оперлась руками о стол, наклоняясь ближе. – Моё поведение или то, как быстро вы научились притворяться, что мы незнакомы?

Валентина закрыла журнал и медленно сняла очки, устало потирая переносицу.

– Юля, здесь школа. И я твой учитель.

– Ты моя проблема, Валя, – прошептала Гаврилина, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в её криках в коридоре. – И я сделаю всё, чтобы ты каждое утро жалела о том, что переступила порог этого класса.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Валентина Васильевна осталась в пустом кабинете, глядя в пространство. Она знала, что Юля не шутит. И она знала, что её дисциплина — это единственное, что отделяет их обеих от катастрофы, которая началась еще пять лет назад и никак не хотела заканчиваться.