Черная молния

Тишина в моем доме всегда была относительной. Будучи Теневым Монархом, я привык слышать шепот тысяч солдат в своей тени, но даже их преданное безмолвие не могло заглушить семейные неурядицы. Мне двадцать шесть — по крайней мере, так я выгляжу. Мое тело застыло в этом возрасте, став бессмертным сосудом для величайшей силы во вселенной. Рост в сто девяносто сантиметров, черные волосы и серые глаза, в которых иногда вспыхивает фиолетовое пламя — я выгляжу как человек, но давно перестал им быть.

У меня есть всё, о чем я когда-то не смел и мечтать. Любимая жена Чхве Хэ-Ин, которая стала моим якорем в этом мире, и двое сыновей. Но если старший, Сухо, был моей почти зеркальной копией — серьезный, ответственный восемнадцатилетний парень ростом в сто восемьдесят сантиметров, — то младший стал моим личным испытанием.

Алекс. В свои шестнадцать он уже перегнал брата, вытянувшись до ста восьмидесяти пяти. Он не был похож на нас. Растрепанные черные волосы, пронзительные ярко-голубые глаза и вечная полуулыбка, в которой читался вызов всему миру. Его тело, атлетичное и рельефное, было покрыто черными татуировками — цветами и сложными узорами, которые он набивал вопреки всем моим запретам. Серьга-кольцо в ухе, вечно спущенная с плеч куртка и этот взгляд... Взгляд бунтаря, который не желал иметь ничего общего с «имиджем идеальной семьи Сон».

– Пап, Алекса опять нет дома, – голос Сухо вырвал меня из раздумий.

Я стоял у окна, глядя на ночной Сеул. Сухо стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он злился. Он всегда злился, когда младший брат нарушал правила.

– Я чувствую его энергию, – тихо ответил я. – Он не пытается ее скрывать, но и не афиширует.

– Он просто издевается над нами, – фыркнул Сухо. – Где он на этот раз? Снова в каком-нибудь подпольном баре или дерется в подворотне?

– Скорее всего, в клубе, – я вздохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с тревогой. – В том самом, «Инферно», который открыли в центре.

– Пошли забирать его, – решительно сказал Сухо. – Мама скоро вернется с тренировки, лучше, если она не застанет этот пустой стул за ужином.

Я кивнул. Одним коротким движением воли я переместил нас. Пространство вокруг исказилось, тени поглотили комнату и выплюнули нас в узком переулке за неоновыми вывесками клуба. Грохот басов вибрировал в самом воздухе, заставляя зубы ныть.

Мы вошли внутрь, не обращая внимания на охрану — тени просто отвели им глаза. В центре танцпола, в самом эпицентре хаоса, был он. Алекс стоял у барной стойки, окруженный толпой каких-то сомнительных личностей. Его черная футболка обтягивала рельефные мышцы, капли пота блестели на коже, подсвеченные стробоскопами. Он смеялся, запрокинув голову, и в этом смехе было что-то дикое, чуждое нашей семье.

– Алекс! – Сухо перекрыл музыку своим голосом, в котором прорезалась сила охотника.

Младший медленно повернулся. Его голубые глаза были затуманены алкоголем, но в них все равно читалась та самая искра неповиновения.

– О-о-о, явились... – Алекс икнул и широко улыбнулся. – Великий Монарх и его верный наследник. Решили приобщиться к культуре?

– Живо домой, – я подошел ближе. Мое присутствие заставило людей вокруг инстинктивно расступиться. – Ты перешел черту, Алекс. Твоя мать волнуется.

– Моя мать? – Алекс спрыгнул с барного стула, пошатнувшись. – Или твой драгоценный статус «идеального папаши»?

– Заткнись и иди к выходу, – Сухо схватил брата за плечо, пытаясь развернуть его.

Мы вышли на улицу. Холодный ночной воздух немного отрезвил Алекса, но не успокоил. Сухо шел рядом с ним, не переставая ворчать.

– Тебе шестнадцать, придурок! Ты хоть понимаешь, что будет, если пресса узнает? Папа столько лет строил этот мир, а ты...

В какой-то момент Алекс резко остановился. Его плечи мелко затряслись. Сначала я подумал, что он плачет, но потом до меня донесся тихий, вкрадчивый хихикающий звук. Это был не смех подростка. Это был звук ломающейся плоти и высвобождающейся силы.

– Пресса... имидж... мир... – пробормотал он, глядя в землю. – Как же вы мне надоели.

– Алекс? – Сухо нахмурился и сделал шаг к нему.

В следующее мгновение произошло то, чего я никак не ожидал. Воздух вокруг Алекса затрещал. Черная молния — густая, как сама тьма, и яркая, как вспышка сверхновой — вырвалась из его тела. Он двигался с такой скоростью, что даже Сухо, прошедший через сотни тренировок со мной, не успел среагировать.

Короткий, резкий удар в челюсть — и Сухо, мой старший сын, просто обмяк. Алекс подхватил его за воротник и мягко опустил на асфальт, продолжая хихикать.

– Алекс, сын, успокойся! – я сделал шаг вперед, повышая голос. Моя тень начала расширяться, готовясь подавить бунт. – Ты не в себе, это алкоголь и...

Он не дослушал. Он поднял на меня взгляд, и я увидел, что его голубые глаза теперь пересекают тонкие черные вены, а татуировки на руке светятся зловещим светом. Он скрывал это. Всё это время он скрывал, что его сила — не просто тень, а нечто иное. Черная молния, разрушительная и первобытная.

– Я никогда не был «в себе», папа, – прошипел он.

Он сорвался с места. Я видел его движения, но он был пугающе быстр. Удар пришелся мне прямо в живот. Сила была такой невероятной, что я почувствовал, как мои кости — кости существа, убивавшего богов — треснули.

Я отлетел назад, пробив стену кирпичного здания. Пыль и обломки засыпали меня, но я тут же поднялся, сплевывая кровь.

– Игрис! Берион! – скомандовал я.

Две величайшие тени мгновенно материализовались из воздуха, преграждая путь Алексу. Игрис занес свой меч, Берион приготовился к захвату. Я не хотел причинять ему боль, я хотел лишь обездвижить его.

– Тени? Опять твои куклы? – Алекс вытянул руку вперед.

Черная молния сорвалась с его пальцев, подобно хлысту. Она не просто ударила — она буквально аннигилировала теневую материю. Я с ужасом увидел, как мои верные солдаты, которых не могли уничтожить целые армии, просто рассыпались в прах от одного его касания. Молния Алекса пожирала саму суть магии теней.

– Что это за сила?.. – прошептал я, чувствуя, как внутри нарастает холод.

Алекс стоял посреди улицы, окруженный ореолом черных разрядов. Его куртка окончательно сползла, обнажая татуировки, которые теперь казались живыми, пульсирующими в такт его бешеному сердцу.

– Это то, что ты не сможешь контролировать, отец, – он улыбнулся, и в этой улыбке я впервые увидел не сына, а равного себе врага. – Ты Монарх Теней. Но даже тени исчезают, когда бьет молния.

Я выпрямился, игнорируя боль в ребрах. Мои глаза вспыхнули фиолетовым. Если он хочет боя, если он хочет показать свою истинную натуру — я приму этот вызов. Но не как враг, а как отец, который должен спасти своего сына от него самого.

– Посмотрим, Алекс, – тихо сказал я, и вся мощь Теневого Монарха начала заполнять пространство, гася уличные фонари. – Посмотрим, на что ты способен на самом деле.

Алекс лишь шире улыбнулся, и черная молния в его руках запела свою смертоносную песню, готовясь к следующему удару. В эту ночь Сеул должен был содрогнуться от столкновения двух поколений одной семьи, чья сила была слишком велика для этого мира.