Ключ счастья

В аудитории стоял невообразимый гул. Третий курс праздновал окончание семестра так, будто они уже получили дипломы и завоевали мир. Куратор, Марина Сергеевна, тщетно пыталась перекричать толпу, пока, наконец, не хлопнула ладонью по столу.

– Тише! Ребята, минутку внимания. Мы обсудили это на совете, и ректор дал добро. В начале четвертого курса, в сентябре, мы едем в горы. Вся группа. Это будет наш прощальный выезд перед дипломом.

Саша Смирнова, сидевшая на последней парте и старавшаяся казаться как можно незаметнее, вздрогнула. Горы. Она видела их только на заставке старого компьютера в библиотеке.

– С каждого по десять тысяч, – продолжала куратор. – Это дорога туда и обратно, проживание в домиках. Питание и личные расходы — на ваше усмотрение, так что накиньте еще немного сверху. Деньги сдать до конца следующей недели.

Саша опустила голову, пряча лицо за густой прядью темно-русых волос. Десять тысяч. Для кого-то из её одногруппников это был чек за один ужин в клубе или стоимость новых кроссовок. Для Саши это была целая жизнь. Дома её ждал отчим, который мерил её существование сторублевой купюрой на день, и мать, которая смотрела на мужа глазами преданной собаки, боясь лишний раз возразить.

Вечер дома прошел предсказуемо.

– Какие горы, дура? – Отчим даже не оторвался от телевизора, прихлебывая дешевое пиво. – У нас кран на кухне течет, а она по горам скакать собралась. Иди вон, полы протри, пользы больше будет.

Мать лишь вздохнула, отвернувшись к плите.

– Сашенька, ну ты же понимаешь... денег сейчас совсем в обрез.

Саша не стала спорить. Она знала, что помощи не будет. Но в этот раз что-то внутри неё, обычно тихое и покорное, взбунтовалось. Ей было девятнадцать. У неё не было друзей, не было парня, не было красивых платьев. Но у неё могли быть эти горы.

Всю следующую неделю Саша жила в режиме робота. Она нашла подработку в ночную смену на складе интернет-магазина — фасовала заказы. Смена — две с половиной тысячи. Днем — учеба, вечером — домашние дела, ночью — работа. Она почти не спала, её глаза покраснели, а руки дрожали от постоянной усталости, но к пятнице на её карте светилась заветная сумма — тринадцать тысяч. С запасом. На еду.

В ту пятницу один из мажоров группы, Стас, устроил вечеринку в своем загородном доме по случаю окончания сессии. Пригласили всех. Саша не хотела идти, но Марина Сергеевна попросила её занести какие-то ведомости, которые нужно было подписать старосте именно там.

Дом гудел от басов. Саша чувствовала себя здесь чужой — в своей старенькой кофте и джинсах, купленных на распродаже три года назад. Она быстро нашла старосту, отдала бумаги и уже собиралась уходить, как в кармане завибрировал телефон.

Звонил отчим. Сердце Саши ухнуло куда-то вниз. Она вышла на задний двор, где было потише, и прижала трубку к уху.

– Да?

– У тебя что, на карте тринадцать кусков? – Голос отчима был подозрительно бодрым. Саша похолодела. Она забыла, что у него был доступ к её старому банковскому приложению через её старый телефон, который он забрал «на запчасти».

– Д..да, м..мне н..на поездку... – прошептала она, прислонившись к холодной кирпичной стене дома. – Я заработала, я всю неделю по ночам...

– Ну, бля, Саш, я у тебя снял там пять тысяч, оке? Нам с матерью нужнее, долги за коммуналку висят. Давай, пока.

Короткие гудки ударили по ушам больнее, чем любая пощечина. Пять тысяч. У неё осталось восемь. Этого не хватит даже на билет и жилье. Завтра — последний день сдачи денег.

Саша медленно опустила руку с телефоном. Слезы, которые она так долго сдерживала все эти годы, хлынули сплошным потоком. Она зарыдала, закрыв лицо руками, содрогаясь всем телом от несправедливости и собственного бессилия.

Она пошла прочь от шумного дома, не разбирая дороги. Свернув за угол, в тень высоких деревьев, она наткнулась на что-то твердое.

– Эй, смотри, куда прешь, – раздался низкий, хриплый голос.

Саша вздрогнула и отпрянула, судорожно вытирая глаза рукавом. Перед ней стоял Глеб Волков.

Глеб был легендой их курса, но легендой пугающей. Высокий, широкоплечий, с татуировкой, поднимающейся по шее к самому затылку. Боксер, который не признавал авторитетов и смотрел на мир с вечным презрением. О его смене девушек ходили легенды — он никогда не задерживался с одной дольше пары дней и предпочитал тех, кто был постарше и опытнее. Такие, как Саша, для него были просто фоном. Мебелью.

– Извини, – пискнула Саша, пытаясь обойти его и скрыться в темноте.

– Стой, – Глеб схватил её за локоть. Хватка была железной, но не грубой. Он прищурился, разглядывая её в тусклом свете уличного фонаря. – Что ревешь?

Саша опустила взгляд, чувствуя, как краснеет. Её трясло.

– Н..немного с отчимом поругалась, – выдавила она, надеясь, что он просто посмеется и уйдет.

Глеб хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет. Щелкнула зажигалка, осветив его резкие черты лица и холодные глаза.

– А если точнее? – Он выпустил струю дыма прямо в прохладный ночной воздух. – Ты неделю на складе пахала, я видел, как ты в универе засыпала на ходу. Не из-за ссоры так убиваются.

Саша замерла. Он видел? Он замечал её? Перед Глебом врать было бессмысленно — он казался человеком, который видел людей насквозь.

– З..завтра надо с..сдавать деньги на п..поездку, – голос Саши сорвался на всхлип. – А отчим забрал часть. Мне теперь не хватает.

Она снова задрожала, пытаясь сдержать новый приступ рыданий. Глеб молчал, продолжая курить. Он ненавидел нытье. Его тошнило от женских слез, обычно они были инструментом манипуляции. Но эта девчонка... Смирнова, кажется? Она не просила у него денег. Она вообще ничего не просила. Она просто выглядела так, будто её личный мир только что окончательно рухнул.

– Сколько забрал? – коротко спросил он.

– Пять тысяч, – Саша шмыгнула носом. – Я не знаю, где их взять до завтра. Я так хотела поехать...

– Пять штук? – Глеб усмехнулся, но в этой усмешке не было издевки. – Из-за пяти штук так убиваться?

– Для меня это много, Глеб, – тихо сказала она, впервые назвав его по имени. – Я... у меня нет таких денег.

Волков внимательно посмотрел на неё. Она была маленькой, хрупкой, с этими своими длинными волосами, в которых запутались листья. Совсем не его вкус. Его интересовали хищницы, знающие цену себе и удовольствию. А тут — домашняя девочка, которая умеет готовить борщи и, наверное, до сих пор боится темноты.

– Ладно, Смирнова, – он потушил сигарету о кирпичную стену. – Вытри сопли.

– Что? – она непонимающе подняла на него глаза.

– Пошли к машине, – он кивнул в сторону парковки, где стоял его черный внедорожник.

– Зачем?

– За шкафом. Поехали, отвезу тебя домой. И не дрожи ты так, не съем я тебя. Ты костлявая слишком.

Саша не знала, почему послушалась. Наверное, шок от потери денег был сильнее, чем страх перед главным плохим парнем университета. Она молча села на пассажирское сиденье, которое пахло кожей и дорогим парфюмом. Глеб завел мотор и резко вырулил на дорогу.

Они ехали в тишине. Саша назвала адрес — старый район с обшарпанными пятиэтажками. Глеб только недовольно поморщился, когда колесо попало в очередную яму.

Когда машина остановилась у её подъезда, Саша потянулась к ручке двери.

– Спасибо, что подвез.

– Погоди.

Глеб полез во внутренний карман куртки и вытащил бумажник. Он небрежно отсчитал несколько купюр и протянул ей.

– На. Сдашь завтра своей кураторше.

Саша посмотрела на деньги так, будто это была ядовитая змея.

– Нет... нет, Глеб, я не могу взять. Я не смогу отдать скоро, я...

– Я сказал — бери, – его голос стал жестким, не терпящим возражений. – Отдашь, когда сможешь. Мне не горит.

– Но почему? – она все-таки взяла деньги, чувствуя, как они жгут ладонь. – Мы же даже не друзья. Ты со мной никогда не разговаривал.

Глеб посмотрел на неё долгим, странным взглядом. В нем на мгновение промелькнуло что-то, чего Саша не смогла распознать — не то жалость, не то внезапный интерес.

– Терпеть не могу, когда ублюдки забирают то, что заработано честно, – бросил он. – Считай, что я сегодня добрый. Это бывает раз в десятилетие, так что не привыкай.

Саша вышла из машины, прижимая деньги к груди.

– Глеб! – позвала она, когда он уже собирался тронуться.

Он опустил стекло.

– Спасибо. Правда. Я всё верну, обещаю.

Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и нажал на газ. Черный автомобиль скрылся в ночной темноте, оставив Сашу одну у подъезда.

Этой ночью она долго не могла уснуть. Она думала о горах, о холодном блеске в глазах Волкова и о том, что её жизнь, кажется, сделала очень крутой и опасный поворот. Она еще не знала, что эта поездка изменит всё, и что Глеб Волков — последний человек, от которого стоит ждать бескорыстности.

---

На следующее утро в университете было шумно. Марина Сергеевна принимала деньги, отмечая фамилии в списке.

– Смирнова? – Куратор подняла глаза. – Будешь сдавать?

– Да, – Саша подошла к столу и положила конверт. Руки всё еще немного дрожали.

– Молодец. Рада, что ты едешь.

Саша отошла в сторону и столкнулась взглядом с Глебом. Он сидел на подоконнике, окруженный своей привычной компанией. Рядом с ним крутилась эффектная блондинка с четвертого курса, что-то нашептывая ему на ухо.

Глеб посмотрел на Сашу. Безразлично, холодно, как на пустое место. Будто и не было вчерашней поездки, слез в темноте и пяти тысяч в её кармане.

Саша быстро отвела взгляд и прошла к своему месту. Она понимала правила игры. В этом мире Глеб Волков был королем, а она — той, чье имя он забудет к вечеру.

Но когда она открыла тетрадь, из неё выпал небольшой клочок бумаги, которого там раньше не было. На нем грубым, размашистым почерком было написано всего два слова:

«Не благодари».

Саша прижала записку к сердцу, чувствуя, как внутри зарождается странное, пугающее и одновременно прекрасное предвкушение. Сентябрь был уже близко. Горы ждали. И, кажется, Глеб Волков тоже чего-то ждал.