Маги С ранга

Тишина, повисшая над обеденным столом, была густой и звенящей. Разбитая тарелка из-под рамена, пустая обертка от торта, съеденного за один укус, и удаляющиеся шаги Сатору по лестнице — всё это было похоже на последствия небольшого урагана, пронесшегося по дому Намикадзе. Менма всё ещё сидел с открытым ртом, глядя на то место, где мгновение назад стоял его драгоценный десерт. Кушина побагровела от смеси ярости и беспомощности. Минато, Четвертый Хокаге, известный своей молниеносной скоростью, не смог даже шевельнуться, чтобы остановить собственного сына.

– Он... он просто... – пролепетал Менма, не находя слов. – Он сожрал мой торт!

Джирайя, до этого сдерживавшийся изо всех сил, наконец разразился громогласным хохотом, ударив ладонью по столу.

– Ха-ха-ха! Вот это парень! Скорость, наглость, защита сладкого! В этом он точно пошел в меня!

– Заткнись, Джирайя! – рявкнула Цунаде, хотя в уголках её губ тоже пряталась улыбка. Она посмотрела на Минато. – Твой сын… он быстрее, чем кажется. Намного быстрее. Мы с тобой держали его, и он вырвался так, словно мы были детьми.

Минато задумчиво потер подбородок. Его аналитический ум уже прокручивал момент рывка Сатору снова и снова. Никаких печатей, никаких вспышек чакры. Чистая, необработанная физическая сила и скорость, которые просто не вязались с образом его «слабого» сына.

– Это невозможно, – тихо произнес Итачи, его шаринган был деактивирован, но взгляд оставался таким же пронзительным. – Чтобы развить такую силу без использования чакры, нужны годы нечеловеческих тренировок. Мы бы заметили.

– Если только он не тренировался так, чтобы мы не заметили, – добавил Шисуи, скрестив руки на груди. – Этот парень — сплошная загадка.

Кушина наконец очнулась от ступора. Её лицо из багрового стало решительным.

– Всё! С меня хватит! Я хочу знать, что происходит! Что за повязка, что за мешковатая одежда, откуда такая сила, и почему мой сын ведет себя как… как…

– Гений, который всех водит за нос? – вкрадчиво закончил за неё Орочимару. Змеиный саннин медленно облизнул губы, его золотистые глаза горели нездоровым любопытством. Все взгляды обратились к нему. – Вы пытаетесь выбить правду силой и уговорами. Это подход дилетантов. Если хочешь узнать, что скрывает человек, нужно не спрашивать его, а наблюдать.

– Что ты предлагаешь, Орочимару? – спросил Минато, его голос был напряжен. Он доверял своему товарищу по команде, но его методы всегда вызывали опасения.

– У Второго Хокаге был артефакт. Техника Дальнего Видения, хрустальный шар, – сказал Орочимару, и в его глазах блеснул триумф. – Все считают его утерянным или слишком несовершенным.

– Так и есть, – кивнул Минато. – Он показывал лишь обрывочные образы и требовал слишком много чакры.

– Был, – поправил его Орочимару с самодовольной ухмылкой. – А теперь он доработан. Мной. Он вытащил из-за пазухи небольшой свиток, развернул его и, прикусив палец, размазал кровь по печатям. С хлопком дыма на столе появилась черная бархатная подушка, а на ней — идеально гладкий хрустальный шар размером с грейпфрут. – Я стабилизировал поток чакры и усилил фокусировку. Теперь он может следовать за конкретным объектом, пока у оператора хватает сил.

Все за столом замерли. Это было прямое вторжение в личную жизнь. Но отчаяние и любопытство перевешивали любые моральные терзания.

– Делай, – твердо сказала Кушина.

Минато на мгновение заколебался, но потом кивнул. В этот момент в дверях появились Какаши, Рин и Обито. Их позвал Минато, чтобы обсудить командные тренировки, но они явно попали на что-то более интересное.

– Сенсей? Кушина-сан? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Рин, увидев напряженные лица.

– О, вы как раз вовремя! – воскликнул Обито. – Мы сейчас будем шпионить за Сатору! Круто!

– Обито! – шикнул на него Какаши, но его единственный видимый глаз тоже с нескрываемым интересом смотрел на шар.

Минато жестом пригласил их сесть. Орочимару положил руки на шар, его чакра змеилась вокруг артефакта. Шар затуманился, а затем в его глубине начало проясняться изображение.

Все, затаив дыхание, наклонились над столом.

В хрустальной сфере они увидели комнату Сатору. Сам он только что вошел и с громким щелчком запер дверь. Плюхнувшись на мягкий пуфик, он заложил руки за голову и громко, с чувством, произнес в пустоту:

– Бля, че на них сегодня нашло? Повязка, моё тело... их как-то слишком сильно это привлекает. Вот извращенцы.

Реакция за столом была мгновенной и разнообразной.

Кушина вспыхнула и прошипела: «Что за слова?!», но её щеки залил румянец стыда.

Минато прикрыл лицо рукой, издавая звук, похожий одновременно на стон и сдавленный смешок.

Джирайя снова захохотал, хлопая себя по коленям.

– Я же говорил! Гений!

Цунаде хмыкнула: «А пацан-то не промах, сразу суть уловил».

Обито хихикал, тыча пальцем в сторону Минато: «Сенсей, он вас извращенцем назвал!»

Даже обычно невозмутимый Итачи позволил себе легкую улыбку, обменявшись взглядом с Шисуи, который изо всех сил старался сохранить серьезное лицо.

Но то, что произошло дальше, заставило всех забыть о смехе.

Сатору встал и подошел к окну. Но не к самому окну, а к стене рядом с ним, прямо под потолком, где заканчивалась штора. Его пальцы прошлись по обоям, и вдруг он подцепил что-то невидимое. Это оказалась тончайшая, почти прозрачная леска, замаскированная под узор. Он потянул за неё. В противоположном конце комнаты, у самого пола, возле плинтуса, с тихим щелчком отъехала крошечная панель, открывая нишу, в которой лежал старинный фигурный ключ.

– Печать сокрытия… без чакры? – прошептал Минато, его глаза расширились от изумления. – Это… механика. Невероятно сложная.

Сатору взял ключ и подошел к центру комнаты. Пол там был выложен отдельными деревянными досками. Он опустился на колени и вставил ключ в едва заметную щель между двумя досками. Повернув его, он заставил центральную доску сдвинуться в сторону, открывая подпольный тайник. Внутри лежала металлическая коробка с трафаретной надписью «37» и толстая тетрадь в черном кожаном переплете с тиснением: «Дневник».

– Двойное дно, замок с секретом… – пробормотал Какаши. – Он параноик или шпион?

Сатору достал тетрадь и ручку, небрежно плюхнулся на кровать и начал что-то быстро писать. Все вглядывались в шар, пытаясь разобрать слова, но угол обзора не позволял. Пятнадцать минут прошли в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом пера, который, казалось, был слышен даже через хрустальный шар.

Закончив писать, Сатору вернул дневник и коробку на место, после чего проделал всю процедуру в обратном порядке: закрыл пол, спрятал ключ, вернул на место веревочку. Комната снова выглядела совершенно обычной.

– Он делает это не в первый раз, – констатировал Орочимару, его интерес достиг апогея. – Движения отточены до автоматизма. Сколько же у него ещё таких секретов?

Словно в ответ на его вопрос, Сатору сел за стол, открыл ноутбук. На экране появился мессенджер, группа под названием «Артисты Мира». Последнее сообщение гласило: «Сбор на базе в 18:00». Под ним стояло множество плюсиков. Сатору, не колеблясь, тоже добавил свой «+».

– «Артисты Мира»? «База»? – нахмурилась Кушина. – Это что, какая-то банда?

– Может, музыкальная группа? – предположила Рин.

Её слова подтвердились, когда Сатору закрыл ноутбук, подошел к шкафу и достал оттуда длинный черный чехол. Форма не оставляла сомнений — это была электрогитара.

– Так вот чем он занимается, – с облегчением выдохнул Минато. – Музыкой. Это объясняет… ничего это не объясняет!

Сатору распахнул окно. С наружной стороны, под подоконником, оказалась хитроумно замаскированная катушка с намотанной на неё веревочной лестницей. Он сбросил лестницу вниз, ловко и бесшумно спустился, а затем, дернув за тонкую проволоку, тянувшуюся вдоль стены, заставил катушку смотать лестницу обратно. Механизм сработал безупречно.

– Да он гений инженерной мысли! – восхищенно выдохнул Обито.

– Он гений побегов из дома! – прорычала Кушина, сжимая кулаки.

Изображение в шаре последовало за Сатору. С гитарой за спиной он не бежал, а шел быстрым, пружинистым шагом, сворачивая в переулки, явно избегая центральных улиц. Вскоре он вышел к району, где располагалась консерватория Конохи. На скамейке неподалеку сидел парень примерно его возраста. Высокий, с черными волосами, собранными в пучок, одетый в странную черную форму, похожую на одеяние монаха.

– Кто это? – спросил Шисуи. – Я не знаю его. Он не из шиноби Конохи.

– Его чакра… я её не чувствую, – добавил Итачи. – Как и у Сатору.

Парень поднял голову, и на его лице появилась ленивая улыбка.

– Годжо. Опаздываешь.

– Гето, дружище, вдохновение не терпит суеты, – ответил Сатору, пожимая ему руку. Они пошли рядом.

– Твоя последняя пластинка — просто огонь, – сказал Гето. – Особенно тот рифф, где гитара звучит как трансформатор… ту-ду-ду-ду-дуууу. Жаль, у меня нет такой гитары.

– Да без проблем, – легкомысленно бросил Сатору. Он сел на соседнюю лавку, расстегнул чехол и достал свою великолепную черную гитару. Несколько быстрых движений пальцами — и из-под них вырвался тот самый мощный, искаженный звук. – Вот этот?

Глаза Гето загорелись.

– Да! Он! Можно попробовать?

Лицо Сатору мгновенно стало серьезным. Он прижал гитару к себе, как ребенка.

– Не прикасайся к моей детке. Не хочу, чтобы её лапал другой самец.

– Ну Годжо, пожалуйста! – взмолился Гето.

Сатору вздохнул.

– Ладно. Только подожди здесь. – Он оставил гитару на лавке рядом с Гето. – Смотри, чтобы её никто не трогал. И сам не трогай.

– Хорошо, – кивнул Гето, с обожанием глядя на инструмент.

А Сатору… Сатору подошел к зданию консерватории, огляделся, и, не найдя никого поблизости, с размаху ударил локтем по окну на первом этаже. Стекло с оглушительным звоном разлетелось вдребезги. Он залез внутрь и через секунду выпрыгнул обратно, держа в руках другую электрогитару, явно из учебного класса.

За столом воцарилась гробовая тишина.

Из здания тут же выскочил разъяренный охранник-чуунин.

– А ну стоять, ворюга!

Сатору, не оглядываясь, бросился бежать к скамейке.

– Гето, хватай мою гитару, и валим! – крикнул он на бегу.

Гето в панике посмотрел на него, потом на гитару, потом снова на него.

– Но ты же сам сказал не трогать её!

К этому моменту наблюдатели уже не могли сдерживаться. Джирайя сполз под стол, задыхаясь от смеха. Обито вопил от восторга. Минато выглядел так, будто его сейчас хватит удар. А Кушина… Кушина была готова испепелить взглядом и сына, и его странного друга.

Сатору, пробегая мимо, заорал во всю глотку, и это было слышно даже без шара:

– ХВАТАЙ ЕЁ НАХУЙ, БЛЯТЬ, ЕБЛАН!

Гето, словно очнувшись, схватил драгоценную гитару и бросился бежать следом за Сатору. Охранник от такой отборной брани на мгновение застыл в шоке, что дало парням драгоценную фору.

– Мой… мой сын… – прошептала Кушина, прижимая руку к сердцу. – Он… вор и матерщинник…

– И очень быстрый вор-матерщинник, – прохрипел Джирайя из-под стола. – Ха-ха… Ой, не могу…

Они бежали. Бежали так быстро, что изображение в шаре едва поспевало. Чуунин-охранник, неплохой шиноби, отстал уже через пару кварталов, выплюнув легкие. Что поразило наблюдателей, так это то, что ни Сатору, ни его друг даже не запыхались. Они неслись по крышам и переулкам с легкостью, недоступной обычным детям.

Их путь лежал на самую окраину деревни, к заброшенному промышленному району. Они остановились у полуразрушенного склада. Оглядевшись, парни шмыгнули внутрь. Внутри было темно и пыльно. Сатору подошел к стене и нажал на какой-то кирпич, который оказался рычагом. В полу с грохотом открылся тяжелый металлический люк.

Не раздумывая, они прыгнули вниз. Изображение в шаре последовало за ними. Это была гладкая металлическая труба, уходящая глубоко под землю. Прокатившись по ней, как с горки, они вылетели в просторное подвальное помещение.

И у всех за столом перехватило дыхание.

Комната была их тайной базой. Стены были увешаны плакатами каких-то неизвестных рок-групп. Единственным источником света была тусклая лампа под потолком, бросавшая длинные тени. Повсюду валялись пустые бутылки из-под колы, а рядом с ними… и из-под чего-то покрепче. В воздухе витал запах пыли, озона от аппаратуры и чего-то сладкого.

И там были люди.

На старом диване развалился мужчина с черными волосами и шрамом на губе — его лицо выражало вселенскую скуку. Рядом с ним сидел розоволосый парень с татуировками на лице, он с хищной ухмылкой точил кунай. А на полу, на подушках, сидели трое совсем маленьких детей, лет пяти-семи: черноволосый мальчик с угрюмым лицом, рыжеволосый мальчик с неукротимой энергией и кареглазая девочка с молотком и гвоздями в руках.

– Кто все эти люди?! – почти закричала Кушина. – Что мой сын делает в компании этих… этих бандитов и маленьких детей?!

– Тодзи Фушигуро… и Рёмен Сукуна, – прошептал Орочимару, его глаза были прикованы к шару. – Легендарные наемники, магистры проклятых техник, о которых ходят лишь слухи. Считалось, что они не существуют.

Сатору и Гето вошли в комнату.

– Учитель! – воскликнули трое детей в один голос и бросились к Сатору.

– Эй, мелюзга, – Сатору улыбнулся и потрепал каждого по голове. – Мегуми, не хмурься так. Юджи, опять энергией через край бьешь. Нобара, надеюсь, это не мои последние гвозди.

– Мы тренировались, как вы сказали! – гордо заявил мальчик по имени Юджи.

– Молодцы, – кивнул Сатору. Затем он повернулся к остальным. – Тодзи, Сукуна. Как жизнь?

– Скучно, – отозвался Тодзи. – Ни одного приличного проклятья за неделю.

– Твои детишки становятся сильнее, – ухмыльнулся Сукуна. – Скоро смогут поцарапать меня. Может быть.

Сатору бросил украденную гитару Гето.

– Держи, это тебе. Теперь у нас дуэт.

Все расселись в круг прямо на полу. Атмосфера была на удивление… семейной. Эти опасные на вид люди и маленькие дети смотрели на Сатору с явным уважением и теплотой. Он был здесь не просто одним из них. Он был их центром. Их учителем.

Сатору и Гето взяли гитары.

– Есть одна идейка, – сказал Сатору. – Что-то тяжелое, но с меланхоличной мелодией посередине…

Он ударил по струнам, и подвал наполнился густым, мощным звуком. Гето тут же подхватил ритм…

Изображение в шаре замерло и погасло. Чакра Орочимару иссякла.

За столом стояла мертвая тишина. Каждый переваривал увиденное. Сын Хокаге, которого все считали слабым и немного странным, вёл двойную жизнь, полную тайн, опасных знакомств, воровства, музыки и… обучения маленьких детей каким-то неизвестным техникам. Он был лидером группы, состоящей из легендарных наемников и малышей.

Первой не выдержала Кушина. Она вскочила, опрокинув стул. В её глазах горел огонь.

– Я этого так не оставлю!

Не говоря больше ни слова, она вылетела из комнаты и вихрем пронеслась по лестнице наверх. Через минуту послышался звук взламываемой двери. Ещё через две минуты она вернулась. В одной руке она держала черный кожаный дневник, в другой — металлическую коробку с цифрой «37». Она бросила их на стол.

– Он заперся, но для меня замков не существует! – прорычала она. – Я хочу знать всё!

Все взгляды были прикованы к двум предметам на столе. Ключи к разгадке тайны по имени Сатору Намикадзе. Его личные мысли и какой-то секретный ящик.

– Что будем смотреть первым? – тихо спросил Минато, его голос был хриплым от потрясения.

Кушина посмотрела на дневник, потом на коробку. Её рука потянулась к дневнику, но остановилась. Читать личные мысли сына… это было слишком. Даже для неё.

– Мне… мне любопытно, что в коробке, – сказала она, её голос дрогнул.

– Коробка может содержать опасные предметы, – резонно заметил Орочимару. – А дневник — информацию. Информация важнее.

– Но в коробке может быть что-то, что объяснит всё это! – возразил Обито.

– Давайте голосовать, – предложила Цунаде, желая внести хоть какой-то порядок в этот хаос. – Кто за то, чтобы сначала открыть коробку?

Медленно, одна за другой, руки начали подниматься. Кушина. Минато. Джирайя. Обито. Рин. Даже Какаши, после недолгого раздумья, поднял руку. Итачи и Шисуи воздержались. Орочимару выглядел разочарованным, но промолчал.

– Большинство за коробку, – констатировал Минато.

Все взгляды устремились на холодный металл ящика с загадочной цифрой «37». Что же скрывал в нём их таинственный сын и брат?