Маги С ранга

— Ну и где его носит, даттебане?! — Кушина Узумаки с силой воткнула палочки в миску с раменом, отчего несколько капель горячего бульона брызнули на стол. — Обед стынет, гости ждут, а этот… этот…

— Успокойся, дорогая, — мягко попытался урезонить её Минато Намикадзе, Четвёртый Хокаге. Он сидел во главе стола, излучая спокойствие, которое, впрочем, никого не обманывало. Его взгляд то и дело метался к дверному проёму. — Ты же знаешь Сатору. У него своё расписание.

— Своё расписание?! — вскипела Кушина. Её алые волосы, казалось, зажили собственной жизнью, приподнявшись вокруг головы, словно девять хвостов запечатанного в ней зверя. — Ему десять лет! Какое у него может быть расписание, кроме как слушаться мать и вовремя приходить на обед?! А эта его повязка! Минато, я скоро с ума сойду! Я не видела глаз собственного сына с двух лет! Что мы за родители?

За столом воцарилось неловкое молчание. Присутствующие — легендарные Саннины Джирайя, Цунаде и Орочимару, а также молодые гении клана Учиха, Итачи и Шисуи — тактично делали вид, что поглощены изучением узоров на своих тарелках.

— Да слабак он просто, вот и прячется, — хмыкнул Менма, второй сын Хокаге и точная копия отца, если не считать высокомерного выражения лица. Он с аппетитом зачерпнул лапшу. — Наверное, глаза косые, вот и стесняется. Зачем вообще на этом зацикливаться? Пусть носит, если ему так нравится быть посмешищем.

— Менма! — одёрнула его Кушина, но в её голосе не было настоящей строгости. Она вздохнула. — Не говори так о брате.

— А что я такого сказал? Это правда. Все в Академии над ним смеются. «Призрак» Намикадзе с завязанными глазами. Он даже чакру толком не может контролировать.

Минато нахмурился. Проблема с Сатору была куда глубже, чем простая повязка на глазах. Мальчик был загадкой. Гений во всём, что не касалось техник шиноби. Он мог за час освоить сложнейший музыкальный инструмент, за вечер прочесть и понять научный трактат, предназначенный для учёных уровня Орочимару, но его запасы чакры были… аномально низкими. Практически на уровне гражданского. И эта вечная весёлость, эта отстранённость, будто всё происходящее — лишь забавная игра. А повязка… Минато был готов отдать многое, чтобы просто заглянуть сыну в глаза.

Они с Кушиной переглянулись. Немой уговор был заключён. Сегодня. Сегодня они узнают, что скрывает их сын.

— А вот и я! — раздался из дверного проёма донельзя жизнерадостный голос.

Все обернулись. На пороге столовой, с ослепительной улыбкой на лице, стоял Сатору. Высокий и стройный для своего возраста, одетый в свой неизменный чёрный костюм с высоким воротом, который скрывал фигуру, и, конечно же, с плотной чёрной повязкой на глазах. В одной руке он держал фирменный пакетик из самой дорогой кондитерской Конохи.

— Прошу прощения за опоздание, — он вальяжно прошёл в комнату, источая ауру беззаботности и харизмы, которая одновременно и подкупала, и раздражала. — За тортиком бегал. Эксклюзивная партия, со свежайшими сливками и бельгийским шоколадом.

Он демонстративно помахал пакетом.

— Сатору, — устало выдохнул Минато. — Где ты был?

— Говорю же, за тортиком, — парень пожал плечами и плюхнулся на свободное место рядом с Менмой. — А зачем он мне? Чтобы съесть, очевидно. Логика, папа, простая штука.

Минато потёр переносицу. Он знал об этой страсти сына к сладкому, которая граничила с одержимостью.

— Сначала рамен, Сатору.

— Эх, — театрально вздохнул Сатору, но подчинился, отодвинув драгоценный торт в сторону. — Никакого уважения к высокому искусству кондитера.

Пока Сатору с энтузиазмом, достойным лучшего применения, уплетал рамен, Минато и Кушина начали операцию «Повязка».

— Сынок, — как можно более невзначай начала Кушина, — мы тут с отцом подумали… Может, тебе уже хватит носить эту тряпку на глазах? Ты же уже взрослый мальчик.

— М-м-м? — промычал Сатору с набитым ртом. Проглотив, он улыбнулся. — А мне нравится. Это мой стиль. Придаёт загадочности, не находите? Девочкам нравится.

Джирайя, до этого молчавший, громко хрюкнул в кулак.

— Какой ещё стиль? — подключился Менма. — Стиль клоуна. Ты хоть видишь что-нибудь через неё? Или наощупь передвигаешься, как крот?

— О, я вижу гораздо больше, чем ты думаешь, братишка, — Сатору подмигнул в сторону Менмы, хотя под повязкой этого и не было видно. — Например, я вижу твоё жгучее желание стащить мой торт, пока я отвлёкся. Руки на стол.

Менма дёрнулся и с недовольным видом положил руки на стол.

— Мы просто волнуемся, — мягко, но настойчиво продолжил Минато. — Вдруг с твоими глазами что-то не так? Какая-то болезнь? Мы же твои родители, мы должны знать. Мы поможем.

— Пап, всё в порядке. Мои глаза — моё личное дело. Давайте сменим тему. Джирайя-сама, как там ваши исследования для новой книги? Нашли горячие источники с хорошим обзором?

Джирайя поперхнулся и залился краской под смешки Цунаде. Попытка увести разговор провалилась.

— Нет, мы не сменим тему! — голос Кушины зазвенел сталью. — Я твоя мать, и я приказываю тебе снять повязку! Сейчас же!

Сатору вздохнул, отложил палочки и откинулся на спинку стула.

— Мам, ну зачем этот драматизм? «Я приказываю». Звучит так… феодально. Мы же в просвещённом мире шиноби живём. Право на самовыражение и всё такое.

— Сатору, не испытывай моё терпение! — Кушина уже была на грани.

— «Терпение — это добродетель, которая лучше всего вознаграждается, когда её больше всего не хватает», — философски изрёк Сатору. — Не помню, кто сказал, но звучит умнó.

— Я сейчас покажу тебе, что такое «не хватает»! — прорычала Кушина.

Минато понял, что словами сына не пронять. Он бросил едва заметный взгляд за спину Сатору, где в дверях кухни тихонько прятались родители Кушины — Ашина и Мита Узумаки. Это был условный знак.

Сатору, обладатель Шести Глаз, видел всё. Он видел этот знак так же чётко, как видел молекулы пыли, танцующие в солнечном луче. Он видел, как за его спиной напряглись мышцы деда, как бабушка сделала крошечный шажок вперёд. Он мог бы среагировать, мог бы увернуться, мог бы просто включить Бесконечность, и их руки остановились бы в миллиметре от его головы, увязнув в непроходимом пространстве. Но это бы вызвало слишком много вопросов. Иногда, чтобы сохранить большую тайну, нужно пожертвовать малой. Он решил подыграть.

Он сделал вид, что полностью сосредоточен на споре с матерью, не замечая тихих шагов за спиной. В следующее мгновение две пары рук — одна морщинистая, но сильная, другая — старческая и быстрая — метнулись к его голове.

Рывок.

Повязка слетела.

В комнате наступила звенящая тишина. Все, затаив дыхание, уставились на Сатору.

А он сидел с плотно зажмуренными глазами.

— Ой, — он удивлённо похлопал ресницами, не открывая глаз. — А где моя повязка? Ребят, кто-нибудь видел мою повязку? Кажется, я её потерял.

Он начал шарить руками по столу, изображая слепого. Это была настолько откровенная, настолько наглая актёрская игра, что у половины присутствующих отвисли челюсти.

— Сатору, открой глаза, — ледяным тоном потребовала Кушина.

— Зачем? — невинно спросил он. — И так всё прекрасно видно.

— Да как ты, чёрт возьми, видишь?! — не выдержал Менма.

— Волшебством, — спокойно ответил Сатору, одним движением подцепил палочками оставшийся в миске огромный кусок свинины и отправил его в рот. Прожевав, он добавил расслабленно: — Магией. Дедуль, будь добр, верни пропажу.

Ашина, всё ещё державший повязку в руке, растерянно посмотрел на Минато.

Вдруг Цунаде, до этого молча наблюдавшая за сценой с профессиональным интересом медика, наклонилась вперёд.

— Постой-ка, парень. Эта твоя одежда… Она же полностью скрывает твоё тело. Ни единого открытого участка кожи. Мне как медику это очень любопытно. Сними-ка верх.

— Не так быстро, извращенка, — усмехнулся Сатору, всё так же не открывая глаз. — Я не такой простой.

Джирайя заржал в голос.

— Цунаде права, — неожиданно подал голос Итачи. Его спокойные ониксовые глаза внимательно изучали Сатору. — Это нелогично для шиноби. Такая одежда сковывает движения. Я бы тоже хотел посмотреть.

— И я! — Шисуи с улыбкой поднялся из-за стола и угрожающе медленно начал обходить стол, приближаясь к Сатору. Намерения его были предельно ясны.

Ситуация накалялась. Сатору оказался в центре импровизированного кольца. Итачи блокировал выход из комнаты. Джирайя, посмеиваясь, прислонился к окну, отрезая путь к отступлению. В следующий миг Минато и Цунаде, действуя с молниеносной скоростью двух Каге, оказались по бокам от Сатору и крепко схватили его за руки. Орочимару с нездоровым блеском в змеиных глазах тоже поднялся и пошёл к нему, присоединяясь к Шисуи.

Менма, Кушина, Ашина и Мита наблюдали за происходящим с азартом, как за финалом чемпионата по чунинским экзаменам.

Сатору мысленно вздохнул. Он специально отключил Бесконечность, чтобы не выдать себя во время «операции с повязкой». Он не сопротивлялся, позволяя себя окружить. Это было даже забавно. Целая толпа элитных шиноби против одного «слабого» десятилетнего мальчика. Но тут его Шесть Глаз уловили движение.

Менма. Его рука медленно, но верно тянулась через стол к заветному пакетику с тортом.

Это было последней каплей. Это было посягательство на святое.

В этот момент пассивность Сатору испарилась. В нём что-то щёлкнуло. Он не стал использовать техники. Он просто рванул. Вся скрытая под мешковатой одеждой мощь, вся нечеловеческая скорость, отточенная в боях с проклятиями, вырвалась наружу.

Минато и Цунаде не ожидали такого напора. Их хватка, способная удержать взбесившегося биджу, оказалась бесполезной против этого внезапного, концентрированного импульса. Руки Сатору выскользнули, словно были смазаны маслом. Он оттолкнулся от пола, перепрыгнул через стол, приземлился рядом с тортом, отодвинул его от опешившего Менмы, покрутил у него перед носом средним пальцем и, не разворачивая упаковку, сунул весь торт целиком себе в рот.

Хруст картона смешался с чавканьем.

Пока все стояли в полном ступоре, переваривая увиденное, Сатору, с раздувшимися щеками, выхватил свою повязку из руки деда, одним движением натянул её обратно на глаза, проглотил содержимое своего рта и с довольным видом заявил:

— Попытка не пытка. Как говорится, кто не рискует, тот не ест мой торт.

Он подошёл к кухонному комоду, достал оттуда большой леденец на палочке, развернул его и сунул в рот. С леденцом во рту он нравоучительно обратился к Менме:

— Какой это был подлый поступок, братишка. Пытаться съесть мой тортик. Он, между прочим, не дешёвый.

И пока шокированные взрослые и Менма не пришли в себя, Сатору быстро поблагодарил мать за обед («Спасибо, мам, рамен был божественен, как всегда!») и пулей взлетел по лестнице в свою комнату. Хлопнула дверь. Щёлкнул замок.

В столовой воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем в животе у Джирайи.

— Что… это… сейчас… было? — наконец выдавила из себя Кушина.

Минато медленно опустился на стул. Скорость. Сила. Он, Жёлтая Молния Конохи, не смог его удержать. Это было не просто быстро. Это было… неправильно.

— Он что-то скрывает, — прошипел Орочимару, и его глаза горели нездоровым любопытством. — Что-то большое.

— И что ты предлагаешь? — спросил Минато, уже зная, что ответ ему не понравится.

Орочимару хищно улыбнулся.

— Лучший способ узнать, что скрывает человек — это наблюдать за ним. У Второго Хокаге был один интересный артефакт… Хрустальный шар для наблюдения.

— Но он же вроде бы утерян… — начал Минато.

— Не совсем, — Орочимару извлёк из кармана своего плаща маленький свиток. — Скажем так, я его немного… доработал.

Он распечатал свиток на столе. С лёгким хлопком дыма на нём появилась небольшая чёрная подушечка, а на ней — идеально гладкий хрустальный шар. Орочимару положил на него руки, что-то прошептал, и шар засиял. Изображение в нём замерцало и сфокусировалось.

На них смотрела комната Сатору. Все не сговариваясь сгрудились вокруг стола. В этот момент в дом вошла троица — Какаши, Рин и Обито, бывшие ученики Минато.

— Учитель, вы звали? — начал Какаши, но осекся, увидев напряжённые лица и магический шар на столе.

— Садитесь, — коротко бросил Минато, не отрывая взгляда от шара. — Кажется, у нас семейный просмотр.

В хрустальном шаре Сатору сидел на пуфике посреди своей комнаты, заложив руки за голову. Он громко, вслух, произнёс:

— Бля, чё на них сегодня нашло? То повязка, то моё тело… Как-то их это всё слишком привлекает. Вот извращенцы.

Реакция не заставила себя ждать. Кушина побагровела: «Я ему покажу извращенцев, даттебане!» Минато устало прикрыл лицо рукой. Джирайя и Обито зашлись в беззвучном хохоте. Цунаде процедила сквозь зубы: «Щенок…» Орочимару лишь заинтересованно хмыкнул, делая мысленную пометку. Итачи и Шисуи сохраняли каменные лица, но в их глазах плескалось веселье.

Дальше началось самое интересное. Сатору подошёл к шторе у окна, отклеил от стены едва заметный кусочек обоев, за которым оказалась скрытая верёвочка. Он потянул за неё. В другом конце комнаты, у самого плинтуса, в стене открылась маленькая дверца, а в ней лежал ключ.

— Твою ж… — вырвалось у Обито. — Это что за система? Какаши, как бывший АНБУ, оценил: «Просто, но эффективно. Никто не будет искать там».

Сатору взял ключ и подошёл к центру комнаты. Пол там был выложен отдельными досками. Он нашёл центральную, вставил ключ в крошечную, невидимую с первого взгляда щёлочку и повернул. Доска с тихим щелчком приподнялась, открывая тайник. Внутри лежала металлическая коробка с кодовым замком и тетрадь с простой надписью: «Дневник».

— Он ведёт дневник! — ахнула Кушина. — Минато, мы должны его прочитать!

Сатору достал тетрадь, взял ручку, плюхнулся на кровать и начал что-то сосредоточенно писать. Прошло минут пятнадцать. Наблюдатели затаили дыхание. Наконец, он закончил, вернул дневник на место, закрыл тайник, вернул ключ в другой тайник и замаскировал верёвочку. Вся многоступенчатая система защиты была восстановлена.

— Этот ребёнок — параноик, — заключила Цунаде. — Или у него действительно есть, что скрывать, — поправил её Орочимару.

Затем Сатору сел за стол, открыл ноутбук. На экране мелькнул какой-то мессенджер, похожий на «Телеграм». Группа называлась «Артисты мира». Последнее сообщение гласило: «В 18:00 сбор на базе». Под ним стояло множество плюсов. Сатору хмыкнул и тоже поставил свой «+».

— «Артисты мира»? — удивилась Рин. — Он что, в музыкальной группе играет?

Сатору закрыл ноутбук, подошёл к шкафу и достал оттуда… чехол с электрогитарой.

— Похоже на то, — пробормотал Минато, чувствуя, как реальность всё больше ускользает от него.

Но самое невероятное было впереди. Сатору открыл окно. С обратной стороны рамы, замаскированная под цвет дерева, была намотана на катушку верёвка. Он размотал её, закрепил и с ловкостью опытного шпиона спустился вниз. Оказавшись на земле, он дёрнул за тонкую, почти невидимую проволоку, которая тянулась вдоль верёвки. Катушка наверху сработала, быстро втягивая верёвку обратно и маскируя все следы.

— Я в АНБУ таких трюков не видел, — присвистнул Какаши.

Сатору же, перекинув гитару через плечо, трусцой побежал в сторону от центра деревни.

Наблюдатели, затаив дыхание, следили за его перемещениями. Около консерватории его ждал высокий молодой человек в строгом чёрном костюме, похожем на монашеское одеяние, с длинными чёрными волосами, собранными в пучок.

— Кто это? — нахмурился Минато. Он не знал этого человека.

Сатору и незнакомец пожали руки.

— Годжо, — сказал парень в чёрном, и его голос был слышен через шар, — твоя последняя пластинка — просто идеал. Особенно тот момент, где… ту-ду-ду-ду… этот трансформаторный гул и гитарный рифф. Жаль, у меня нет гитары.

Сатору усмехнулся.

— Да без проблем.

Он сел на лавку, расчехлил свою гитару и сыграл тот самый рифф. Звук был агрессивным, мощным и невероятно техничным.

— Да! Вот он! — обрадовался черноволосый. — Можно попробовать?

— Не прикасайся к моей детке, — Сатору ревниво прижал гитару к себе. — Не хочу, чтобы её лапал другой самец.

— Ну пожалуйста.

— Ладно, только подожди, — Сатору вздохнул, оставил гитару на лавке рядом с другом и добавил: — Смотри, чтобы её никто не трогал. И сам не трогай.

— Хорошо, — кивнул тот.

А потом Сатору, на глазах у ошеломлённых Хокаге и его гостей, разбежался, подпрыгнул, выбил плечом окно в здании консерватории, запрыгнул внутрь и через секунду выпрыгнул обратно уже с другой электрогитарой в руках. За ним с криками выбежал охранник.

— ЧТО ОН ТВОРИТ?! — взвыла Кушина.

Сатору бежал к скамейке, где сидел его друг.

— Гето! Бери мою гитару и бежим! — крикнул он на бегу.

Парень по имени Гето растерянно посмотрел на него.

— Но ты же сам сказал не трогать её!

В этот момент терпение Сатору, видимо, лопнуло окончательно. Его крик был слышен даже через хрустальный шар, наполненный магией.

— ХВАТАЙ ЕЁ, НАХУЙ, БЛЯТЬ, ЕБЛАН!!!

В столовой повисла мёртвая тишина. Гето, словно очнувшись, схватил гитару, и они оба рванули прочь, преследуемые разъярённым охранником.

Минато просто закрыл глаза. Его сын. Наследник клана Намикадзе. Матерится как сапожник и ворует гитары средь бела дня.

Парочка оторвалась от охранника и добежала до заброшенного здания на самой окраине деревни. Ни Сатору, ни его друг даже не запыхались. Они зашли внутрь, спустились в подвал, где Сатору потянул за какой-то секретный рычаг, и в полу открылся люк. Они прыгнули туда. Прокатившись по гладкому туннелю, они вылетели в просторную комнату.

Стены были увешаны плакатами каких-то рок-групп, повсюду валялись пустые бутылки из-под колы, а единственным источником света была тусклая лампа под потолком.

И там были другие.

Мужчина с диким шрамом на губе, весь покрытый мышцами — Тодзи. Парень с розовыми волосами и татуировками на лице, выглядевший до скучающего опасным — Сукуна. И трое детей, лет семи на вид: хмурый мальчик с чёрными волосами, похожий на ежа — Мегуми; энергичный мальчишка с каштановыми волосами — Итадори; и девочка с рыжими волосами и молотком в руках — Нобара.

Все они, кроме троицы младших, выглядели лет на десять.

— Сенсей! — радостно закричали Итадори и Нобара, бросаясь к Сатору.

— Привет, мелюзга, — Сатору потрепал их по головам. — Не шалили без меня?

Все поздоровались и сели в круг в центре комнаты.

Наблюдатели за столом в резиденции Хокаге молчали. Одно дело — странности, повязка, любовь к сладкому. Другое — тайная жизнь, секретные базы, воровство, сомнительные друзья и… ученики?

Минато посмотрел на Орочимару, потом на Джирайю, потом на свою жену. В их глазах он видел то же самое, что чувствовал сам: смесь шока, ужаса и жгучего, всепоглощающего любопытства.

Тайна его сына оказалась куда глубже и темнее, чем они могли себе представить. И это было только начало.