Любовь без границ

Вечерний воздух был пропитан запахом пыли и цветущей акации, но Ангелина едва ли замечала это. В ушах на полную громкость играл какой-то меланхоличный инди-рок, пытаясь заглушить не столько шум улицы, сколько навязчивые мысли.

«Задержись где-нибудь, Геля. У нас с Андреем важный разговор», — голос матери, тихий и виноватый, до сих пор стоял в ушах.

Геля знала, что это значит. Очередной «важный разговор» закончится тем, что Андрей будет рассуждать о семейном бюджете, тыкая маму носом в чеки из продуктового, а та будет молча кивать, боясь потерять призрачную стабильность. Андрей ненавидел, когда Геля была дома во время этих экзекуций. Её присутствие, её кудряшки, доставшиеся от отца, и её тихий, но упрямый взгляд выводили его из себя.

Геля поправила лямку сумки и вздохнула. В четырнадцать она пошла подрабатывать листовками и курьером, чтобы иметь хоть какие-то свои деньги, которые не нужно выпрашивать у отчима, принося взамен отчет до копейки. Андрей тогда лишь криво усмехнулся: «Далеко не уедешь, мелочь».

Она дошла до небольшого парка на окраине района. Здесь было спокойнее. Девушка присмотрела свободную лавочку и уже направилась к ней, когда тишину разорвал визг тормозов и рев старого мотора.

Темно-синяя «девятка», подпрыгивая на ухабах, пронеслась по огромной луже, оставшейся после утреннего полива газонов. Грязный фонтан взметнулся вверх и обрушился прямо на Гелю.

– Черт! – вырвалось у неё. Она сорвала наушники, глядя на свои светлые джинсы и розовую толстовку, теперь «украшенные» серыми пятнами. – Да чтоб вас...

Машина резко затормозила у въезда на аллею. Двери распахнулись, и из салона, как из переполненного автобуса, начали вываливаться люди. Четверо парней, громко ржущих и толкающих друг друга, и три девушки в таких коротких юбках, что Геле стало неловко просто смотреть в их сторону.

– Эй, кудрявая! Мы тебя обрызгали, что ли? – выкрикнул один из них, отделяясь от толпы.

Он был невысокий, жилистый, с неприятной ухмылкой на лице. Геля, ожесточенно пытаясь оттереть грязь влажной салфеткой, буркнула, не поднимая головы:

– Ну так-то да. Смотреть надо, куда прете.

Парень подошел ближе, бесцеремонно разглядывая её. Его друзья за спиной что-то кричали и свистели.

– Ой, какие мы злые, – ухмыльнулся он, сокращая дистанцию. – Ну извини, малая. Хочешь, искупим вину? Поехали с нами, покатаемся, музло послушаем. Место найдем.

– Нет, я не хочу, – отрезала Геля, чувствуя, как внутри начинает зарождаться привычный холодный страх. – Отойди.

Она попыталась встать, чтобы уйти, но парень вдруг резко подался вперед.

– Да ладно тебе, не ломайся!

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, он обхватил её поперек талии и буквально оторвал от земли.

– Пусти! Слышишь, придурок, пусти меня! – закричала Геля.

Страх сменился яростью — той самой, которая копилась годами в доме, где ей постоянно указывали на её место. Она начала брыкаться, изворачиваться и в какой-то момент со всей силы ударила парня кроссовком по голени.

– Ай, сука! – взвыл он и, потеряв равновесие, просто отшвырнул её от себя.

Геля полетела спиной назад, ожидая удара о жесткий асфальт, но вместо этого врезалась во что-то твердое и теплое. Чьи-то сильные руки подхватили её за плечи, не давая упасть.

Она замерла, боясь обернуться. Над ухом раздался низкий, чуть хрипловатый голос:

– Ты чего людей раскидываешь, Сиплый? Совсем берега попутал?

Геля медленно повернулась. Перед ней стоял парень. Высокий — ей пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Короткостриженый, с четко очерченными скулами и тяжелым, пронизывающим взглядом темных глаз. Из-под рукавов его черной футболки виднелись татуировки, уходящие под ворот.

Тот, кого назвали Сиплым, сразу сбавил обороты.

– Да ладно тебе, Егор... Мы просто пошутить хотели. Девчонка больно дерзкая попалась.

– Пошутить? – Егор сделал шаг вперед, прикрывая Гелю собой. – Шутки у тебя тупые. Вали в машину. Все валите.

Дружки Сиплого, которые еще минуту назад вели себя как хозяева жизни, моментально притихли. Они знали этого парня. Егор Волков не был из тех, с кем стоило спорить в этом районе.

Геля стояла, не жива не мертва. Она видела его руки — сбитые костяшки, татуировки в виде каких-то символов. «Боксер», — пронеслось в голове. Ей стало еще страшнее. Если он так легко отогнал эту ораву, то что он может сделать с ней?

Егор повернулся к ней. Вблизи его лицо не казалось таким уж угрожающим, скорее усталым.

– Цела? – спросил он, оглядывая её с ног до головы.

– Да... – прошептала Геля, пятясь назад. – Спасибо.

– Кудри у тебя прикольные, – вдруг усмехнулся он, и эта мимолетная улыбка на мгновение стерла с его лица выражение суровости. – Как у барашка.

Геля вспыхнула. Она ненавидела свои волосы, когда была расстроена, — они всегда пушились и жили своей жизнью.

– Я... мне пора, – она попыталась обойти его.

Егор спокойно отошел в сторону, освобождая путь к выходу из парка. Он не пытался её остановить, не просил номер телефона, просто стоял и смотрел, как она почти бегом удаляется в сторону жилых домов.

Только добежав до своего подъезда, Геля остановилась, чтобы перевести дух. Сердце колотилось в горле. Она потянулась к плечу, чтобы поправить сумку... и похолодела.

Плечо было пустым.

– О боже... – выдохнула она, прислоняясь к холодной стене подъезда. – Нет, нет, нет...

Сумка осталась там, на лавочке. Или выпала, когда Сиплый её схватил. А в сумке — телефон, ключи от дома и, самое страшное, паспорт. Если Андрей узнает, что она потеряла документы, он устроит такой скандал, от которого мама не оправится неделю.

Геля посмотрела на темнеющую улицу. Возвращаться туда, где остались те парни и этот странный Егор с татуировками, было выше её сил. Но и идти домой с пустыми руками означало подписать себе приговор.

---

Егор поднял с земли небольшую тряпичную сумку с вышитым цветком. Он повертел её в руках, чувствуя, как внутри что-то тяжело перекатывается. Сиплый и его компания уже давно уехали, оставив после себя только запах дешевых сигарет и жженой резины.

– Ну и растяпа ты, Кудрявая, – негромко произнес он.

Егор присел на лавочку и расстегнул молнию. Он не любил рыться в чужих вещах, дед всегда учил его уважать чужое пространство, но ему нужно было понять, чье это.

Сверху лежал телефон с треснувшим экраном. Под ним — кошелек, в котором было всего несколько сотенных купюр и куча чеков. Егор невольно хмыкнул: «Отчетность, что ли, ведет?».

И, наконец, паспорт.

Он открыл документ. Со страницы на него смотрела та самая девушка, только чуть младше. Взгляд испуганный, волосы еще более непослушные.

– Смирнова Ангелина Игоревна, – прочитал он вслух. – Семнадцать лет.

Егор закрыл паспорт и задумался. Он знал этот адрес — старая пятиэтажка в двух кварталах отсюда. Район был небольшой, все так или иначе знали друг друга через вторые-третьи руки.

Он вспомнил её глаза — огромные, полные страха, который явно не был вызван только Сиплым. Егор видел такой взгляд у своей матери, когда отец возвращался домой не в духе. Этот взгляд невозможно было спутать ни с чем другим. Это был взгляд человека, который привык ждать удара.

Егор сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает старая, хорошо знакомая злость. Он ненавидел тех, кто пугает слабых.

– Ладно, Ангелина, – он поднялся, закидывая сумку на плечо. – Считай, тебе повезло, что её нашел я, а не эти стервятники.

---

Геля сидела на лестничной площадке между третьим и четвертым этажами, обняв колени. Домой она так и не зашла. Через дверь было слышно, как Андрей громко смеется под телевизор, а мама что-то тихо отвечает ему на кухне.

Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Без ключей она не могла войти, не позвонив в звонок, а это значило объяснять, где сумка.

Вдруг внизу хлопнула входная дверь подъезда. Послышались тяжелые, уверенные шаги. Геля сжалась в комок, надеясь, что это просто сосед.

Шаги приближались и остановились прямо на её этаже.

– Долго сидеть тут собираешься? – раздался знакомый голос.

Геля подняла голову. В неверном свете тусклой лампочки стоял Егор. В руках он держал её сумку.

– Ты... как ты меня нашел? – она вскочила, едва не споткнувшись.

– Паспорт — полезная штука, – он протянул ей сумку. – Забирай, Рапунцель. Всё на месте, я проверил.

Геля схватила сумку, прижимая её к груди, как величайшее сокровище.

– Спасибо... Большое спасибо. Я не знаю, что бы я делала...

– Домой иди, – Егор кивнул на её дверь. – Холодно уже.

– Я не могу, – сорвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Егор прищурился, глядя на её бледное лицо и дрожащие руки.

– Почему? Ключи потеряла? Так они в сумке, во внутреннем кармане.

– Нет, я... – Геля замолчала, закусив губу. – Там Андрей. Отчим. Если он увидит, что я в таком виде... и что сумку принес незнакомый парень...

Егор нахмурился. Он всё понял без лишних слов. Тень, промелькнувшая в его глазах, была опаснее любого Сиплого.

– Обижает? – коротко спросил он.

Геля опустила взгляд, разглядывая пятна грязи на джинсах.

– Он просто... строгий. Очень строгий.

Егор сделал шаг к ней, и Геля инстинктивно втянула голову в плечи. Он заметил это движение и остановился.

– Слушай, Ангелина. Я не знаю, какой там у тебя Андрей, но если он хоть пальцем тебя тронет — ты просто скажи. Меня в этом районе все знают. Волков я.

Геля подняла на него глаза. В них светилось удивление вперемешку с робкой надеждой.

– Почему ты мне помогаешь?

Егор пожал плечами и вдруг слегка дернул её за кудряшку, заставив вздрогнуть.

– Считай, что мне нравятся барашки. И готовить, говорят, ты умеешь — у тебя из сумки блокнот с рецептами выпал, я мельком глянул. Блины с семгой — это серьезно.

Геля невольно улыбнулась. Первый раз за весь вечер.

– Это мамины рецепты...

– Ладно, иди уже. И не бойся. Завтра в это же время я буду в том парке. Если что-то пойдет не так — приходи.

Он развернулся и начал спускаться по лестнице. Геля смотрела ему в след, чувствуя, как тяжелый ком в груди начинает понемногу таять.

– Егор! – окликнула она его, когда он уже был на пролет ниже.

Он остановился.

– Спасибо. Правда.

Он ничего не ответил, только махнул рукой, не оборачиваясь. Геля глубоко вздохнула, достала ключи и, собрав всю свою волю в кулак, открыла дверь в квартиру. Теперь ей казалось, что стены этой крепости уже не такие уж и непреодолимые.