Внук монарха

Тишина в моем рабочем кабинете всегда была относительной. Для обычного человека здесь царило безмолвие, но я слышал шепот тысяч теней, затаившихся в углах, и мерное биение сердца этого мира. Однако сегодня к этим звукам примешивался еще один — методичный, сухой щелчок пластика.

Щелк. Щелк-щелк.

Я открыл глаза и отвел взгляд от окна, за которым раскинулся современный Сеул. Напротив меня, в глубоком кожаном кресле, развалился Юки. Мой внук.

В свои шестнадцать он уже перерос многих сверстников, вытянувшись до ста восьмидесяти пяти сантиметров. Его внешность была странной смесью наследственности Сон и чего-то совершенно иного, дикого. Короткие взъерошенные черные волосы с выбритыми висками, бледная, почти фарфоровая кожа и эти странные красные линии под глазами, которые делали его взгляд пугающе сосредоточенным.

– Опять мучаешь его? – негромко спросил я, кивнув на кубик Рубика в его левой руке.

Юки не поднял глаз. Его пальцы двигались с невероятной скоростью, грани кубика сливались в цветное пятно. На нем была черная водолазка с золотым драконом, извивающимся на груди, и тяжелый плащ, который он отказывался снимать даже в помещении.

– Это успокаивает, дед, – ответил он, наконец зафиксировав последнюю грань и отбросив игрушку на стол. – В голове слишком много шума. У тебя тоже так было в моем возрасте?

Я усмехнулся, вспоминая себя в шестнадцать. Хрупкий парень, который боялся собственной тени и едва сводил концы с концами, пытаясь помочь матери.

– В твоем возрасте я думал о том, как оплатить счета, а не о шуме в голове. Тебе повезло больше. Или меньше, смотря как посмотреть.

Юки криво ухмыльнулся, обнажив зубы. Эта ухмылка была точной копией моей, когда я входил в раж во время боя. Он потянулся, и серебряное кольцо в его правом ухе тускло блеснуло. Пирсинг в левом ухе и цепочки на запястье тихо звякнули.

– Отец снова задерживается в разломе, – Юки достал из кармана брюк-карго пачку сигарет, но, наткнувшись на мой взгляд, лишь повертел её в пальцах и убрал обратно. – Пятый день пошел. Мама бы этого не одобрила, да?

При упоминании его матери в комнате на мгновение стало холоднее. Она была целительницей С-ранга, светлой и доброй женщиной, чья жизнь оборвалась, когда Юки появился на свет. Сухо, мой сын, так и не смог до конца простить себе то, что его сила Монарха Хаоса не смогла спасти её. Наверное, поэтому он и пропадал в рейдах, пытаясь заглушить боль действием.

– Твоя мать любила его именно за то, что он защищает людей, – мягко сказал я. – Но воспитание тебя легло на мои плечи не потому, что он не хочет быть рядом. Он просто боится увидеть в тебе её глаза и не выдержать.

Юки встал, его движения были ленивыми, но я видел скрытую в них пружинистую силу. Он подошел к окну и прислонился плечом к раме. Синий узел норигэ на его поясе качнулся.

– Бояться — это удел слабых, – бросил он, и вдруг его ладонь вспыхнула.

Это не был синий огонь Сухо или фиолетовое марево моих теней. Это было абсолютно черное пламя. Оно не излучало света, оно поглощало его. Пламя Алексы. Сила, которая не имела ничего общего с некромантией или призывом. Юки не мог поднимать мертвых, он не мог сливаться с тенями. Он был воплощением чистого разрушения.

– Ты снова тренировался в одиночку, – констатировал я. – Я же говорил, что это пламя нестабильно. Оно пожирает ману быстрее, чем твое тело успевает её восстанавливать.

– Я справляюсь, – Юки обернулся, и в его глазах на мгновение промелькнул красный отблеск. – Мне не нужны тени, дед. Я сам по себе. Но... иногда мне кажется, что это пламя хочет чего-то большего, чем просто сжигать манекены в тренировочном зале.

Я встал из-за стола и подошел к нему. Несмотря на его рост, я все еще был тем, чья тень накрывала этот мир.

– Пойдем на кухню. Ты со вчерашнего дня ничего не ел, кроме своих дурацких леденцов.

Юки заметно оживился. Его страсть к кулинарии и сладкому была единственным, что выдавало в нем подростка.

– Приготовишь тот рис с морепродуктами? – спросил он, следуя за мной. – И персики. У нас остались те спелые персики?

– Остались. И я видел, как ты вчера танцевал в зале под ту странную музыку. Твои движения стали четче, Юки. Боевые искусства и танцы — хорошая комбинация для контроля центра тяжести.

– Это просто хобби, – буркнул он, чуть покраснев. – Видеоигры надоели, а музыка помогает не слышать... ну, ты понял.

Мы спустились в просторную кухню. Я начал доставать ингредиенты, а Юки устроился на барном стуле, вертя в руках коричневый браслет из бусин.

– Дед, – позвал он, когда я начал резать овощи. – Почему я не такой, как вы? Отец — Монарх Хаоса. Ты — Теневой Монарх. Вы оба повелеваете армиями. А я... я просто горелка.

Я отложил нож и посмотрел на него серьезно.

– Ты думаешь, что сила измеряется количеством подчиненных? Юки, армия — это ответственность и бремя. Твое черное пламя — это первородная мощь. Оно не подчиняется правилам этого мира. Сухо может объединяться с тенями, становясь сильнее, но ты... ты и есть сама сила. Тебе не нужно ни с кем объединяться, чтобы быть целостным.

Я зажег плиту, и Юки внимательно следил за пламенем конфорки.

– Ты очень умный парень, – продолжил я. – Твой интеллект — твое главное оружие, а не пламя. Ты анализируешь противника быстрее, чем я успеваю вызвать Бера. Но помни: огонь, который не греет, в конце концов сжигает своего владельца. Тебе нужно найти то, ради чего ты будешь поддерживать это пламя, кроме разрушения.

Юки молчал долгое время, слушая шкворчание масла на сковороде.

– Я хочу пойти в следующий рейд с отцом, – наконец произнес он. – Хватит мне сидеть в золотой клетке. Я готов.

– Твой отец будет против.

– А ты? – он поднял на меня взгляд, полный решимости. – Ты ведь знаешь, что я справлюсь. Я выучил все тактики, я знаю анатомию монстров лучше любого профессора. И мои кроссовки, – он усмехнулся, выставив ногу в черном кроссовке на белой подошве, – чертовски быстрые.

Я вздохнул. Он был так похож на меня в те моменты, когда я решал идти в одиночку против целого мира.

– Хорошо. Я поговорю с Сухо. Но при одном условии.

– Каком? – Юки подался вперед.

– Ты сейчас доешь, поможешь мне с уборкой и покажешь тот новый прием с разворотом, который ты отрабатывал. И никаких сигарет. Если я еще раз почувствую запах табака от твоего плаща — в рейд пойдет только твой кубик Рубика.

Юки рассмеялся — искренне и громко.

– По рукам, старик. Но за это ты добавишь в соус больше сахара.

– Договорились, сладкоежка.

Я смотрел, как он с аппетитом поглощает еду, и чувствовал, как в тенях за моей спиной довольно ворчит Игрис. Мой внук был загадкой даже для системы, которую я когда-то переписал под себя. Черное пламя, острый ум и сердце, которое он так старательно прятал за маской безразличия.

Мир еще не знал, что подрастает новое поколение. И если Сухо был бурей, то Юки... Юки был тем самым пеплом, из которого родится нечто совершенно иное.

– Кстати, – Юки замер с ложкой во рту. – Ты видел мой новый рекорд в той игре, которую ты мне скинул?

– Твой рекорд продержался ровно десять минут, пока я не зашел в сеть, – парировал я, не оборачиваясь.

– Ах ты... монарх-читер! – возмутился парень, и на кончиках его пальцев снова заплясали черные искры.

В этот момент, на этой кухне, среди запаха жареного риса и спелых персиков, мы не были величайшими воинами человечества. Мы были просто дедом и внуком. И это было единственное, что имело значение в мире, который мы поклялись защищать.

– Ешь давай, – улыбнулся я. – После обеда проверим, насколько твое пламя чернее моей тени.

Юки ухмыльнулся, и в его взгляде я увидел то, что когда-то видел в зеркале: неукротимую волю к жизни.

– Приготовься проиграть, дедушка Сон.

– Посмотрим, Юки. Посмотрим.