не доверяй

Готэм задыхался под тяжестью свинцовых туч, которые, казалось, вот-вот раздавят шпили небоскребов. Харли Квинн сидела на краю крыши своего нового убежища, болтая ногами в разноцветных ботинках. Перед ней лежал город, который она когда-то хотела сжечь дотла ради него, а теперь просто хотела оставить в покое. В руках она вертела тяжелый молот, любовно поглаживая рукоять.

Тишину нарушил свист. Не просто свист, а навязчивая, фальшивая мелодия, которую она узнала бы из тысячи.

– О, Харлз! Неужели ты думала, что простая смена замков и пара судебных запретов остановят настоящую любовь?

Харли не обернулась. Она лишь крепче сжала рукоять молота, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение, смешанное с опасной, почти забытой нежностью, которую она теперь ненавидела.

– Уходи, Джей, – бросила она через плечо. – Я сегодня не в настроении играть в «поймай меня, если сможешь». И завтра тоже. И, честно говоря, до конца века я занята.

Позади послышался шорох дорогой ткани. Джокер вышел из тени, картинно раскинув руки. На нем был фиолетовый костюм, свежий, будто только что от портного, а на губах застыла та самая улыбка, которая когда-то заставляла её сердце биться в ритме чечетки.

– Но я принес подарки! – воскликнул он, подходя ближе. В его руке внезапно возник огромный букет черных роз, лепестки которых были слегка присыпаны чем-то подозрительно похожим на антракс. – Помнишь, как ты любила, когда я дарил тебе цветы, которые убивают флористов?

Харли резко вскочила на ноги и развернулась, занося молот.

– Я любила много глупостей, – отрезала она, глядя ему прямо в глаза. – Например, верить, что ты можешь ценить кого-то, кроме своего отражения в луже крови. Цветы оставь себе. Или съешь их, мне плевать.

Джокер театрально прижал руку к груди, уронив букет.

– Ты ранишь меня, куколка! Прямо в мое черное, смолистое сердце. Ты же знаешь, я изменился. Я даже ходил на терапию! Ну, технически, я связал терапевта и заставил его слушать мои шутки три часа, но прогресс налицо. Он плакал от восторга! Или от страха, эти двое так похожи.

– Джей, – Харли сделала шаг вперед, и кончик её молота коснулся его подбородка. – Ты не меняешься. Ты просто перекрашиваешь фасад, пока внутри всё то же гнилое здание. Ты пришел сюда, потому что тебе скучно. Бэтс опять заперся в своей пещере?

Джокер плавно отвел молот в сторону, его пальцы в перчатках скользнули по металлу.

– Бэтмен скучный. Он предсказуем. А ты... ты стала колючей. Мне нравится этот новый оттенок ярости в твоих глазах. Он так гармонирует с твоей помадой.

Он вдруг посерьезнел, и в его глазах блеснуло что-то пугающе искреннее.

– Харли, город без нас – это просто куча камней и несчастных налогоплательщиков. Нам нужно воссоединить дуэт. Я даже подготовил план. Мы взорвем мэрию, используя только конфетти и термит! Разве это не звучит как идеальное свидание?

Харли рассмеялась. Это был не тот безумный хохот, который он привык слышать, а холодный, колючий смех взрослого человека, который понял шутку, но не нашел её смешной.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что я – это твой аксессуар. Вроде того цветка на лацкане, который брызжет кислотой. Но я не цветок, Джей. Я – та самая кислота. И я больше не хочу быть в твоем флаконе.

Она развернулась, намереваясь уйти, но он схватил её за локоть. Хватка была железной, лишенной всякой нежности.

– Ты никуда не пойдешь, – прошипел он, и его голос сорвался на низкий рык. – Ты моя. Я создал тебя. Без меня ты была бы просто скучным доктором Квинзель, выписывающей рецепты на антидепрессанты жирным котам из пригорода. Я дал тебе мир!

Харли посмотрела на его руку, затем снова в его лицо. Она не дернулась.

– Ты не создал меня, – тихо сказала она. – Ты просто сломал то, что было, и надеялся, что осколки будут блестеть так, как тебе нравится. Но плохая новость для тебя, Пуддинг: осколки острые.

Она резко ударила его лбом в нос. Раздался отчетливый хруст. Джокер отшатнулся, прижимая руку к лицу, и из-под его пальцев потекла густая алая кровь, пачкая безупречно белый грим.

– О-хо... – пробормотал он, глядя на свои окровавленные пальцы. – Это было... дерзко.

– Это было предупреждение, – Харли снова вскинула молот на плечо. – В следующий раз я буду бить ниже.

– Но я ведь даже заказал твой любимый торт! – выкрикнул он ей вслед, когда она направилась к люку на крышу. – С той самой начинкой из взбитых сливок и цианида! Харли, вернись! У меня есть билеты на круиз! Мы можем потопить лайнер вместе!

Она скрылась внизу, даже не обернувшись.

На следующее утро Харли обнаружила, что её квартира завалена мягкими игрушками. Сотни гигантских плюшевых гиен заполнили гостиную. У каждой на шее была записка: «Они скучают по мамочке. И папочка тоже».

Она вздохнула и начала методично выбрасывать их в окно, прямо в мусорный пресс, который предусмотрительно арендовала заранее.

Через час зазвонил телефон. Номер был скрыт.

– Ты ведь знаешь, что это не сработает? – спросила она вместо приветствия.

– А вдруг? – раздался в трубке веселый голос. – Я просто проверял твою решимость. Кстати, посмотри в окно.

Харли подошла к окну. На здании напротив, огромными буквами, выведенными фосфоресцирующей краской, было написано: «ХАРЛИ, Я УВОЛИЛ ВСЕХ СВОИХ ПОДРУЧНЫХ. ТЕПЕРЬ ВАКАНСИЯ ГЛАВНОГО ЗЛОДЕЯ СВОБОДНА. СОБЕСЕДОВАНИЕ В ПОЛНОЧЬ В ПАРКЕ АТТРАКЦИОНОВ».

– Ты идиот, – сказала она, чувствуя, как где-то глубоко внутри шевелится старая привычка подчиниться. Но она подавила её. – Я не приду.

– Придешь, – уверенно заявил Джокер. – Потому что тебе скучно так же, как и мне. Ты можешь бить меня, стрелять в меня, ненавидеть меня... но ты не можешь игнорировать шоу. А я – величайшее шоу на земле.

– Ты – заезженная пластинка, Джей.

Она бросила телефон в блендер и включила его на полную мощность.

Вечером в парке аттракционов было тихо. Старое колесо обозрения скрипело на ветру, напоминая стон раненого зверя. Харли пришла. Не потому, что хотела вернуться, а потому, что знала: пока она не поставит точку, он будет продолжать свои безумные жесты, превращая её жизнь в цирк, в котором она больше не хотела выступать.

Джокер ждал её на вершине американских горок. Он сидел в первом вагончике, держа в руках две порции сахарной ваты.

– Я знал, что ты не устоишь перед ностальгией, – улыбнулся он, хотя его нос был заклеен пластырем.

Харли села в соседний вагончик, положив молот на колени.

– Я здесь только для того, чтобы сказать тебе это лично. Все кончено. Нет никакой «нас». Есть ты – психопат в дешевом гриме, и есть я – женщина, которая наконец-то выспалась без кошмаров о твоем одобрении.

Джокер перестал улыбаться. Его лицо стало маской абсолютного холода.

– Ты думаешь, что можешь просто уйти? После всего, что мы прошли? Эйс Кемикалс, побеги из Аркхема, тот случай с пингвинами и детонатором... Это была классика!

– Это были твои воспоминания, Джей. Мои воспоминания – это синяки, которые не проходили неделями, и страх, что если я шуткану неудачно, ты выкинешь меня из окна.

Она встала, балансируя на краю вагончика.

– Я больше не твоя Харли Квинн. Я просто Харли. И если ты еще раз приблизишься ко мне с этими своими «подарками», я сделаю так, что даже Бэтмен не узнает, что от тебя осталось.

Джокер медленно поднялся. Он выглядел почти печальным.

– Ты действительно не простишь меня? Даже если я скажу «пожалуйста»?

– «Пожалуйста» не лечит шрамы на душе, – отрезала она.

– Что ж, – он вдруг снова расцвел в ухмылке. – Я пытался по-хорошему. Но ты ведь знаешь, я не умею проигрывать.

Он нажал на кнопку на маленьком пульте. Вагончики резко дернулись и начали медленно ползти вверх по рельсам.

– Давай вспомним старые добрые времена, куколка! Смертельная ловушка, тикающие часы и единственный выход – прыжок в неизвестность!

Харли посмотрела на него с жалостью.

– Опять? Серьезно?

Она достала из кармана маленькое устройство, которое ей дал один знакомый гаджет-мастер, и нажала на кнопку. Весь механизм парка с громким скрежетом замер. Электричество погасло.

– Мир изменился, Джей, – сказала она, спрыгивая на платформу. – А ты застрял в прошлом.

Она начала спускаться по лестнице, оставляя его одного в темноте, на высоте тридцати метров.

– Это еще не конец! – крикнул он ей вслед, и его голос эхом разнесся по пустому парку. – Я пришлю тебе дирижабль! С твоим лицом! Харли!

Она не ответила. Выйдя за ворота парка, она глубоко вдохнула ночной воздух. Он пах дождем и свободой.

Где-то в кармане завибрировал запасной телефон. Сообщение. Она открыла его, ожидая очередную угрозу или признание в любви от клоуна, но это было фото от Ядовитого Плюща: «Пицца остывает, и я нашла тот сериал, о котором ты говорила. Возвращайся».

Харли улыбнулась. Настоящей, спокойной улыбкой.

– Иду, рыжая, – прошептала она.

А на вершине американских горок Джокер сидел в тишине, глядя на огни Готэма. Он медленно откусил кусок сахарной ваты и поморщился.

– Слишком сладко, – пробормотал он. – Определенно нужно больше динамита в следующий раз.

Он знал, что она не вернется сегодня. И, возможно, завтра. Но для него это была лишь самая длинная и интересная шутка в его жизни. И он был готов ждать финала, даже если в конце смеяться будет только она.

Харли шла по улице, и её шаги были легкими. Она знала, что он не оставит её в покое так просто. Но теперь это была не её трагедия. Это было его поражение. И впервые за долгое время ей было абсолютно всё равно, что скажет её Пуддинг.

Она была свободна. И это было лучше любого фейерверка.