Твич, хз

Квартира, которую «EBLⱯN SQUAD» снял для стрима, напоминала поле боя, где вместо пуль использовали конфетти, а вместо снарядов — пустые банки из-под энергетиков и пива. Воздух всё ещё был пропитан запахом дешевой пены для бритья и спирта. На полу валялись клочья волос: рыжие кудри Антона Т2Х2, русые пряди Стинта и черные жесткие волосы Мазеллова.

Стрим закончился два часа назад. Антон, отшучиваясь про то, что теперь он похож на огромный апельсин, уехал домой на такси. Максим Стинт, ворча, что его теперь не узнает родная мать, тоже поспешил скрыться в ночи. Остались только двое.

Илья Мазеллов сидел на диване, тупо уставившись в выключенный монитор. Его рука непроизвольно поднялась к голове, пальцы ощутили непривычную, колючую гладкость кожи.

– Ну и зачем мы на это согласились? – Илья подал голос первым, нарушая вязкую тишину. – Я выгляжу как призывник, которого поймали у метро в первый день призыва.

Денис Дрейк, сидевший на полу рядом с диваном, издал хриплый смешок. Он тоже потирал затылок, и в свете кухонной вытяжки его лысая голова казалась почти фарфоровой. Высокий, теперь еще более угловатый из-за отсутствия привычной прически, он выглядел непривычно беззащитным.

– А я как боец ММА после третьего раунда, – отозвался Денис, поворачивая голову к другу. – Стинт вообще сказал, что я похож на его тренера по плаванию. Только тот был злой, а я просто потерянный.

Оба прыснули. Смех отразился от голых стен пустой гостиной. Это был тот самый нервный смех, который накрывает после долгого напряжения. В чате сегодня творилось безумие: тысячи «F», миллионы смайликов и донаты, летящие с бешеной скоростью. Они сделали это. Они побрились в прямом эфире.

Илья дотянулся до столика, схватил банку пива и, открыв её с характерным щелчком, протянул Денису. Тот мотнул головой, мол, «пей первый», но потом всё же взял.

– Слушай... – Денис замялся, глядя на то, как пузырьки оседают на стенках алюминия. – Ты как? Нормально пережил этот день?

Илья откинулся на спинку дивана, чувствуя, как холодная кожа головы касается ткани.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил он.

Денис вздохнул, его плечи заметно опустились.

– Я всегда переживаю. Ты же знаешь. Каждый такой ивент — это как прыжок с парашютом, только без парашюта. Но с вами... с вами как-то легче.

Он отвел взгляд в сторону окна, где огни ночного города размывались в утреннем тумане. Мазеллов замер. Он знал, что Дрейк часто закрывается, прячется за шутками и образом, но сейчас, в два часа ночи, без волос и без зрителей, маски были сброшены.

– Ты сегодня был каким-то слишком активным, – не унимался Илья, внимательно наблюдая за профилем друга. – Даже для тебя.

– Пытался не думать о том, что завтра мне нужно будет выйти на улицу и не напугать прохожих, – усмехнулся Денис, но в его голосе не было прежней веселости.

Прошел еще час. Алкоголь начал медленно, но верно туманить рассудок, превращая резкую реальность в мягкое полотно. Музыка из колонки играла совсем тихо — какой-то меланхоличный лоу-фай, который никак не вязался с тем хаосом, что творился здесь пару часов назад.

Денис пересел поудобнее, прислонившись спиной к колену Ильи, который всё так же лежал на диване.

– Знаешь, что я понял сегодня? – Илья вдруг заговорил громче, его голос стал чуть более хриплым. – Когда мы все брились, я смотрел на тебя в зеркале. Ты так смешно морщился, будто тебя пытают. Или будто тебе в лицо лимон выдавили.

Денис хмыкнул, не оборачиваясь.

– А ты улыбался как идиот. Я серьезно, Илья. Я смотрел на твое отражение и думал: «Чего он лыбится? Нас же сейчас обкорнают под ноль». Я думал, ты сейчас лопнешь от счастья.

Илья замолчал. Он начал медленно перебирать пальцами по краю своей футболки. Тени в комнате стали длиннее, а мир за окном — тише.

– Ну, брить голову за пятьсот тысяч донатов — это же легенда, – произнес Мазеллов, глядя в потолок. – Но я... я не поэтому улыбался.

Наступила пауза. Она была неловкой, тяжелой, как свинец, и в то же время удивительно хрупкой. Денис медленно повернул голову, глядя на Илью снизу вверх. Его светлые глаза в полумраке казались почти черными.

– А почему? – тихо спросил Дрейк.

Илья перевел взгляд с потолка на Дениса. Сейчас, без волос, лицо Дрейка казалось более открытым, а его взгляд — более пронзительным. Мазеллову вдруг стало не по себе от собственной честности, которая так и просилась наружу.

– Да потому что ты рядом стоял, – выдохнул Илья, чувствуя, как сердце делает лишний удар. – И я просто подумал: «Бля, как же хорошо, что он тут». Что не я один творю эту дичь, а мы вместе. И что ты... ну, ты просто здесь.

Денис застыл. Его рука, державшая банку, замерла на полпути к губам. Он не ждал таких слов. От Ильи вообще редко можно было дождаться чего-то подобного без примеси сарказма или шуток про мамку.

– Ты пьян, – наконец выдавил Денис, хотя его собственный голос слегка дрогнул.

– Ага, – легко согласился Илья, прикрывая глаза. – Но я и трезвый бы это сказал. Просто трезвый я бы промолчал, а так... к чёрту. Завтра проснемся лысыми, и всё это будет казаться сном.

Денис поставил банку на пол. Он медленно поднялся и сел на край дивана, рядом с ногами Ильи.

– Не будет, – сказал он, глядя на свои руки. – Ничего из этого не сон. Ни эти волосы на полу, ни то, что мы сейчас здесь.

Илья открыл глаза и сел, оказавшись лицом к лицу с Денисом. Между ними было всего несколько сантиметров. В воздухе висело напряжение, которое нельзя было списать на усталость от стрима.

– Ты же понимаешь, что мы теперь как банда? – попытался разрядить обстановку Денис, но его глаза говорили о другом. – Два лысых из ларца.

– Уродливых лица, – закончил за него Илья и слабо улыбнулся.

Денис вдруг протянул руку и коснулся головы Ильи. Его ладонь была прохладной, а прикосновение — непривычно нежным. Он провел по колючему ежику волос, словно проверяя, настоящий ли Мазеллов сидит перед ним.

– А тебе идет, – прошептал Денис. – Акцент на глаза стал больше.

Илья перехватил его запястье. Он не оттолкнул его, просто держал, чувствуя пульс Дениса под своими пальцами.

– Дрейк, – позвал он тихо. – Если ты сейчас скажешь, что это всё «база» или «рофл», я тебя прямо здесь придушу.

Денис внимательно посмотрел на него. Его лицо медленно расплылось в мягкой, почти грустной улыбке.

– Никаких рофлов, Илья. Сегодня — точно нет.

Он наклонился вперед, почти касаясь своим лбом лба Ильи. Два лысых затылка, две уставшие души в пустой квартире. В этот момент не было ни чата, ни донатов, ни будущих рейсов. Была только колючая кожа, запах пива и странное, почти пугающее чувство близости, которое возникло под гудение машинки для стрижки и осталось, когда все остальные ушли.

– Завтра будет странно выходить на улицу, – прошептал Илья, не отпуская руки друга.

– Завтра мы купим шапки, – ответил Денис, закрывая глаза. – А сегодня... сегодня давай просто посидим так. Пока солнце не взошло.

И они сидели. В тишине, нарушаемой только гулом холодильника, два человека, которые только что лишились волос, но, кажется, нашли что-то гораздо более важное в этом хаосе ночного города.