Дети монархов

Мир за окном жил своей обычной, суетливой жизнью, даже не подозревая, что по его тротуарам ступает человек, способный щелчком пальцев стереть саму реальность. Но сейчас Теневой Монарх, Сон Джинву, выглядел вовсе не как грозный повелитель смерти. В свои двадцать шесть лет, обладая ростом в сто девяносто сантиметров и статью античного бога, он казался воплощением мужского совершенства. Бессмертие отточило его черты, сделав их резкими, но удивительно гармоничными, а в серых глазах, обычно холодных, как вечная мерзлота, сейчас плескалась мягкая нежность.

Рядом с ним, едва доставая ему до плеча, шла Юми. Его жена, его свет, его единственное спасение в те времена, когда он был лишь «слабейшим оружием человечества». Юми было двадцать пять, и она была воплощенным изяществом: черные, как вороново крыло, волосы рассыпались по плечам, фарфоровая кожа сияла здоровьем, а небесно-голубые глаза светились добротой. Благодаря близости к Монарху и его силе, она обрела долголетие, почти равное его собственному. На руках она бережно баюкала годовалую Ай — младшее сокровище их большой семьи. Малышка была удивительным сочетанием родителей: один её глаз был серым, как у отца, а другой — пронзительно-голубым, как у матери.

Джинву часто вспоминал тот день в грязном переулке. Он, избитый, едва дышащий после очередного рейда ранга «Е», лежал на сыром асфальте. Юми не прошла мимо. Она не испугалась его вида, не отвернулась. Она просто помогла ему встать и обработала раны. В тот момент он понял, что Ча Хэ Ин, при всей её силе и грации, никогда не вызывала в его душе того трепета, который подарила эта хрупкая девушка. Юми полюбила его не за силу Монарха, а за то, кем он был внутри.

– Джинву, ты о чем-то задумался? – Юми мягко коснулась его предплечья, когда они подходили к дверям своего дома.

– Просто вспомнил нашу первую встречу, – улыбнулся он, перехватывая сумку с детскими вещами. – В поликлинике сказали, что Ай развивается идеально. Видимо, гены Монарха и твоя забота делают свое дело.

– Она просто чудо, – Юми поцеловала дочку в макушку. – Надеюсь, старшие тоже ведут себя как «чудеса», пока нас не было.

Джинву усмехнулся. Пятеро детей — это не просто счастье, это испытание даже для того, кто победил Правителей. Старший, Сухо, в свои пятнадцать уже вытянулся до ста семидесяти сантиметров и был точной копией отца. Юки, тринадцатилетний парень, унаследовал красоту матери. Десятилетний Миджун и пятилетняя Мина пошли в Джинву, а маленькая Ай впитала в себя всё лучшее от обоих.

Их силы были запечатаны. Джинву лично наложил сложнейшие оковы на потенциал детей, понимая, что если один из них случайно чихнет, используя силу тени, от их уютного дома не останется даже фундамента. Печати должны были держаться до их совершеннолетия, но иногда... иногда что-то шло не так.

Когда они открыли входную дверь, в доме царила подозрительная, почти зловещая тишина. Джинву нахмурился. Его чувства, обостренные до предела, не улавливали признаков врага, но он чувствовал запах... гари? И чего-то еще, напоминающего моющее средство.

Они прошли на кухню и замерли на пороге.

Картина была эпичной. Кухня, которая еще утром сияла чистотой, теперь выглядела так, будто по ней прошелся небольшой отряд орков-дегустаторов. Стены были покрыты странным черным налетом, напоминающим копоть вперемешку с чем-то липким. На полу, среди луж мыльной пены и черных разводов, сидели четверо старших детей.

Все они были чумазыми с ног до головы. На лицах — дорожки от слез, в руках — тряпки и щетки.

– Что здесь произошло? – голос Джинву прозвучал тише обычного, что было дурным знаком.

Сухо, как старший, медленно поднял голову. Его обычно аккуратные черные волосы стояли дыбом, а на щеке красовалось пятно сажи.

– Отец... – прохрипел он, едва не всхлипнув. – Мы просто хотели приготовить Юми сюрприз к возвращению. Мина сказала, что хочет черничные оладьи...

– И вы решили использовать для этого магическую печь из сокровищницы? – Джинву перевел взгляд на угол кухни, где стоял обгоревший артефакт, который он хранил как сувенир.

– Нет, – подал голос Юки, вытирая нос рукавом, отчего стал еще грязнее. – Мы просто... Миджун случайно чихнул. Кажется, печать на секунду дрогнула. Его тень вырвалась и попыталась «помочь» с миксером.

Миджун, десятилетний мальчик, сидел, обняв колени, и тихо шмыгал носом.

– Она... она просто начала всё крушить, папа. А потом взорвалась пачка какао и черничное варенье. Мы пытаемся отмыть это уже два часа, но оно не отмывается!

Пятилетняя Мина, увидев маму, не выдержала и в голос заревела, бросаясь к её ногам.

– Мамочка, мы всё испортили! Кухня теперь черная, как папины солдаты!

Юми, которая сначала пребывала в легком шоке, почувствовала, как её сердце тает. Она передала спящую Ай мужу и присела на корточки рядом с Миной, пачкая свое светлое платье в мыльной пене.

– Ну-ну, маленькая моя, не плачь, – она прижала дочку к себе. – Главное, что вы все целы. Никто не обжегся?

– Только гордость Сухо-хёна пострадала, – буркнул Юки, пытаясь оттереть черное пятно со столешницы. – Он пытался остановить тень Миджуна голыми руками.

Джинву вздохнул, глядя на этот хаос. Его дети, обладающие силой, способной сокрушать миры, сейчас выглядели как самые обычные, напуганные сорванцы. Он подошел к центру кухни, и тени под его ногами затрепетали.

– Сухо, Юки, Миджун. Встаньте, – скомандовал он.

Мальчики послушно поднялись, опустив головы. Они ожидали сурового выговора. Джинву был добрым отцом, но дисциплину ценил превыше всего.

– Вы пытались скрыть последствия своей неудачи вместо того, чтобы признаться? – спросил Джинву, глядя сыну прямо в глаза.

– Мы... мы хотели, чтобы всё было чисто к вашему приходу, – тихо ответил Сухо. – Мы не хотели вас расстраивать.

Джинву молчал несколько секунд, а затем его губы тронула легкая улыбка.

– Вымыть магическую копоть обычной губкой невозможно. Для этого нужна сила, которая её создала.

Он щелкнул пальцами. Из теней в углах кухни бесшумно выросли три фигуры. Верховный маг Теневой Армии, Игрис и Кайсел (в своей уменьшенной форме) предстали перед семьей.

– Игрис, Берит, – обратился к ним Монарх. – Помогите детям. Приведите кухню в порядок.

– Слушаемся, мой Повелитель, – прогудел Игрис, принимая из рук ошеломленного Миджуна тряпку.

Вид легендарного рыцаря в доспехах, который начал аккуратно протирать шкафчики, заставил Юми рассмеяться. Дети тоже заулыбались, хотя всё еще чувствовали вину.

– А теперь, – Джинву посмотрел на сыновей, – все в ванную. Живо. Если я увижу хоть одно черное пятнышко на ваших лицах через десять минут, тренировка на выходных будет в два раза длиннее.

Мальчишек как ветром сдуло. Мина, перестав плакать, потянулась к отцу.

– Папа, а оладьи будут?

Джинву поднял дочь на руки, чувствуя, как Ай зашевелилась в своей переноске, просыпаясь от шума.

– Будут, Мина. Но готовить их буду я. И без участия теней.

Юми подошла к мужу и положила голову ему на плечо.

– Знаешь, – прошептала она, – иногда я забываю, что ты Монарх Теней. Но когда я вижу, как Игрис моет пол, я вспоминаю, какой ты на самом деле необычный.

– Я просто муж и отец, Юми, – Джинву коснулся губами её лба. – Всё остальное — лишь инструменты для того, чтобы этот дом оставался в безопасности.

– Ты счастлив? – спросила она, глядя на то, как их дети спорят в коридоре, кто первый пойдет в душ.

Джинву посмотрел на свою красавицу-жену, на своих детей, на уют, который они создали вопреки всем законам мироздания. Он вспомнил одиночество системы, холод пустоты и бесконечные битвы. И сравнил это с теплом, которое наполняло его грудь сейчас.

– Я самый счастливый человек во всех мирах, – ответил он абсолютно искренне. – И я ни за что не променял бы этот беспорядок на вечный покой на троне.

Через час кухня снова сияла. Игрис и остальные тени вернулись в свое измерение, оставив после себя безупречную чистоту. На столе дымилась гора золотистых оладий, а вся семья Сон сидела в сборе.

Сухо и Юки азартно рассказывали о школе, Миджун пытался научить Ай держать ложку, а Мина просто светилась от счастья, уплетая завтрак.

Джинву смотрел на них и знал: даже если печати когда-нибудь сломаются, даже если мир снова окажется на краю гибели, он защитит это. Свою семью. Свою Юми. Свой истинный уровень, который не измеряется числами, а только силой любви, живущей в этом доме.