...

Визжащая хижина встретила Уильяма знакомым до тошноты запахом: сыростью, гнилым деревом и тяжелым, металлическим душком страха. Но сегодня к этому букету примешивался еще один аромат — дикий, звериный, заставляющий шерсть на загривке вставать дыбом.

Уильям в облике белого лиса замер на пороге, крепче сжимая в зубах небольшой сверток. Его желто-зеленые глаза, сохранившие человеческую остроту восприятия, быстро просканировали темную комнату.

Римус Люпин был там, скорчившийся на полу, тяжело дышащий. Но он был не один.

Из угла на лиса смотрели три пары глаз. Огромный черный пес оскалился, издав низкий предупреждающий рык. Могучий олень нетерпеливо ударил копытом по трухлявым доскам пола, а где-то в складках старого тряпья копошилась жирная серая крыса.

Уильям не шелохнулся. Он знал, что Мародеры — анимаги, хотя официально об этом не было ни единой записи в министерских архивах. Эти идиоты рисковали исключеним из школы, а возможно, и свободой, ради своего друга. Это вызывало у Милфорда странную смесь раздражения и неохотного уважения.

Он медленно, подчеркнуто мирно, подошел к порогу и положил флакон с мутновато-серебристым зельем прямо на пол. Сверху легла короткая записка. Римус, чье лицо уже начало искажаться в предсмертной муке превращения, на мгновение встретился с ним взглядом.

В глазах лиса не было брезгливости, которую Люпин привык видеть у окружающих. Там было лишь спокойное, почти профессиональное сочувствие и твердость. Слизеринец развернулся и бесшумным призраком выскользнул в пролом стены, исчезая в заснеженном лесу прежде, чем пес успел сделать шаг в его сторону.

---

На следующее утро в гостиной Гриффиндора царил хаос, смешанный с азартом. Римус, который обычно после полнолуний выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, сидел в глубоком кресле. Он был бледен, но его руки не дрожали, а раны на теле затягивались с поразительной скоростью.

– Я говорю вам, это была девчонка! – Сириус Блэк расхаживал перед камином, размахивая руками. – Вы видели эту грацию? Этот хвост? Ни один парень не будет так изящно вилять задом, даже в облике зверя.

– Бродяга, ты судишь по себе, – фыркнул Джеймс Поттер, вертя в руках пустой флакон. – Но подчерк... Римус, покажи еще раз.

Люпин протянул клочок пергамента. Буквы были выведены с каллиграфической точностью, изящные завитки букв «в» и «р» выдавали человека аристократичного и крайне дисциплинированного.

– «Лунная дорога», – прочитал Джеймс вслух. – Мы с Лунатиком перерыли всю библиотеку, даже в Запретную секцию лазили под мантией. Нет такого рецепта. Ни в одном учебнике, ни в одном справочнике по ядам и противоядиям.

– Значит, она сама его придумала, – Сириус мечтательно закинул ноги на кофейный столик. – Красивая, умная, таинственная. И она явно влюблена в нашего Лунатика. Кто еще попрется в Визжащую хижину ночью, рискуя быть съеденным оборотнем?

– Это не обязательно девушка, – тихо заметил Римус, чувствуя странный укол совести.

– Ой, брось! – Джеймс хлопнул его по плечу. – Слизеринок мы вычеркнули сразу. Там одни змеи, им плевать на всех, кроме себя. Когтевранки слишком заняты книгами. Это кто-то из наших или с Хаффлпаффа. Какая-нибудь тайная обожательница.

Римус промолчал. Он вспомнил взгляд лиса. Глубокий, зеленый... Он где-то видел эти глаза. Не в женском лице, а в холодном, безупречном облике старосты Слизерина, который месяц назад отчитал Сириуса за издевательства над Снейпом так ледяным тоном, что даже Блэк на секунду притих.

---

Прошел месяц. Слизеринская гостиная тонула в изумрудном полумраке. Уильям Милфорд сидел за столом, проверяя отчеты младшекурсников. Его блондинистые волосы были собраны в идеальный пучок, ни одна прядь не выбивалась из прически.

– Ты слишком много времени проводишь за котлом, Уилл, – лениво заметил Люциус Малфой, поправляя манжеты. – От тебя пахнет аконитом и полынью.

– Это лучше, чем пахнуть дешевым одеколоном и амбициями, Люциус, – не поднимая глаз, ответил Уильям. – Я работаю над личным проектом.

– Надеюсь, этот проект принесет пользу факультету, а не просто пополнит твои запасы, – Малфой усмехнулся и вышел.

Уильям дождался, пока дверь за ним закроется, и устало потер переносицу. Ему было плевать на баллы и межфакультетскую вражду. Он помнил своего друга детства, Томаса, который погиб от лап оборотня три года назад. Томас не был монстром — он был напуганным мальчишкой, который не смог сдержать зверя внутри, потому что ему никто не помог.

Люпин был другим. В нем была та же тихая печаль, что и у Томаса. И Уильям просто не мог позволить еще одной жизни сломаться под тяжестью проклятия, если в его силах было создать лекарство.

Второе полнолуние прошло спокойнее. Он оставил зелье заранее, не желая снова сталкиваться с «зоопарком» Мародеров. Его новая записка была короче, но содержательнее.

---

Римус сидел на подоконнике в пустом коридоре третьего этажа, глядя в Карту Мародеров. Его палец замер над точкой с надписью «Уильям Милфорд». Точка находилась в библиотеке, в самом дальнем углу.

Он должен был убедиться.

Когда он подошел к столу, Уильям даже не вздрогнул. Он продолжал писать, его перо скрипело по пергаменту, выводя те самые безупречные буквы.

– Это ты, – не вопрос, а утверждение соскользнуло с губ Римуса.

Уильям наконец поднял голову. Его зеленые глаза встретились с карими глазами Люпина. В библиотеке было тихо, лишь где-то вдалеке мадам Пинс расставляла книги.

– Я просил не искать меня, Люпин, – голос Милфорда был ровным, как гладь озера в безветренную погоду.

– Зачем? – Римус сел на стул напротив. – Ты Слизеринец. Староста. Ты презираешь моих друзей. Зачем ты помогаешь мне?

– Твои друзья — идиоты, – Уильям отложил перо. – Но ты не они. Я знаю, каково это — нести бремя, которое ты не выбирал. Мой лучший друг был таким же. Он не выжил.

Римус почувствовал, как в груди что-то сжалось.

– Зелье... «Лунная дорога». Оно потрясающее. Я впервые за столько лет помню себя в ту ночь. Зверь... он словно уснул.

– Это экспериментальный состав, – Уильям слегка прищурился. – В нем измененная пропорция аконита и добавление лунного камня, вымоченного в сыворотке мира. Это не излечит тебя, но даст контроль.

– Почему ты не скажешь остальным? – Римус подался вперед. – Сириус и Джеймс... они с ума сходят, пытаясь найти «таинственную незнакомку».

На губах Уильяма появилась едва заметная, горькая усмешка.

– Чтобы Блэк начал опускать шутки о моей «доброте»? Или чтобы Поттер решил, что я пытаюсь втереться к вам в доверие? Нет, Римус. Пусть они думают, что это прекрасная дама. Им так проще жить. А мне проще не иметь с ними дел.

– Я не скажу им, – пообещал Люпин. – Но я хочу отблагодарить тебя.

– Просто не попадайся на глаза Филчу и пей зелье вовремя, – Уильям снова взялся за перо. – И, ради Мерлина, научи своих друзей не шуметь так сильно в лесу. Вы анимаги, а не стадо гиппогрифов.

---

Прошла неделя. В спальне Гриффиндора было шумно. Сириус, развалившись на кровати, листал какой-то журнал, периодически выдавая сомнительные комментарии.

– Слушайте, а что если наша «Лисичка» — это кто-то из выпускниц? – Сириус подмигнул Джеймсу. – Представляете, Лунатик, какая-нибудь горячая ведьмочка постарше... Она приходит к тебе в хижину, видит тебя в этом диком, первобытном состоянии...

– Сириус, прекрати, – пробормотал Римус, пряча лицо за книгой.

– Нет, ты только представь! – Блэк вошел в раж. – Ты превращаешься обратно, голый, беззащитный... А она склоняется над тобой, проводит рукой по шрамам... Это же чертовски романтично! Такая «личная благодарность» за спасение. Я уверен, она только и ждет, когда ты прижмешь её к стене в темном коридоре и...

Римус невольно зажмурился. Перед глазами против воли всплыл образ вовсе не мифической девушки, а Уильяма Милфорда. Он представил, как эти длинные, тонкие пальцы, испачканные в чернилах, касаются его лица. Как эти холодные зеленые глаза теплеют, когда он оказывается рядом. Как он прижимает изящного, бледного слизеринца к стене, чувствуя запах мяты и зелий...

– Ого, Лунатик, да ты покраснел! – загоготал Джеймс. – Смотри, Сириус, мы его довели!

– Хей, Римус, у тебя... – Сириус вдруг осекся и указал пальцем. – У тебя кровь носом пошла. Ты в порядке?

Римус вздрогнул, коснулся пальцами верхней губы и увидел на них ярко-красные капли. Сердце колотилось где-то в горле.

– Я... я просто переутомился, – выдавил он, вскакивая с кровати. – Пойду умоюсь.

Он почти выбежал из комнаты, слыша вслед улюлюканье друзей. В туалете для мальчиков он долго плескал в лицо ледяной водой, пытаясь смыть наваждение.

Ему было стыдно. Невероятно стыдно. Завтра на совместном уроке Зельеварения ему придется смотреть в глаза Милфорду. Тому самому человеку, который спас его от безумия, и которого он только что, в своих мыслях, представлял в совершенно непозволительном свете.

– Проклятье, – прошептал Римус, глядя на свое отражение в зеркале. – Сириус, ты идиот. И я, кажется, тоже.

А в подземельях Слизерина Уильям Милфорд в это время аккуратно запечатывал новый флакон. Он на мгновение замер, почувствовав странное покалывание в затылке, словно кто-то настойчиво о нем думал. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и убрал зелье в шкаф.

До следующего полнолуния оставалось две недели. До следующей встречи с «Лисой» — целая вечность.