Не хочу с тобой дружить

Коридоры элитного сеульского университета обычно гудели, как растревоженный улей, но сегодня здесь воцарилась мертвая, звенящая тишина. Студенты вжимались в стены, стараясь стать как можно незаметнее, а те, кто поудачливее, поспешно сворачивали в пустые аудитории. Причина этого коллективного оцепенения была проста: по центральному холлу шел Ким Тэхён.

Его тяжелые ботинки отстукивали ритм, похожий на приговор. Тэхён был омегой, но от этого факта в его присутствии не становилось легче никому. Высокий, статный, с лицом, которое художники назвали бы шедевром, а враги — предвестником смерти, он излучал такую ауру власти и неконтролируемой ярости, что даже самые заносчивые альфы из богатых семей предпочитали смотреть в пол.

В руках Тэхён сжимал чей-то измятый отчет. Его костяшки побелели, а глаза, обычно холодные, сейчас горели темным, опасным пламенем.

– Кто это сделал? – Его голос, низкий и хриплый, разрезал тишину, словно лезвие.

Никто не ответил. Группа третьекурсников-альф, стоявшая у окна, синхронно сделала шаг назад. Тэхён резко остановился и повернул голову в их сторону.

– Я спросил: кто посмел исправить мои данные в лабораторной? – Он подошел к самому крупному из них, парню, который был шире его в плечах в два раза. – Ты, Пак? Или твои цепные псы?

– Тэхён, послушай, это просто ошибка... – начал было тот, заикаясь.

Удар был молниеносным. Тэхён не использовал кулаки — он просто с размаху швырнул стопку бумаг в лицо альфе, а затем схватил его за грудки, притягивая к себе с силой, которой не должно было быть у омеги.

– Ошибка — это то, что ты до сих пор считаешь себя равным мне, – прошипел Ким. – Если через пять минут переделанный отчет не будет лежать у меня на столе, я позабочусь о том, чтобы твой отец завтра же подал на банкротство. Ты знаешь, я могу.

Вокруг Тэхёна начал сгущаться тяжелый, удушливый запах горького полыни и холодного пепла. Его феромоны подавляли, вызывая у окружающих инстинктивное желание бежать. Гнев ослеплял его, выжигая всё рациональное. В такие моменты Тэхён переставал быть человеком, превращаясь в стихию, разрушающую всё на своем пути.

– Тэ... Тэ-тэ, пожалуйста.

Тихий голос раздался откуда-то сбоку. Толпа расступилась сама собой, пропуская невысокого юношу в объемном кремовом свитере. Чон Чонгук выглядел в этом храме паники как нежный цветок, случайно выросший посреди поля боя. Его большие оленьи глаза были полны беспокойства, а на губах застыла робкая улыбка.

Тэхён дернулся, его плечи напряглись еще сильнее, а пальцы впились в ткань чужого пиджака так, что послышался треск.

– Уйди, Чонгук, – бросил Тэхён, не оборачиваясь. – Не сейчас.

– Ты же знаешь, я не уйду, – Чонгук сделал еще шаг, игнорируя предупреждающий рык, вырвавшийся из груди друга. – Отпусти его. Он того не стоит. Ты же сам говорил, что сегодня мы пойдем есть мороженое после пар.

– Какое к черту мороженое?! – Тэхён резко развернулся, оттолкнув альфу, который тут же пулей скрылся за поворотом. – Они издеваются надо мной! Они думают, что если я омега, то можно лезть в мои дела!

Тэхён тяжело дышал, его грудь вздымалась, а зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Он выглядел пугающе: безумный, красивый и бесконечно одинокий в своей ярости. Студенты затаили дыхание. Все знали: если Ким сорвался, остановить его может только чудо. Или Чон Чонгук.

Чонгук не побоялся. Он подошел вплотную, входя в зону поражения, где запах полыни был настолько едким, что резало глаза. Он протянул руки и осторожно, почти невесомо, коснулся предплечий Тэхёна.

– Тэ, посмотри на меня.

– Чонгук, отойди, я не контролирую себя, я могу...

– Ты мне ничего не сделаешь, – перебил его Чонгук, и в его голосе прозвучала стальная уверенность, которой позавидовали бы многие. – Никогда не делал.

Чонгук обхватил Тэхёна за талию и прижался щекой к его груди, скрывая лицо в складках дорогого пиджака. Он глубоко вдохнул, выпуская свои собственные феромоны — мягкий, успокаивающий аромат лаванды и свежего хлопка. Этот запах окутал Тэхёна, как теплое одеяло.

Сначала Тэхён стоял неподвижно, его тело было твердым, как камень. Но через несколько секунд послышался долгий, прерывистый выдох. Напряжение начало уходить из его мышц. Он медленно опустил руки на спину Чонгука, сжимая ткань свитера в кулаках, и уткнулся носом в макушку друга.

– Они такие идиоты, Гуки, – прошептал Тэхён, и в его голосе больше не было яда — только бесконечная усталость.

– Я знаю, Тэ. Все идиоты, кроме нас. Пойдем отсюда?

Толпа начала медленно рассеиваться, когда стало ясно, что гроза миновала. Люди расходились, бросая косые взгляды на пару омег. Никто не мог понять, как этот хрупкий, вечно улыбающийся парень укрощает зверя, живущего внутри Ким Тэхёна. Только сам Чонгук знал ответ.

Они дружили с самого детства. Чонгук помнил Тэхёна еще маленьким мальчиком, который плакал над сломанным крылом птицы, прежде чем мир научил его, что лучшая защита — это нападение. Чонгук влюбился в него еще в средней школе, когда осознал, что за этой броней из богатства и жестокости скрывается израненная душа, нуждающаяся в тепле больше, чем кто-либо другой.

Позже, когда они устроились в тихом уголке университетского парка, где старые ивы скрывали их от лишних глаз, Тэхён наконец полностью расслабился. Он лежал на траве, положив голову на колени Чонгуку, а тот лениво перебирал его темные кудри.

– Ты ведь боишься меня в такие моменты? – вдруг спросил Тэхён, не открывая глаз.

Чонгук замер на секунду, а затем продолжил свои движения.

– Иногда, – честно признался он. – Твой гнев... он как лесной пожар. Но я знаю, что внутри этого пожара всегда есть место, где я могу спрятаться.

Тэхён открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. В этом взгляде не было и тени того тирана, что пять минут назад терроризировал коридор.

– Почему ты до сих пор рядом? Я ведь ужасный человек, Чонгук. Я богат, я капризен, я могу сломать чью-то жизнь просто ради забавы. Все меня ненавидят.

– Я не ненавижу, – Чонгук наклонился ниже, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. – И я не из-за денег или статуса здесь. Ты мой Тэ-тэ. Тот, кто отдал мне свой обед в первом классе, когда я забыл свой. Тот, кто подрался с альфами из старшей школы, потому что они посмеялись над моим рисунком.

Тэхён горько усмехнулся.

– Я просто побил их. Это не делает меня хорошим.

– Для меня — делает, – Чонгук на мгновение коснулся своим носом носа Тэхёна. – Ты защищаешь то, что тебе дорого. Просто иногда ты забываешь, где проходит граница между защитой и разрушением.

Тэхён замолчал, вглядываясь в черты лица друга. Чонгук был слишком добрым для этого мира, слишком светлым. Тэхён часто думал, что он не заслуживает его дружбы, а уж тем более чего-то большего. Но каждый раз, когда гнев застилал глаза кровавой пеленой, единственным якорем, удерживающим его от падения в бездну, был этот запах лаванды.

– Если я когда-нибудь... – Тэхён запнулся, подбирая слова. – Если я когда-нибудь направлю этот гнев на тебя, обещай, что уйдешь. Сразу же. Не пытайся меня спасти.

Чонгук грустно улыбнулся и покачал головой.

– Не уйду. Потому что я знаю: если ты сорвешься на меня, ты потом уничтожишь сам себя от вины. А я не могу этого допустить.

Тэхён резко сел, сокращая дистанцию между ними до минимума. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как внутри снова что-то закипает, но на этот раз это был не гнев. Это была нежность, такая сильная, что она пугала его больше любой ярости.

– Ты слишком много на себя берешь, Чон Чонгук, – прошептал он, протягивая руку и осторожно очерчивая контур нижней губы друга.

– Кто-то же должен, – ответил Чонгук, и в его глазах Тэхён увидел то, что боялся признать годами. Преданность. Любовь. И абсолютное отсутствие страха.

Тэхён подался вперед, и в этот раз Чонгук сам потянулся навстречу. Их губы встретились в коротком, почти невесомом поцелуе. Это не было похоже на столкновение стихий; это было похоже на возвращение домой после долгой и изнурительной войны.

Когда они отстранились, Тэхён выглядел ошеломленным. Его обычная маска высокомерия окончательно треснула, обнажая нечто хрупкое и настоящее.

– Мороженое? – тихо спросил Чонгук, краснея до кончиков ушей.

Тэхён моргнул, а затем на его лице появилась редкая, настоящая улыбка, которую видел только один человек в мире.

– Мороженое. Но чур я выбираю вкус. И если продавец будет медлить...

– Тэхён! – предостерегающе воскликнул Чонгук, хотя в его голосе слышался смех.

– Шучу, – Ким поднялся и протянул руку, помогая другу встать. – Сегодня я буду паинькой. Но только ради тебя.

Они пошли по аллее, держась за руки. Самый опасный омега университета и его тихий ангел-хранитель. Мир вокруг них продолжал жить своей жизнью, люди продолжали бояться Кима, а Ким продолжал ненавидеть весь мир. Но пока ладонь Чонгука лежала в его руке, Тэхён знал: буря внутри него может подождать.

Потому что фиалки всегда расцветают там, где заканчивается гром.