Не такой

Ночной Сеул дышал неоновым светом и шумом бесконечного трафика, но здесь, на крыше элитного пентхауса семьи Сон, царила мертвая тишина. Юки выпустил изо рта густую струю сизого дыма, наблюдая, как он растворяется в холодном воздухе. В свои шестнадцать он выглядел старше и опаснее, чем полагалось подростку. Рост в сто девяносто сантиметров, атлетическое телосложение, доставшееся от отца, и пронзительные небесно-голубые глаза — редкое наследство от прабабушки, которое странно контрастировало с его иссиня-черными взъерошенными волосами и выбритыми висками.

На его плече и груди чернели замысловатые татуировки, скрытые под тонкой тканью дизайнерской футболки, а в ушах поблескивал металл сережек. Юки был не просто сыном Теневого Монарха. Он был его отражением, но в какой-то искаженной, более мрачной форме. Его магия, кроваво-темная, почти багровая, пульсировала под кожей, готовая в любой момент вырваться наружу в виде черных молний.

Позади послышались тихие шаги. Юки не обернулся — он узнал бы эту энергию из тысячи.

– Опять портишь легкие? – Сон Сухо, старший брат, подошел и облокотился на перила рядом.

В свои восемнадцать Сухо был почти точной копией отца: те же черты лица, та же уверенная осанка, тот же спокойный взгляд. Он был идеальным наследником, любимцем матери и гордостью семьи.

Юки лишь усмехнулся, стряхивая пепел вниз, в бездну городских улиц.

– Знаешь, брат, я тут на досуге развлекался, – начал он низким, чуть хриплым голосом. – Втайне от всех просматривал временные нити. Искал ответы на вопросы, которые нам запрещено задавать.

Сухо напрягся, его брови слегка поползли вверх, но он не перебил.

– И знаешь, что я обнаружил? – Юки повернул голову к брату, и в его голубых глазах блеснул опасный огонек. – Почти во всех реальностях у отца и Ча Хэ Ин только один сын. Ты, Сухо. Только ты. Нас двоих не существует почти нигде. Мы — аномалия этого мира.

– К чему ты клонишь? – тихо спросил Сухо.

Юки снова затянулся, на мгновение прикрыв глаза.

– Я наткнулся на одну вселенную. Совсем другую. Там отец не стал Монархом в том смысле, в котором мы его знаем. Он не женился на Ча Хэ Ин. Его женой стала простая женщина по имени Юми. И знаешь, что самое странное? У них восемь детей. Восемь, Сухо!

Сухо невольно издал короткий смешок, но Юки оставался предельно серьезным.

– И они выглядят чертовски счастливыми. Там Джинву — живой человек. Не бог, не сущность, поддерживающая баланс мироздания, а просто человек. Их дом пропах едой, детским смехом, каким-то домашним теплом. Там нет этого глянцевого блеска, нет бесконечных приемов и масок. Там есть жизнь.

Юки замолчал, глядя на свои руки, по которым пробежала едва заметная красная искра.

– А наш дом... это просто красивая обложка, – продолжил он с горечью. – Мы живем в стерильной обёртке, чтобы поддерживать имидж идеальной семьи величайшего героя человечества. И знаешь, я не люблю Ча Хэ Ин. Да, она наша мать, она родила нас, но она такая ледяная стерва. Без обид, я знаю, что ты её любимчик, и я тебе даже завидую. Но она любит не нас, она любит статус жены Монарха.

– Юки, это слишком жестокие слова, – нахмурился Сухо, хотя в глубине души что-то внутри него болезненно отозвалось на этот монолог.

– Жестокие? – Юки горько усмехнулся. – Жестоко — это жить в доме, где нет запаха уюта. Где отец — ходячий мертвец. Посмотри на него, Сухо. Он ведь давно не с нами. Его душа выгорела тысячи лет назад в тех бесконечных войнах теней. Он просто выполняет функцию. Мне жаль его. И мне жаль ту семью, которой у нас никогда не будет. Там, в той реальности, Джинву смеется. По-настоящему. А здесь... здесь он просто тень самого себя.

В нескольких метрах от них, скрытый в глубокой тени дверного проема, стоял Сон Джинву. Его присутствие было абсолютно неощутимым даже для его собственных сыновей, чья сила уже превосходила многих охотников S-ранга.

Он слышал каждое слово.

Слова младшего сына резали острее любого кинжала, который он когда-либо держал в руках. Джинву смотрел на широкую спину Юки, на его татуировки и взъерошенные волосы, и впервые за долгое время почувствовал холод. Не тот холод Бездны, к которому он привык, а настоящий, человеческий озноб.

– Ты думаешь, он нас не любит? – спросил Сухо после долгой паузы.

– Я думаю, он забыл, как это делается, – ответил Юки, выбрасывая окурок. – Он защищает мир, защищает нас, но он делает это как страж, а не как отец. Мы для него — ценные активы, которые нужно оберегать. А я... я бы отдал всю свою силу, все эти черные молнии и армию теней, просто чтобы увидеть, как он искренне улыбается маме за завтраком. Но этого не будет. Ча Хэ Ин слишком занята своим образом, а отец... отец слишком далеко в своем одиночестве.

Юки повернулся и пошел к выходу с крыши, проходя мимо того места, где стоял Джинву. Монарх не шелохнулся, оставаясь невидимым. Когда Юки поравнялся с дверью, он на секунду замер, словно почувствовав колебание воздуха, но затем лишь тряхнул головой и скрылся внутри.

Сухо остался на крыше один. Он долго смотрел на город, а затем негромко произнес в пустоту:

– Ты ведь слышал его, верно?

Джинву медленно вышел из тени. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глубине темных глаз отражалась бесконечная усталость.

– Слышал, – коротко ответил он.

– Он не хотел тебя обидеть, отец, – Сухо повернулся к нему. – Юки просто... он видит мир иначе. Он чувствует ту пустоту, которую мы все стараемся игнорировать.

– Он прав, – голос Джинву прозвучал глухо. – В той реальности, о которой он говорил... я действительно был счастлив иначе.

Сухо удивленно посмотрел на отца.

– Ты знал об этом мире?

– Я знаю о многих мирах, Сухо. Но я выбрал этот. Я выбрал спасти миллиарды жизней ценой своей собственной человечности. Я не жалею о выборе. Но я не знал, что цена окажется такой высокой для вас.

Джинву подошел к краю крыши, туда, где только что стоял Юки.

– Твой брат носит в себе силу, которая требует выхода. Его магия — это его боль. Кроваво-красная, как рана, которая не заживает. Я думал, что даю вам безопасность, но я лишил вас дома.

– Мы можем это исправить? – с надеждой спросил Сухо.

Джинву посмотрел на свои руки. Те самые руки, что сокрушали богов и воздвигали замки из теней. Могли ли они просто обнять сына так, чтобы тот почувствовал тепло, а не мощь вечности?

– Я не знаю, – честно ответил Монарх. – Но завтра... скажи матери, что мы завтракаем вместе. Без камер, без прислуги. И скажи Юки, чтобы он не прятал свои татуировки. В этом доме больше не будет «идеальных оберток».

Сухо слабо улыбнулся. Это было мало, бесконечно мало по сравнению с тем океаном отчуждения, который вырос между ними, но это был первый шаг.

Джинву остался на крыше, когда старший сын ушел. Он поднял взгляд к небу. Где-то там, в бесконечном переплетении вероятностей, другой Сон Джинву, обычный человек, возможно, сейчас укладывал спать своего восьмого ребенка, не зная ни о магии, ни о тенях, ни о бремени спасителя.

Теневой Монарх закрыл глаза. Впервые за вечность он позволил себе не контролировать поток энергии, и вокруг его ног заплясали не черные тени, а маленькие, едва заметные искорки багрового пламени — такие же, как у его младшего сына.

– Юки... – прошептал он, и это имя прозвучало не как приказ, а как молитва.

Он знал, что Юки не простит его завтра. И, возможно, не простит никогда. Но Монарх, привыкший побеждать в войнах, теперь готовился к самому сложному сражению в своей жизни — сражению за право снова называться отцом, а не просто легендой.

Снизу, из окон квартиры, донесся приглушенный звук — Юки что-то громко доказывал матери, и в его голосе слышалась живая ярость. Это было лучше, чем мертвая тишина. Это была жизнь, пускай и болезненная, пускай и несовершенная.

Джинву сделал глубокий вдох, ощущая вкус городского смога и холодного ветра. Он всё еще был мертвецом, ведущим за собой армию теней, но сегодня в его груди, там, где когда-то билось человеческое сердце, что-то дрогнуло.

Мир был спасен, но семья была на грани разрушения. И Теневой Монарх понял, что пришло время вернуть долги тем, кого он любил больше всего на свете, даже если он сам забыл, как это — любить.

Он шагнул в пустоту с края крыши, но не упал, а растворился в тени, чтобы через мгновение появиться в гостиной своего дома. Прямо перед удивленным Юки, который как раз собирался снова зажечь сигарету прямо в помещении.

– В доме не курят, – спокойно произнес Джинву, глядя сыну прямо в голубые глаза.

Юки замер, его пальцы сжались на зажигалке.

– А то что? – дерзко выплюнул подросток. – Вызовешь своих солдат, чтобы меня вывели?

Джинву молча подошел к нему. Юки не отступил, хотя аура отца обычно подавляла всё живое в радиусе километра. Сейчас же аура была тихой.

– Нет, – Джинву положил руку на плечо сына, прямо поверх татуировки. – Просто я хочу, чтобы ты дожил до завтрашнего утра. У нас много дел. Мы пойдем в то место, о котором ты говорил.

– В другую реальность? – Юки опешил, его дерзость на мгновение испарилась.

– Нет. Мы создадим это место здесь.

В ту ночь в доме Сон Джинву впервые за много лет свет не гас до самого рассвета. И хотя Ча Хэ Ин всё еще поджимала губы, глядя на проколотые уши младшего сына, а Юки всё еще огрызался на каждое замечание, что-то изменилось. Тень начала отступать, уступая место человеку, который слишком долго прятался за троном Монарха.