Пойти против системы

Ночной воздух Сеула был пропитан запахом озона и дорогого табака. На крыше одного из элитных пентхаусов, скрытый от посторонних глаз и камер слежения, стоял Сон Юки. В свои шестнадцать лет он выглядел куда старше и внушительнее сверстников. Рост сто девяносто сантиметров, атлетическое телосложение, которое не могла скрыть даже свободная дизайнерская одежда, и кожа, белизной напоминающая дорогой фарфор. Его иссиня-черные волосы были взъерошены, а выбритые виски придавали облику дерзости.

Юки затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярко-красным. Он выпустил струю дыма, глядя на город небесно-голубыми глазами — редкое наследство от прабабушки по отцовской линии, которое в семье Сон казалось чем-то инородным, почти магическим. На его плече и груди, едва видные под воротом футболки, чернели татуировки, переплетающиеся в сложные узоры, напоминающие всполохи его собственной силы — черных молний, способных испепелять целые армии.

Тихий шелест шагов за спиной не заставил его обернуться. Он знал этот ритм сердца.

– Эй, ты здесь? – раздался голос Сон Сухо.

Старший брат, которому недавно исполнилось восемнадцать, подошел и встал рядом. Сухо был почти точной копией их отца, Сон Джинву, в его молодые годы: те же черты лица, тот же пронзительный взгляд, та же аура спокойной мощи. Но в отличие от Юки, Сухо всегда старался соответствовать званию «идеального наследника».

– Как видишь, – глухо ответил Юки, не отрывая взгляда от горизонта.

Его магия, кроваво-темная, почти багровая, лениво пульсировала в венах, откликаясь на присутствие брата. Юки всегда чувствовал себя «другим». Если Сухо был светом и продолжением величия Монарха Теней, то Юки был его скрытой яростью, его темной стороной, облаченной в стиль и бунтарство.

Сухо вздохнул и облокотился на парапет. Какое-то время они стояли в молчании, два самых могущественных подростка в мире, чьи тени скрывали легионы верных солдат.

– Знаешь, брат... – Сухо заговорил тише, и в его голосе прорезались нотки, которых Юки раньше не слышал. – Я тут втайне просматривал временные нити. Использовал доступ к архивам системы, пока отец был занят в Разломе. И то, что я увидел... я до сих пор в шоке.

Юки медленно повернул голову, стряхивая пепел.

– И что же ты там нашел? Очередную версию, где мы захватили мир?

– Нет, – Сухо покачал головой. – Во всех мирах, что я видел, сценарий почти одинаковый. Отец выбирает Ча Хэ Ин, рождаешься ты, рождаюсь я. Мы — символы силы, элита. Но я наткнулся на одну вселенную... Она словно ошибка в коде, аномалия.

Юки прищурился. Его голубые глаза блеснули в темноте.

– Там папа не женился на Ча Хэ Ин, – продолжал Сухо, и его голос задрожал. – Его женой стала простая женщина по имени Юми. Обычный человек, без ранга, без магии. И знаешь... у них там восемь детей. Восемь, Юки!

Младший брат усмехнулся, но смех вышел сухим.

– Восемь спиногрызов? Бедный старик.

– Нет, ты не понимаешь, – Сухо резко повернулся к нему. – Они выглядят по-настоящему счастливыми. Там отец — живой человек. Он смеется, он готовит завтраки, он возится с ними в саду. Их дом наполнен шумом, детским смехом, запахом домашней еды и какой-то невероятной теплотой. Там нет этого пафоса, нет бесконечных тренировок до кровавого пота, нет охраны на каждом шагу.

Юки затушил сигарету о перила, чувствуя, как внутри закипает странное чувство — смесь горечи и жгучего любопытства.

– А наш дом? – спросил он с вызовом.

– А наш дом — просто красивая обложка, – отрезал Сухо. – Декорация для поддержания имиджа идеальной семьи Монарха. Мы живем в стерильной обертке. Мама... знаешь, я не люблю Ча Хэ Ин, хоть она и родила нас. Она холодная стерва, Юки. Вечно занята своим рангом, своим статусом «жены сильнейшего». Без обид, я знаю, что ты ее любимчик, но она ледяная.

Юки промолчал. Он знал, что брат прав. Их мать всегда требовала совершенства, ее любовь была обусловлена их успехами. Она была воином, а не матерью.

– Я даже завидую тому Джинву и его семье, – прошептал Сухо, глядя на свои руки. – Там пахнет домом. Братским теплом. А здесь... Здесь Джинву — ходячий мертвец. Он давно перестал быть человеком, он лишь функция, поддерживающая баланс мира. Мне даже жаль его. Он заперт в этой золотой клетке вместе с нами.

Юки слушал, и его черные молнии непроизвольно пробежали по предплечьям, оставляя на коже едва заметные ожоги. Слова брата били в самую цель. Они оба чувствовали эту пустоту в огромном, роскошном особняке, где каждый ужин превращался в официальный прием, а каждое слово отца было взвешено и лишено эмоций.

Они не знали, что в нескольких метрах от них, скрытые абсолютной завесой тени, стояли двое.

Сон Джинву замер, его лицо не выражало ничего, но внутри, в самой глубине его бессмертной души, что-то надломилось. Слова сыновей резали острее любого кинжала Камиша. Он видел ту вселенную, о которой говорил Сухо. Он сам иногда смотрел в те нити, задаваясь вопросом: «А что, если бы я выбрал покой, а не долг?».

Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин. Ее лицо побледнело, а губы были плотно сжаты. Она слышала каждое слово. «Ледяная стерва». «Стерильная обертка». Она всегда считала, что воспитывает воинов, способных выжить в любом хаосе, но забыла, что воинам тоже нужно тепло.

– Джинву... – едва слышно выдохнула она, глядя на мужа.

Монарх Теней не ответил. Он смотрел на своих сыновей — на Юки, который снова достал сигарету, и на Сухо, который спрятал лицо в ладонях. Его дети, его наследие, его гордость... и его самая большая неудача.

– Они правы, – наконец произнес Джинву. Его голос был подобен шелесту сухих листьев. – Мы создали мир, в котором им нет места для жизни. Только для сражений.

Юки на крыше вдруг замер. Он почувствовал легкое колебание воздуха, едва уловимый запах смерти и холода, который всегда сопровождал его отца.

– Он здесь, – прошептал младший брат, выпрямляясь.

Сухо вскинул голову, мгновенно принимая боевую стойку, привычка, вбитая годами тренировок.

Тень в углу крыши сгустилась, и из нее вышли Джинву и Хэ Ин. Лунный свет подчеркнул резкие черты лица Монарха и холодный блеск доспехов его жены.

– Подслушивать некрасиво, папа, – с вызовом бросил Юки, хотя в глубине души его сердце пропустило удар.

Джинву подошел к краю крыши, встав между сыновьями. Он не выглядел рассерженным. Он выглядел... усталым.

– Я не подслушивал, – спокойно ответил он. – Я просто слушал. Сухо, ты нашел нить номер 812-Б. Мир, где я отказался от системы на раннем этапе.

Сухо опустил голову, не в силах выдержать взгляд отца.

– Да. Там... там все иначе.

– Иначе, – согласился Джинву. – Там я бы умер через сорок лет от старости. Там вы бы никогда не получили ту силу, что имеете сейчас. Вы были бы обычными людьми. Ходили бы в школу, ссорились из-за оценок, влюблялись в простых девочек.

– И были бы счастливы! – выкрикнул Юки, и его черные молнии с треском ударили в бетонный пол, оставляя дымящиеся борозды. – Мы были бы живыми, а не инструментами в твоей бесконечной войне!

Ча Хэ Ин сделала шаг вперед, ее голос дрожал от сдерживаемого гнева и боли:

– Юки, как ты можешь так говорить? Мы дали вам всё! Весь мир у ваших ног! Вы — принцы этого поколения!

– Нам не нужен мир, мама! – Сухо посмотрел ей прямо в глаза. – Нам нужен был отец, который не смотрит на нас как на боевые единицы. И мать, которая может просто обнять, а не проверять, насколько плотна наша мана.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже тени внизу, казалось, перестали шевелиться.

Джинву медленно поднял руку и положил ее на плечо Юки. Младший сын вздрогнул, ожидая выговора или удара, но почувствовал лишь тяжелое, человеческое тепло.

– Вы правы, – тихо сказал Монарх Теней. – Я так долго сражался за то, чтобы у этого мира было будущее, что забыл научить вас жить в настоящем. Я стал Монархом, но перестал быть отцом.

Он посмотрел на Хэ Ин, и в его глазах промелькнуло сожаление.

– Мы построили крепость, решив, что это дом.

Юки почувствовал, как его ярость медленно угасает, сменяясь странным оцепенением. Он впервые видел отца таким — не всемогущим богом, а мужчиной, который совершил ошибку, которую нельзя исправить магией.

– И что теперь? – спросил Юки, стряхивая руку отца, но уже без прежней злобы. – Ты сотрешь нам память? Перепишешь реальность? Ты же можешь.

Джинву грустно улыбнулся.

– Нет. Я не стану отнимать у вас вашу правду. Но я могу попробовать другое.

Он обернулся к Сухо.

– Завтра мы не пойдем в Разлом. И ты, Юки, не поедешь на тренировочную базу Ассоциации.

– А что мы будем делать? – нахмурился Сухо.

– Мы поедем к дедушке, – ответил Джинву. – В старый дом. Будем жарить мясо, чинить забор и... просто будем семьей. Без магии. Без теней. Без статусов.

Ча Хэ Ин хотела что-то возразить, привычно упомянув график и безопасность, но Джинву остановил ее коротким жестом.

– Это приказ Монарха, – добавил он с легкой искоркой в глазах, которая напомнила Юки того самого человека из параллельной вселенной. – Но просьба отца весит больше.

Юки посмотрел на брата. Сухо выглядел растерянным, но в его глазах впервые за долгое время зажегся огонек надежды.

Младший сын снова закурил, выпуская дым в ночное небо. Его небесно-голубые глаза теперь отражали не только свет молний, но и далекие огни города, который они были обязаны защищать, но в котором наконец-то получили право просто жить.

– Ладно, – буркнул Юки, отворачиваясь, чтобы скрыть слабую улыбку. – Но мясо жарить буду я. У папы оно всегда получается сухим, как его армия.

Джинву негромко рассмеялся — звук, который в этом пентхаусе не слышали годами. И в этот момент холодная обложка их жизни дала первую, самую важную трещину, сквозь которую начал пробиваться свет настоящего человеческого тепла.