Тени прошло и Светлое будущее

Витя Пхакин стоял на вершине Астрономической башни, вглядываясь в предрассветный туман, окутывающий Запретный лес. На его лбу, под густой черной челкой, белел шрам в виде молнии — метка, определившая его судьбу еще в колыбели. Шестой курс подходил к концу, и груз ответственности, казалось, становился физически ощутимым. Он вспомнил тот страшный день в Отделе тайн, когда мир для него раскололся надвое.

– Это я виноват, – голос Вити дрожал, когда он крушил кабинет Дамблдора несколько месяцев назад. – Если бы я занимался окклюменцией, я бы не позволил Волан-де-Морту показать мне те видения. Сириус был бы жив!

Тогда Дамблдор лишь печально покачал головой, глядя на обломки серебряных приборов.

– Нет, Витя, вина полностью лежит на мне, – мягко ответил директор. – Я знал, что связь между вами окрепнет. Я думал, что если отстранюсь, ты будешь в безопасности. Я не хотел причинять тебе новую боль, ведь ты мне очень дорог.

– «Один из них не может жить, пока жив другой», – прошептал тогда Витя слова пророчества. – Значит, в конце я должен убить его? Или он убьет меня?

– Ты обладаешь силой, которой нет у него, – ответил Дамблдор. – У тебя есть друзья, способные на самопожертвование. У тебя есть любовь.

Витя вспомнил Настю Самодаеву. Ее голубые глаза всегда дарили ему покой. Зимние каникулы этого года навсегда врезались в память. Нападение Пожирателей на дом Самодаевых было внезапным. Когда Фенрир Грейбек, оскалив желтые клыки, бросился на Настю, Витя не раздумывал.

– Экспеллиармус! Редукто! – выкрикнул он, создавая щит такой мощи, что оборотня отбросило на сотню метров.

Затем появилась Беллатриса Лестрейндж. Ее безумный смех заставил кровь Вити закипеть. Он атаковал ее невербально, используя собственные заклинания, которые начал разрабатывать еще на пятом курсе. «Игнис Глэдиус» — меч из белого пламени — почти коснулся ее горла. Он хотел убить ее за Сириуса, за всё горе, что она принесла. Но в последний момент Витя остановился. Он не был убийцей. Одним мощным пассом палочки он вызвал поток воды, мгновенно потушивший пожар в доме Самодаевых, создав сложнейшее заклинание «Аква-Максима-Тоталус».

– Ты в порядке? – Дима Самодаев, лучший друг Вити и брат Насти, подбежал к нему, тяжело дыша. На его лице отражался страх и восхищение.

– Теперь да, – выдохнул Витя, обнимая Настю.

Но тень войны не отступала. Витя давно подозревал Ваню Новикова. Его вечный соперник, ловец Слизерина, стал слишком скрытным. На шестом курсе их стычки стали ожесточеннее. Финальная дуэль в коридоре перед матчем по квиддичу показала всё превосходство Вити.

– Ты ничтожество, Новиков, – холодно произнес Витя, когда Ваня попытался применить Круциатус. – Твои движения медленны, а помыслы грязны.

Витя отразил заклятие легким движением кисти и ответил серией невербальных ударов, которые обезоружили Ваню и припечатали его к стене. Снейп, наблюдавший за этим из тени, не снял баллов с Гриффиндора. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на гордость.

Квиддич оставался единственной отдушиной. В решающем матче против Слизерина Витя показал, почему он лучший ловец школы. Он вошел в крутое пике, практически коснувшись земли, и выхватил снитч прямо из-под носа Новикова, принеся победу Гриффиндору. Дима, стоявший на воротах, отразил последний сложный мяч, и Амалия Якобсон, староста и их верная подруга, радостно закричала с трибун.

Однако смерть Дамблдора в конце шестого курса разрушила остатки детства. Витя чувствовал себя потерянным, пока не осознал: крестражи. Он должен уничтожить их все.

Вместе с Димой, Настей и Амалией они провели месяцы в бегах. Уничтожение каждого крестража требовало не только силы, но и мудрости. Когда они нашли Питера Петтигрю, Витя долго смотрел на предателя.

– Ты убил моих родителей, – прошипел он. Питер дрожал, моля о пощаде. Витя вспомнил слова Сириуса и Римуса. Он не опустился до мести, передав его правосудию, хотя внутри всё кричало о расправе.

Финальная битва за Хогвартс стала апогеем войны. Замок содрогался от взрывов. Римус Люпин сражался плечом к плечу с Северусом Снейпом в Большом зале. Снейп, чья роль двойного агента наконец была раскрыта Вите через воспоминания, действовал с холодным изяществом.

– Римус, слева! – крикнул Снейп, отражая проклятие Долохова.

– Спасибо, Северус! – Люпин послал мощный оглушающий импульс в ответ.

В тот момент старые обиды Мародеров и Слизеринского декана сгорели в пламени битвы. Они простили друг друга, объединенные защитой детей.

Витя встретился с Волан-де-Мортом во дворе школы. Темный Лорд выглядел как само воплощение кошмара.

– Ты не сможешь победить, Том, – голос Вити звучал спокойно. – Ты не знаешь любви, ты не знаешь дружбы. Ты одинок.

Их заклинания столкнулись: зеленое и золотое. Витя чувствовал поддержку всех, кто пал. Сириус, его родители, Дамблдор — они были рядом. С мощным криком он вложил всю свою волю в финальный удар. Заклинание Волан-де-Морта срикошетило, и Темный Лорд рассыпался пеплом.

Мир наступил внезапно.

Спустя несколько недель после битвы, в кабинете директора, который теперь занимал Снейп, произошел важный разговор.

– Я всегда видел в тебе твоего отца, Витя, – тихо сказал Северус, глядя на портрет Дамблдора. – Но твоя мать... ее сердце всегда было в тебе. Ты стал великим волшебником. Я горжусь тобой, как гордился бы сын.

Витя улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя искренность профессора.

– Профессор, я хотел попросить... Мы с Настей ждем ребенка. И Дима с Амалией тоже. Я бы хотел, чтобы Римус стал крестным моего первого сына, а вы — второго.

Снейп замер, его губы дрогнули.

– Это... было бы честью, Пхакин.

Прошли годы. Витя Пхакин стал самым молодым Министром магии в истории, реформировав магическую Британию. Дима стал главой Аврората, а Настя и Амалия — ведущими преподавателями и исследователями. Даже Ваня Новиков, осознавший свои ошибки, стал успешным зельеваром и часто переписывался с Витей.

1 сентября на платформе 9 и 3/4 было шумно. Витя и Настя провожали своих детей. Альбус Северус Пхакин, младший сын, выглядел обеспокоенным.

– Папа, а если я попаду в Слизерин? – тихо спросил мальчик.

Витя присел перед ним, поправляя очки.

– Альбус Северус Пхакин, – серьезно произнес он. – Тебя назвали в честь двух великих директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и это был самый храбрый человек, которого я когда-либо знал. Поэтому, даже если ты станешь учеником Слизерина, в этом нет ничего плохого. Шляпа учтет твое желание, но помни: твой факультет не определяет твою душу.

Рядом стояли Дима и Амалия со своими детьми. Тедди Люпин, уже взрослый и статный молодой человек, крестник Вити, весело махал им рукой, собираясь на свой последний курс.

Дети Пхакиных и Самодаевых быстро прославились в Хогвартсе. Старший сын Вити, Василий, стал ловцом Гриффиндора, а маленькая Елена проявляла невероятные способности к зельеварению.

Когда Витя приехал в Хогвартс читать лекцию по Защите от Темных Искусств, он зашел в кабинет директора. Снейп сидел за столом, окруженный книгами.

– Опять поучаете молодежь, господин Министр? – съязвил Северус, но в его черных глазах светилась теплота.

– Пытаюсь передать им хоть каплю того мастерства, которому вы меня научили, Северус, – улыбнулся Витя.

Они долго говорили о прошлом и будущем. Витя Пхакин, Мальчик-который-выжил, лидер и реформатор, наконец нашел свой покой. Он знал, что магия Гриффиндора и мудрость Слизерина теперь живут в его детях, и этот союз сделает мир лучше, чем когда-либо прежде. Наследие Пхакиных продолжалось, и свет его был ярче любого Люмоса.