Пустые зоны

Я всегда знал, что Юки не пойдет по моим стопам. Если Сухо был воплощением порядка и ответственности, идеальным наследником, который с улыбкой принимал груз ожиданий общества, то мой младший сын был самой стихией. Неукротимой, темной и пугающе красивой.

В коридорах Ассоциации охотников сегодня было непривычно тихо, если не считать приглушенного гула голосов за закрытыми дверями. Я шел на встречу с советом, погруженный в мысли о новой угрозе — «Пустых зонах». Эти аномалии стали возникать по всему миру: разломы, внутри которых магия просто переставала существовать. Охотники S-ранга превращались там в обычных людей, беспомощных и уязвимых. И только Юки, чей дар коренным образом отличался от моего, чувствовал себя там как рыба в воде.

Моя сила — это армия. Тьма, подчиняющаяся воле монарха. Сила Юки была... первобытной. Если я был полководцем, то он — самой бездной. Его магия не нуждалась во внешней подпитке, она рождалась из его собственной крови и боли, что делало его единственным, кто мог зачищать эти мертвые зоны.

Проходя мимо одного из малых залов совещаний, я внезапно замер. Знакомая аура, колючая и холодная, как лед, просочилась сквозь тяжелую дубовую дверь. Юки.

Я не собирался подслушивать, но что-то в колебаниях воздуха заставило меня остановиться. Я слегка усилил слух, позволяя звукам за дверью стать отчетливыми.

– Чего ты меня избегаешь? – Голос сына прозвучал низко, с той характерной хрипотцой, которая появилась у него вместе с привычкой курить.

Я представил его сейчас: высокий, почти сто девяносто сантиметров, с этими его выбритыми висками и длинным черным хвостом. Юки всегда выглядел как вызов самому существованию приличий. Татуировки, змеящиеся по рукам и уходящие под воротник, серьги, фарфоровая кожа, контрастирующая с небесно-голубыми глазами... Он был слишком красив для этого жестокого мира. И слишком опасен.

– Юки-сан, пожалуйста, соблюдайте дистанцию, – голос Ли Вончика, нашего ведущего юрисконсульта, дрожал.

Вончик всегда был образцом профессионализма. Холодный, расчетливый, в идеально отглаженном костюме. Слышать в его голосе такую панику было странно.

– Да? – В голосе Юки послышалась опасная усмешка. Судя по звуку, он прижал адвоката к столу. – А когда мы с тобой неделю назад трахались, ты что-то не говорил про дистанцию. Ты сам умолял быть с тобой пожестче. Особенно когда я использовал теневые щупальца... Ты прям в экстазе был, Вончик. Неужели память отшибло?

Я невольно сжал кулаки. Юки всегда был бунтарем. Пока мы с Хэ Ин и Сухо играли роли идеальной семьи перед камерами журналистов, он пропадал в ночных клубах, ввязывался в драки и плевал на репутацию. Но это... это было чересчур даже для него.

– Я был пьян, – выдавил Вончик, и я почти физически почувствовал, как он пытается отвернуться. – Меня бросили, я был не в себе.

– Да ладно, – Юки явно забавлялся, я слышал шорох ткани, вероятно, он перебирал пальцами лацканы пиджака адвоката. – Тебе же понравилось. Неужели ты думаешь, что сможешь бегать от меня вечно?

– Юки-кун, – голос Вончика внезапно стал тверже, в нем прорезались стальные нотки, свойственные человеку, который привык вести переговоры с монстрами в человеческом обличье. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я скажу всем, что ты единственный, кто может зачищать пустые зоны. Ты же знаешь, что это значит? Правительство прикует тебя к этим разломам. Ты забудешь о своей свободе.

Наступила тишина. Я задержал дыхание. Юки ненавидел обязательства. Он ненавидел Ассоциацию и всё, что с ней связано.

– Ты меня шантажируешь? – тихо спросил сын.

– Это деловой подход, – парировал Вончик.

– Знаешь... – я услышал, как Юки выдохнул дым. Видимо, закурил прямо там, вопреки всем правилам. – Это заводит. Твоя наглость просто сводит меня с ума.

– Юки-сан...

– Да ну? А что тогда ты меня не отталкиваешь? – Голос сына стал еще тише, превратившись в интимный шепот. – Твое тело отзывается на мое. Ты хочешь меня прямо здесь, на этом столе, заваленном твоими скучными бумажками.

– Это не так... – протест адвоката прозвучал крайне неубедительно.

– Так, – отрезал Юки.

Затем последовал влажный звук поцелуя. Глубокого, жадного, не оставляющего места для сомнений.

Я прикрыл глаза и отошел от двери. Дальше слушать было нельзя. Это была слишком личная, слишком интимная часть жизни моего сына, в которую я не имел права вторгаться.

Я медленно пошел по коридору, и мои шаги гулко отдавались в пустоте. Юки... Он был моим отражением, но отражением в разбитом зеркале. В нем была та же тьма, что и во мне, но он не пытался ее обуздать или направить на благо человечества. Он просто жил в ней, наслаждаясь каждым мгновением хаоса.

Мы с Хэ Ин всегда старались дать ему лучшее, но, возможно, именно это «лучшее» и душило его. Сухо рос, стремясь соответствовать идеалу. Юки рос, стремясь этот идеал уничтожить.

Впереди показались двери главного зала. Там меня ждали министры, генералы и лидеры гильдий. Они будут говорить о стратегии, о распределении ресурсов, о судьбе мира. А за моей спиной, в маленькой комнате, мой сын — единственный, кто реально может спасти этот мир от Пустых зон — целовался с адвокатом, наплевав на все угрозы и обязательства.

Я усмехнулся про себя. В конце концов, разве не за эту свободу я сражался? Чтобы мои дети могли сами выбирать, кем им быть — героями или бунтарями.

– Господин Сон? – ко мне подошел ассистент, с опаской глядя на мое лицо. – Вы в порядке? Мы готовы начинать.

Я поправил пиджак и кивнул.

– Да. Начинайте.

Но перед тем как войти, я на мгновение обернулся назад, туда, где в тени коридора скрылась дверь зала совещаний. Юки справится. По-своему, грязно и неправильно, но он справится. Потому что под всей этой бравадой, под татуировками и запахом табака, в нем текла кровь Монарха Теней. А тени никогда не сдаются.

Даже если им приходится иметь дело с бумажной волокитой и упрямыми юристами.

Я вошел в зал, и шум голосов мгновенно стих. Начиналась новая эпоха, и мой сын, хотел он того или нет, стоял в самом ее центре. Вместе со своими щупальцами, сигаретами и невыносимым характером.

И, честно говоря, я даже немного гордился этим чертовым бунтарем.

Собрание началось с доклада о ситуации в Европе. Пустая зона в Берлине расширилась на два километра за ночь. Обычное оружие там не работало, а маги теряли сознание от истощения маны, едва переступив границу.

– Нам нужен кто-то, кто не зависит от внешнего потока маны, – говорил председатель, нервно потирая виски. – Но таких охотников не существует. Система магии едина для всех.

Я сидел во главе стола, глядя на карту, покрытую черными пятнами разломов. В голове все еще звучал голос Юки. «Ты единственный, кто может зачищать пустые зоны».

Вончик знал. Этот умный, расчетливый человек понял то, что мы пытались скрыть. Моя сила была велика, но она была связана с миром духов, с системой, которая дала мне власть. Сила Юки была другой. Она была болотно-темной, вязкой и... автономной.

– Есть один человек, – произнес я, и все взгляды в зале устремились на меня. – Но предупреждаю сразу: договариваться с ним будете вы сами. И боюсь, цена вам не понравится.

– Кто это, господин Сон? Любые деньги, любые условия! – воскликнул представитель Германии.

Я вспомнил татуировки на спине сына, его дерзкий взгляд и то, как он прижимал адвоката к столу.

– Мой младший сын, Юки. Но имейте в виду, он не признает авторитетов. И если он согласится, то только на своих условиях.

В зале повисла тишина. Все знали о «проблемном» сыне великого Сон Джинву. Но никто не подозревал, что именно этот «проблемный» парень — ключ к спасению человечества.

А где-то в недрах здания Ассоциации Юки, вероятно, уже докурил свою сигарету и продолжал доказывать Ли Вончику, что правила созданы для того, чтобы их нарушать. Самым приятным из возможных способов.

Я вздохнул и приготовился к долгому дню. Быть отцом бога — трудно. Быть отцом бунтаря — почти невозможно. Но я бы не променял это ни на что на свете.