Не такой как все

В коридорах Ассоциации охотников всегда пахло одинаково: стерильной чистотой, дорогим парфюмом чиновников и едва уловимым озоном от магической энергии. Я шел по ковру, и мои шаги не издавали ни звука. Для мира я был Теневым Монархом, богом, удерживающим равновесие, идеальным героем и главой идеальной семьи. Ча Хэ Ин, Сон Сухо и я — мы были иконой, на которую молились.

Но у каждой медали есть оборотная сторона. И моей «оборотной стороной» был Юки.

Ему было восемнадцать, и он был полной противоположностью Сухо. Если Сухо воплощал в себе солнечный свет и благородство, то Юки был первозданным хаосом. Рост сто девяносто сантиметров, атлетическое телосложение, доставшееся от меня, и фарфоровая кожа матери. Но его глаза... небесно-голубые, доставшиеся ему от прабабушки, всегда смотрели на этот мир с вызовом. Длинные черные волосы с выбритыми висками, собранные в небрежный низкий хвост, татуировки, змеящиеся по рукам, спине и боку, серьги в ушах. И вечный запах табачного дыма, который он даже не пытался скрывать.

Его сила тоже была иной. Если моя магия была созидательной армией, то его — боевой мощью разрушения. Он не призывал рыцарей; он выпускал из тени извивающиеся, смертоносные щупальца, которые разрывали пространство.

Я почувствовал его присутствие за дверью одного из кабинетов юридического отдела. Его аура вибрировала от сдерживаемого напряжения. Я остановился и, повинуясь инстинкту, приказал теням слегка расширить мой слух.

– Ты меня избегаешь, Ли Вон? – Голос Юки был низким, с хрипотцой, от которой по коже пробегали мурашки.

Я замер, прислонившись к стене. В кабинете послышался шорох бумаг и тяжелое дыхание.

– Юки, пожалуйста... – Голос адвоката Ли Вона дрожал.

– Что «пожалуйста», Ли? Скажи мне прямо, что случилось. Почему ты бегаешь от меня уже неделю?

Я «видел» через тени, как Юки прижал Ли Вона к столу. Мой сын выглядел пугающе в своей черной кожаной куртке, возвышаясь над мужчиной.

– Я... я неделю назад изменил тебе, Юки, – выпалил Ли Вон, и в кабинете повисла мертвая тишина. – И я уезжаю в Россию. С тем, с кем я тебе изменил.

Я невольно сжал кулаки. Юки любил этого человека. По-своему, бунтарски, но искренне.

– То есть два года наших отношений ты просто просрал? – Голос Юки стал пугающе спокойным. – Изменил мне и теперь сбегаешь?

– Мне очень жаль, Юки... Я...

– Ясно. Хорошо. Только не звони мне больше, когда твой новый парень окажется не тем, кем ты его вообразил. Желаю удачи тебе и твоему новому ублюдку. Прощай.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. Юки вышел в коридор, не глядя по сторонам. Его лицо было каменным, но в глазах плескалась такая бездна боли, что мне захотелось подойти и просто положить руку ему на плечо. Но я знал: он не примет этого. Он ненавидел нашу «идеальность».

Из кабинета послышались всхлипы Ли Вона, но Юки даже не обернулся. Его спокойствие пугало меня больше, чем если бы он разнес всё здание.

– Бегите за ним, – шепнул я своим теням. – Не спускайте глаз. Не дайте ему наделать глупостей.

Юки сел в свою машину и на бешеной скорости вылетел с парковки. Мои тени следовали за ним черными росчерками по асфальту. Он выехал за город, туда, где заброшенные стройки и старые бетонные стены служили единственными свидетелями человеческого горя.

Он вышел из машины, держа в руке бутылку соджу. Юки выпил её залпом, почти не морщась, а затем с диким, звериным криком ударил кулаком в бетонную стену.

Магическая сила, заключенная в этом ударе, была колоссальной. Бетон разлетелся в пыль, арматура согнулась, словно бумажная. Стену просто снесло. Юки опустился на колени прямо в пыль, и по его фарфоровым щекам потекли слезы.

– Чертов придурок... – прошептал он, закрывая лицо руками. – Я бы простил тебе измену... Но ты, как трус, просто сбегаешь...

Я наблюдал за этим через взор Игриса и чувствовал, как мое сердце сжимается. Мой сын, мой сильный, колючий Юки, сейчас выглядел как маленький брошенный ребенок.

В этот момент его телефон, лежащий на капоте машины, разразился громкой мелодией. Юки не хотел брать трубку, но звонок не прекращался. На экране высветилось: «Мать».

Он вытер слезы рукавом, сделал глубокий вдох и ответил.

– Да.

Голос Хэ Ин в трубке был слышен даже моим теням. Она не спрашивала, как он. Она не спрашивала, где он. Она начала кричать. О том, что его видели в Ассоциации в «непотребном» виде, о том, что он снова курил на публике, о том, что его имидж позорит семью и мешает Сухо.

– Ты понимаешь, что ты делаешь?! – кричала она. – Мы строили эту репутацию годами! Твой отец — национальный герой, твой брат — пример для подражания! А ты? Ты выглядишь как бандит с большой дороги! Когда ты вернешься домой и приведешь себя в порядок?

Юки слушал её молча. Его лицо постепенно бледнело, а взгляд становился ледяным. В нем не осталось ни капли той боли, что была минуту назад. Только холодная, чистая ярость.

– Закончила? – перебил он её, когда она взяла паузу, чтобы вдохнуть воздух.

– Что? Юки, не смей со мной так...

– Закрой пасть, Ча Хэ Ин, – произнес он так тихо, что звук казался шелестом лезвия. – И засунь свой имидж, статус семьи и всё остальное себе в одно место. Заебала.

– Как ты...

Юки не дослушал. Он сжал телефон в руке, и аппарат превратился в крошево из пластика и стекла.

Он стоял посреди пустоши, высокий, красивый и бесконечно одинокий. Его черные волосы растрепались, щупальца теней непроизвольно извивались за его спиной, пугая случайных птиц.

Я стоял в своем кабинете, глядя в окно на заходящее солнце.

– Мой бедный мальчик, – прошептал я.

Я знал, что Хэ Ин любит его, но она любила ту картинку, которой он должен был быть. Она не видела его настоящего. Сухо был идеальным сыном для мира. Но Юки... Юки был моим настоящим наследником. Он унаследовал не только силу, но и ту тьму, которую приходится нести в одиночку, когда никто не понимает, каково это — быть монстром среди людей.

Я вызвал Кайсела.

– Куда вы, господин? – спросил возникший из тени Белл.

– Пойду побуду отцом, – ответил я. – Не Монархом. Не героем. Просто отцом.

Я нашел его там же. Юки сидел на капоте, глядя на разрушенную стену. Когда я приземлился неподалеку, он даже не вздрогнул.

– Пришел читать нотации? – бросил он, не оборачиваясь. – Мать уже высказалась. Можешь добавить от себя.

Я подошел и сел рядом с ним на капот. От машины пахло дорогим табаком и дешевым алкоголем.

– Ли Вон — идиот, – сказал я просто.

Юки вздрогнул и наконец повернул ко мне голову. Его голубые глаза были полны недоверия.

– Ты слышал? – спросил он.

– Слышал. И я не собираюсь говорить об имидже. Мне плевать на имидж, Юки. Мне не плевать на то, что мой сын разбивает кулаки о бетон из-за труса, который его не стоит.

Юки отвернулся, но я заметил, как дрогнули его плечи.

– Она ненавидит меня, – глухо произнес он. – Мать. Она видит во мне только проблему.

– Она просто боится, – я положил руку ему на затылок, как делал в детстве. – Боится, что ты слишком похож на ту часть меня, которую она никогда до конца не понимала. Тень — это не всегда зло, Юки. Это просто правда, которую другие боятся признать.

Юки молчал долго. Потом он достал из кармана помятую пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся.

– У тебя есть еще соджу? – спросил я.

Он удивленно вскинул брови, а затем коротко усмехнулся — впервые за этот вечер.

– В багажнике пара бутылок осталась. Но если мать узнает, что ты пьешь с «позором семьи» на заброшке...

– Пусть это будет нашей маленькой тенью, – улыбнулся я.

В ту ночь мы не вернулись домой. Мы сидели на капоте под светом звезд, и два поколения теней просто молчали, понимая друг друга лучше, чем любые слова или идеальные заголовки газет. Юки был бунтарем, но в этом мире, полном фальши, его бунт был самым честным, что у меня было.