ты моя.

Лос-Анджелес плавился под тяжестью неонового марева и запаха жженой резины. Райли Норт сидела в тени заброшенного склада, сжимая в руках винтовку. Пять лет. Пять лет она превращала себя в клинок, закаленный в крови и ненависти. Каждая мышца ее тела была натянута, как тетива, а в голове, словно заезженная пластинка, прокручивались кадры того вечера: смех дочери, улыбка мужа и внезапный град пуль, превративший ее жизнь в пепел.

Диего Гарсия должен был умереть сегодня. Это не обсуждалось.

Она пробралась в его особняк, минуя охрану с грацией призрака. Райли знала каждый угол, каждую камеру — она изучала это место месяцами. Но когда она ворвалась в его кабинет, готовая выпустить обойму в грудь человека, разрушившего ее мир, все пошло не так.

Он не бежал. Он не тянулся за оружием.

Диего сидел в кожаном кресле, потягивая виски, и смотрел на нее с выражением, которое Райли не могла расшифровать. Это не был страх. Это было... предвкушение.

– Ты опоздала на пять минут, Райли, – произнес он низким, бархатистым голосом, от которого у нее по спине пробежал холодок.

– Заткнись и встань, – прошипела она, прицеливаясь ему точно в лоб. – Я хочу видеть твои глаза, когда нажму на курок.

Диего медленно поднялся. Он был высок, статен, и в его движениях сквозила хищная уверенность. Он не выглядел как человек, стоящий на пороге смерти.

– Ты думаешь, я не знал, что ты придешь? – Он сделал шаг навстречу, игнорируя дуло винтовки, упирающееся ему в грудь. – Я следил за каждым твоим шагом с того момента, как ты вернулась в город. Твои тренировки в Гонконге, твои драки в клетках... я видел всё.

– Тогда ты знаешь, зачем я здесь, – ее палец напрягся на спусковом крючке.

– О, я знаю, чего ты хочешь, – Диего внезапно сократил расстояние, и прежде чем она успела среагировать, его рука накрыла ствол оружия, уводя его в сторону. – Но ты ошибаешься в одном. Я не отдавал приказа убивать твою семью. Это была инициатива идиотов, которые решили выслужиться.

– Твои люди. Твои деньги. Твоя вина! – выкрикнула она, пытаясь вырвать винтовку, но он был сильнее.

– Моя вина в том, что я позволил тебе уйти тогда, – он резко дернул ее на себя, так что она врезалась в его твердую грудь. – Все эти годы я не мог выкинуть тебя из головы. Ты стала легендой, Райли. Ангелом мщения. Моим личным проклятием.

– Я убью тебя, – прошептала она, задыхаясь от ярости и близости врага.

– Нет, – Диего улыбнулся, и в этой улыбке не было тепла. – Ты останешься здесь. Со мной. Ты слишком ценна, чтобы просто сгнить в могиле или в тюрьме.

Райли попыталась ударить его коленом, но он перехватил движение, прижимая ее к стене. Сигнализация не взвыла, охрана не ворвалась. Она поняла: это была ловушка. Идеально расставленная западня.

– Ты думаешь, я стану твоей подстилкой? – Она плюнула ему в лицо.

Диего не поморщился. Он медленно вытер щеку свободной рукой, не сводя с нее горящего взгляда.

– Я не ищу подстилку, Райли. Мне нужна королева. Женщина, способная сжечь город дотла ради своей цели. Ты ненавидишь меня? Прекрасно. Ненависть – это самое сильное чувство. Оно свяжет нас крепче, чем любовь.

– Я вырву тебе сердце, – пообещала она, чувствуя, как по венам разливается бессильная ярость.

– Попробуй, – он наклонился к самому ее уху, обжигая дыханием. – Но сначала тебе придется привыкнуть к новой жизни.

Прошло две недели. Райли находилась в золотой клетке – роскошном поместье на холмах, окруженном неприступными стенами и десятками вооруженных людей. Диего не запирал ее в подвале. Напротив, у нее была огромная спальня, доступ к спортзалу и лучшая одежда. Но каждый ее шаг отслеживался, а на лодыжке красовался изящный, но не снимаемый браслет с датчиком GPS и зарядом парализатора.

Диего зашел к ней вечером, когда она избивала боксерскую грушу в зале, вкладывая в каждый удар всю свою боль.

– Ты портишь руки, – заметил он, прислонившись к косяку. – Надень перчатки.

– Какая тебе разница? – Она не обернулась. – Я все равно использую эти руки, чтобы задушить тебя.

Диего прошел в центр зала и остановился прямо за ее спиной.

– Ты все еще живешь прошлым, Райли. Прошлое мертво. Твой муж, твоя дочь... их нет.

Она резко развернулась, занося кулак для удара, но он поймал ее запястье.

– Не смей произносить их имена своими грязными губами!

– Я даю тебе силу, – он сжал ее руку сильнее, заставляя смотреть ему в глаза. – Весь этот город может быть у твоих ног. Ты хочешь справедливости? Я дам тебе ее. Скажи мне имена тех, кто еще причастен к тому вечеру. Тех, кого ты не успела достать. Я принесу их головы на блюде.

Райли замерла. Это было искушение. Самое страшное из всех возможных.

– Почему? – спросила она севшим голосом. – Зачем тебе это?

– Потому что ты – единственное живое существо в этом мире пластика и фальши, – Диего коснулся ее щеки, и на этот раз она не отстранилась, парализованная его странной искренностью. – Ты – огонь, Райли. И я хочу сгореть в нем вместе с тобой.

– Ты чудовище, Диего.

– Мы оба чудовища, дорогая. Просто я признал это раньше.

Он медленно сократил расстояние, и его губы накрыли ее в требовательном, жестком поцелуе. Райли хотела оттолкнуть его, хотела вонзить нож в его бок, но ее тело, измученное годами одиночества и войны, предательски отозвалось на это властное притяжение. Она ответила – яростно, со вкусом крови на губах, превращая поцелуй в схватку.

Когда он отстранился, его глаза сияли торжеством.

– Ты ненавидишь меня, – прошептал он.

– Больше всего на свете, – выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

– Хорошо, – он отпустил ее руки. – Оставь эту ненависть. Она поможет тебе выжить, когда ты сядешь по правую руку от меня. Завтра мы едем на встречу с картелем Синалоа. Ты будешь моей спутницей.

– Я убью тебя там, – пообещала она, поправляя сбившиеся волосы.

– Я буду ждать этого с нетерпением, – Диего улыбнулся и вышел, оставив ее в тишине спортзала.

Райли подошла к окну, глядя на огни Лос-Анджелеса. Она знала, что Гарсия играет в опасную игру. Он думал, что приручил ее, что сделал своей собственностью. Но он забыл одну вещь: мята растет даже на пепелище, и она всегда пробивается сквозь бетон.

Она примет его правила. Она войдет в его мир, наденет его бриллианты и будет улыбаться его врагам. Она станет его тенью, его правой рукой, его слабостью. И когда он окончательно поверит в свою победу, когда он откроет ей не только свою постель, но и свою душу – вот тогда она нанесет последний удар.

Потому что месть – это блюдо, которое подают холодным. Даже если оно сервировано на золоте в объятиях дьявола.

Ночью, лежа в огромной кровати и слушая шум океана за окном, Райли чувствовала на своей коже фантомное тепло его рук. Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо дочери.

– Прости меня, Карли, – прошептала она в пустоту. – Маме нужно задержаться в аду еще ненадолго.

В соседней комнате Диего Гарсия смотрел на мониторы видеонаблюдения, любуясь силуэтом женщины, которую он вожделел больше власти и денег. Он знал, что она планирует его смерть. Он чувствовал ее яд в каждом взгляде. И это возбуждало его сильнее любого наркотика.

Он не просто хотел владеть ею. Он хотел, чтобы она выбрала его сама, добровольно отказавшись от своего призрачного прошлого ради кровавого настоящего.

– Ты будешь моей, Райли Норт, – произнес он, выключая экран. – Даже если для этого мне придется сжечь этот мир до основания.

Битва только начиналась. И в этой войне не было выживших – только победители и те, кто потерял всё. Но в тени их безумной страсти и взаимной ненависти уже рождалось нечто новое, пугающее и неотвратимое. То, что ни один из них не мог контролировать.

Город Ангелов ждал своей расплаты, а два хищника готовились к новому дню, где грань между любовью и убийством стиралась окончательно.