Младший брат

Стеклянные стены конференц-зала Ассоциации охотников отражали серый, безжизненный пейзаж Сеула. Внутри же атмосфера была ещё более тяжёлой. Я сидел во главе длинного стола из полированного дерева, чувствуя, как привычная тяжесть силы Теневого Монарха пульсирует в венах. Мои чёрные волосы слегка падали на глаза, а сами глаза — серые, как сталь — неподвижно замерли на отчётах, которые я уже знал назубок.

Справа от меня сидела Ча Хэ Ин. Моя жена. Сильнейшая охотница S-ранга, чья репутация в обществе была безупречной. Слева — Сон Сухо, наш восемнадцатилетний сын. Глядя на него, я словно смотрел в зеркало двадцатилетней давности: те же черты лица, та же уверенная осанка. Он был моей гордостью, моим продолжением.

Дверь в зал открылась без стука. Тихий, почти неземной холод просочился в помещение раньше, чем вошёл он.

Сон Юки. Мой младший брат.

Ему было двадцать, но это число ничего не значило. Как и я, он стоял за порогом человеческих ограничений. Его внешность была вызывающей, почти дерзкой для такого официального собрания. Рост сто девяносто сантиметров, атлетичное телосложение, которое не могла скрыть даже простая чёрная футболка. Выбритые виски подчёркивали копну взъерошенных чёрных волос, а кожа, белая и гладкая, как дорогой фарфор, казалось, светилась изнутри. Но больше всего поражали глаза — небесно-голубые, ледяные, в которых плескалась сила, отличная от моей. Не тени мертвецов, а живые, извивающиеся теневые щупальца, готовые разорвать реальность по его щелчку.

На его шее и руках виднелись замысловатые татуировки, переплетающиеся с венами. Он выглядел как падшее божество, решившее заглянуть на чаёк к смертным.

Юки коротко кивнул мне, игнорируя остальных, и бесшумно опустился в кресло рядом со мной.

– Ты опоздал, – негромко произнёс я.

– Теневые пути сегодня были слишком извилистыми, брат, – ответил он низким, бархатистым голосом, в котором слышалась едва уловимая насмешка.

Собрание началось. Председатель Ассоциации что-то долго говорил о бюджетах, новых рейдах и мировом балансе сил. Юки молчал. Он не двигался, не листал бумаги, просто сидел, глядя в пустоту своими льдистыми глазами. Его присутствие давило на окружающих не меньше моего, но в его ауре было что-то дикое, необузданное.

Хэ Ин сидела, выпрямив спину, олицетворяя собой идеал героини. Она изредка бросала на Юки неодобрительные взгляды. Её раздражало его молчание, его вид, его наплевательское отношение к протоколу. И я чувствовал, как это раздражение копится внутри неё.

– Объявляется перерыв на пятнадцать минут, – наконец произнёс председатель, вытирая пот со лба.

Как только двери за чиновниками закрылись, тишина в зале стала колючей. Хэ Ин повернулась к нам, поправляя безупречный пиджак.

– Джинву, нам нужно обсудить график благотворительного вечера в следующее воскресенье, – начала она, и её голос зазвучал той самой интонацией «идеальной жены», которую я слышал всё чаще. – Семья Сон должна выглядеть сплочённой. Это важно для имиджа Ассоциации и нашей репутации. Сухо, тебе нужно будет подготовить короткую речь о преемственности поколений. Мы не можем позволить сплетням разрушить то, что строили годами. Статус семьи — это фундамент...

Юки, который до этого момента казался статуей, медленно повернул голову в её сторону. Его голубые глаза сузились.

– Ча Хэ Ин, закрой пасть, или я найду применение твоему языку подороже, – произнёс он вкрадчиво, но от этого голоса по стенам поползли тени. – Применение, которое тебе не понравится. И мне плевать, что ты жена моего брата.

В комнате мгновенно похолодало. Тень под ногами Юки зашевелилась, выпуская тонкие, как иглы, чёрные отростки. Хэ Ин побледнела, её рука инстинктивно дернулась к месту, где обычно висел меч.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной? – выдохнула она, её голос дрожал от ярости. – Я забочусь о чести этой семьи!

– Чести? – Юки резко встал, возвышаясь над столом. Его аура вспыхнула, тяжёлая и липкая, заставляя даже Сухо вжаться в кресло. – Боже, Джинву, как ты мог жениться на этой суке?

Я молчал, сцепив пальцы в замок. Внутри меня боролись два чувства: долг мужа и понимание того, что брат в чём-то прав.

– Её интересует только имидж и статус, – продолжал Юки, чеканя каждое слово. – За тобой бегала такая красивая девочка, Мин Сольно. Искренняя, живая. А ты выбрал это... существо. Тварь, которая видит в тебе не человека, а бренд. Боже, у тебя совсем нет вкуса в женщинах.

– Юки, прекрати, – глухо произнёс я, не поднимая глаз.

– Прекратить? – Брат горько усмехнулся. – Мне жаль пацана. Сухо растёт в атмосфере фальши, слушая сказки о «величии фамилии». А ты, великий Теневой Монарх, перед которым трепещут миры... Ты стал просто подкаблучником, которого дрессирует эта «идеальная леди». Тьфу, противно смотреть.

Он рывком отодвинул стул. Звук дерева о мрамор прозвучал как выстрел.

– Семья Сон, – выплюнул он напоследок, окинув зал презрительным взглядом. – Здесь нет семьи. Здесь есть только декорации.

Юки развернулся и направился к выходу. Его кроссовки бесшумно ступали по ковру, но за ним тянулся шлейф первобытной тьмы. У самой двери он остановился, не оборачиваясь.

– Не зови меня на свои банкеты, Джинву. Я предпочитаю компанию монстров — они хотя бы не притворяются святыми.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Хэ Ин тяжело дышала, её лицо пошло красными пятнами.

– Джинву, ты... ты слышал, что он сказал? – её голос сорвался на визг. – Ты должен наказать его! Он позорит нас!

Я медленно поднял глаза. Серый цвет моих зрачков на мгновение вспыхнул фиолетовым пламенем.

– Он сказал правду, Хэ Ин, – ответил я тихо. – А правда не всегда бывает приятной.

Я встал и посмотрел на сына. Сухо сидел, опустив голову, и я видел, как его плечи мелко дрожат. Брат оставил после себя не только холод, но и горькое послевкусие осознания.

– Собрание окончено, – бросил я, направляясь к выходу. – Мне нужно побыть одному.

Выйдя в коридор, я почувствовал слабый след магии Юки. Он не ушёл далеко — просто растворился в тенях, где ему всегда было уютнее, чем среди людей. Я знал, что завтра мы снова будем играть свои роли, но сегодня... сегодня слова младшего брата жгли сильнее, чем любое вражеское заклинание.